Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
За этим огромным домом – переплетение узких улочек, где жили в те времена "униженные и оскорбленные" – ремесленники, кухарки, торговцы, мелкие чиновники. Это – "царство Достоевского". Здесь он долго жил, окруженный героями своих сочинений. И до сих пор улочки эти вызывают всеобщий – даже всемирный – интерес, в основном как место действия его романа "Преступление и наказание". Вымысел гения победил реальность – дома тут называют не именами реальных жителей – именами героев Достоевского: "Дом Раскольникова", "Дом старухи процентщицы", "Дом Сонечки Мармеладовой". Идут ожесточенные споры – причем даже среди больших ученых: в этом ли доме жила процентщица или – в другом? – так, будто это происходило в реальности. Сочиненное оказалось убедительнее реальности!
Достоевский писал "Преступление и наказание" в доме 9/14 на углу Малой Казначейской и Столярного переулка. Здесь он написал "Игрока" (познакомившись со стенографисткой Анной Сниткиной, ставшей второй его женой), а также и "Преступление и наказание". Своего героя – убийцу Родиона Раскольникова – он поселил в доме на углу Столярного переулка и Гражданской улицы. Из угла теперь выступает скульптурная композиция – ступеньки узкой винтовой лестницы и фигура человека, напоминающего и Раскольникова, и Достоевского. Под этим – каменная плита с надписью: "Трагические судьбы людей этой местности Петербурга послужили Достоевскому основой его страстной проповеди добра для всего человечества".
Похоже, много ученых людей ломали голову над этой надписью – чтобы она имела какое-то отношение к Достоевскому и его роману, и в то же время – чтобы не было ничего из того ужасного, что есть в романе. Сочинили все-таки, извернулись: и Достоевского упомянули, и городское начальство ничем не огорчили.
Достоевский не зря выбрал этот дом для проживания – по какой улице ни посмотришь, создается ощущение безысходного тупика. Вокруг гения всегда возникает бурление страстей – он умеет такое закрутить, что держит внимание через много веков. И просто поклонники Достоевского, и ученые яростно спорят почти о каждом эпизоде великого романа – правильно ли поняли его. Например, Раскольников называет точное количество шагов до дома процентщицы – 730 шагов, этот путь для него слишком важен – он должен в конце убить, перевернуть свою судьбу! А дом, который снял режиссер Кулиджанов в своей талантливой экранизации, как дом процентщицы, имеет адрес канал Грибоедова, 104. Но до него значительно больше шагов от дома Раскольникова! Многие – и просто читатели, и серьезные ученые – прошагали, просчитали! – шагов получается значительно больше! Зато подходит другой адрес – канал Грибоедова, 98 – тут количество шагов почти сходится. Такой же спор вокруг адреса дома Сонечки Мармеладовой – Достоевский словно специально пишет так, чтобы спорили. Спорят, пишут диссертации, опровергают друг друга. Умеют гении удерживать интерес к себе на протяжении веков! Достоевский с нами. За него можно не беспокоиться.
Вернемся на Сенную. И здесь он с нами. Именно по Сенной предпочитал разгуливать Раскольников – здесь его лохмотья не выделялись, не привлекали внимания. Здесь наблюдал он жизнь дна, жизнь "тварей дрожащих" – и делал свои убийственные выводы. Именно на Сенной, как пишет Достоевский, Раскольников принял решение о убийстве старухи-процентщицы.
Уже написав роман и переехав в другое место, Достоевский однажды вернулся сюда – возвращен был силой злого рока. На краю Сенной стоит желтенький домик – еще одна городская гауптвахта – уже вторая на Садовой. 21 и 22 марта 1874 года Достоевский находился здесь под арестом "За нарушение порядка публикации", напечатав статью, вызвавшую негодование властей. Да – Достоевский не давал о себе забыть, поэтому и каждое его движение стало достоянием всего человечества. Известно даже, что, находясь здесь, он читал "Отверженных" Гюго – почему-то не себя, не свои статьи, не корректуру "Карамазовых" – решил, видимо, воспользоваться случаем и передохнуть.
Пройдя, наконец, Сенную и продолжая движение по Садовой, видим дом с пожарной вышкой и широкими воротами – пожарную часть. Раньше тут был полицейский участок, куда, волей Достоевского, и пришел Раскольников с покаянием. Недалеко ушел: все развертывается буквально на пятачке, не покидая этих печальных мест, – а сколько всего происходит с героями – да и с нами, читателями!
КОЛОМНА
Там, где Садовая сходится с каналом Грибоедова и поперечным ему Крюковым каналом, стоит старинный, с галереями, Никольский рынок. О том, каким товаром здесь торговали, можно понять по названиям двух соседних убогих переулков – Дровяной и Щепяной. Это – особый, неповторимый район города – Коломна, может быть, потому, что раньше здесь селились приходящие рабочие из этого городка.
Несмотря на патриархальность и потертость окружающих зданий – место это – одно из красивейших в городе. Слияние Крюкова и Грибоедова осенено красивыми мостами и, главное, гениальной колокольней Никольского собора, лучшим барочным творением Саввы Чевакинского.
Далее Садовая пересекает Покровскую площадь, где раньше стоял Покровский храм, посещаемый сирыми и убогими, а также юным Пушкиным, который жил неподалеку, у Калинкина моста. Неподалеку тут жил одно время Тургенев, поэтому площадь эта названа его именем. Недавно я был там на открытии артистического кафе "Муму". В церемонии участвовали многие знаменитые горожане – композитор Андрей Петров, директор Пушкинского Дома Николай Скатов. В выступлениях все вспоминали своих любимых собак. Я тоже вспомнил моего незабвенного пса по имени Тави, а потом сказал: "Как удивительно – Муму утонула, а до сих пор жива, а многие литературные герои остались живы, но исчезли бесследно". У входа в кафе стоят чугунные Муму и Герасим. И, что удивительно, – гуляющие местные собаки радостно подбегают снюхиваться с Муму.
Садовая дальше идет через тихую Коломну, где жил и бедный Евгений из "Медного всадника", и в "смиренной избушке у Покрова" бедная вдова с дочерью Парашей, и в этих же местах Акакий Акакиевич лишился новой своей шинели. "Сюда не заходит будущее, здесь все тишина и отставка", – писал про эти места Гоголь. Здесь получаешь хороший литературный урок: бедная жизнь – для литератора самая щедрая.
Садовая заканчивается, "впадая" в Фонтанку, которая тоже тут заканчивается, впадая в Невскую губу, завершая здесь свой длинный путь через весь город, повидав все, от дворцов до лачуг. У соединения Садовой с Фонтанкой образовалсь странная, несуразная, треугольная площадь Репина. Здесь все дышит неуютом, сквозняком близких открытых пространств, лязгом трамваев и окраинных верфей. И это все создает щемящий, неповторимый петербургский колорит. Репин, несмотря на всю свою славу и богатство, тянулся к этим местам, жил в доме рядом с долговой тюрьмой, где по утрам собирались толпы людей, приговоренные за долги к общественным работам. Сквер, который они постоянно вытаптывали, назывался поэтому Плешивым. Именно тут Репин написал свои самые знаменитые полотна "Иван Грозный и его сын Иван" и "Запорожские казаки пишут письмо турецкому султану".
За Калинкиным мостом, за Фонтанкой, в доме Клокачева жил после Лицея юный Пушкин.
В 20-е годы, после революции, "покровская шпана" не уступала Лиговской, ходить здесь было опасно.
Помню, как одну длинную осень я снимал комнату, якобы для работы, в этом районе. Но как раз не работалось и я ходил и ходил в этом грустном районе, который был тогда так под стать моему настроению. Все, на что я надеялся в моей жизни, вдруг растаяло. Молодая удаль прошла. Первый напор моих литературных усилий был неплох, но он как-то кончился. И главное, куда-то исчезли все люди, которые помнили мои удачи. А без них я вроде был никто. Все мои гениальные друзья разъехались. Кто – в Америку, кто – в Москву. И никто из пришедших заново не знал, что я что-то собой представляю. А поднимать вторую волну было как-то стеснительно, и главное – неясно перед кем. Никто как-то не интересовался! Я вздыхая, ходил, смотрел. Наш город замечателен тем, что даже ипохондрия находит здесь места гениальные! И я много тут написал и пришел к грустному выводу: трудная жизнь для писателя – самая лучшая!
А потом вдруг наступила зима. Проснулся я от колокольного звона, идущего со знаменитой колокольни Николы Морского, главной достопримечательности тихой Коломны. Давно он не доносился сюда – туманная оттепель глушила звуки. И вдруг – словно колокольня рядом: идут и глухие тяжелые удары, и бойкий перезвон. Сдвинул шторы: косая солнечная "косынка" на доме напротив. Сердце радостно прыгнуло. Но что, собственно, произошло? Просто – сильный мороз обостряет все чувства. Заметил не я: в сильные морозы вспоминается детство. Эта яркость, восторг, пронзительность жизни однажды наполнили твою душу, когда ты вышел еще в валенках и закутанный платком, и между тобой и счастьем ничего еще не стояло, и ты его испытал. И теперь оно вспоминается, при той же картинке за окном, и вдруг кажется: откроешь дверь и выйдешь прямо туда.
Я торопливо оделся – пока ничего еще не встало между мной и этим утром – и выскочил во двор. Успею? Ухвачу? Во дворе – красота. Мороз сияет и жжет. Пришло то сладкое, забытое ощущение – в сильный мороз изнутри слипаются ноздри и пальцы в носках друг о друга скрипят. Пока все как когда-то в детстве! И вдруг это получится: я уйду в страну счастья и останусь там навсегда?