Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Как Лермонтов смог столько сделать за свою короткую жизнь? Как ни горько это звучит, толчком к раннему раскрытию дарований способствует детство, проведенное без родителей, а также тяжелая жизнь, полная потрясений. Мать Лермонтова умерла, когда ему было три года, а отца фактически отлучила от ребенка бабушка. И Лермонтов с ранних лет был предоставлен страданиям, спасался в мечтах о какой-то далекой, яркой, необыкновенной жизни – из этого очень рано появились первые его стихи. И то была не просто игра с рифмами, как могло бы случиться в жизни благополучного мальчика – нет, это сразу были строки, полные страстей и необыкновенных образов – и дальше эти качества поэзии Лермонтова только развивались. Этому способствовала и крайне напряженная жизнь, продиктованная во многом его буйным, неуправляемым темпераментом. Проведя всю раннюю юность под гнетом своей властной бабушки в ее поместье Тарханы, Лермонтов наконец вырвался на свободу.
Бабушка его, Елизавета Алексеевна Арсеньева, личность яркая и незаурядная, конечно, весьма способствовала развитию рано проявившихся способностей внука, и в то же время диктовала ему, как он должен жить, и юный Лермонтов был рад вырваться на свободу. Хотя от влияния ее он так и не избавился, и оно оказалось роковым: именно она настояла на военной карьере внука. А Михаил уже ясно видел себя поэтом, сомнений у него никаких в этом не было – и он поступил в московский университет. О себе писал он так:
Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.
Это не просто звонкие строки – Лермонтов как всякий большой поэт отвечал за свои строки жизнью, судьба его действительно таковой и была: "гонимый миром", он ушел из университета, ему скучны были банальные лекции, неинтересны ровесники студенты. Он чувствовал свое превосходство, вел себя высокомерно, насмешливо и не ужился в университете, погряз в "хвостах", несданных экзаменах.
16 июля 1832 года, восемнадцати лет от роду, он появился на невских берегах в надежде перевестись в петербургский университет – может быть, не такой скучный. Но страстные и не совсем обоснованные надежды не сбылись: тут отказались зачесть годы не слишком прилежного обучения в прежнем университете и предложили поступать заново. Но Лермонтову легче прыгнуть в бездну, чем унижаться – это свойство его определило и жизнь, и стихи. И вместо того, чтобы прилежно и настойчиво пробиваться в университет, он сделал шаг наиболее отчаянный из всех возможных: поступил в школу кавалерийских юнкеров и гвардейских прапорщиков и начал свою военную карьеру. Протекцию ему оказал Столыпин, родственник по линии бабушки – в этом повороте лермонтовской судьбы явно чувствуется ее властная рука. Военная школа, в которую поступил юный Лермонтов, была на месте нынешнего Мариинского дворца, у Синего моста на Исаакиевской площади, совсем недалеко от Александровского сада, где будет поставлен памятник Лермонтову – в военном мундире.
Итак, вернемся к началу петербургской жизни Лермонтова, 1832 год. Он только начал свой путь – а ему оставалось всего девять лет жизни! И сколько он успел за эти годы сделать!
К необыкновенному дару часто прилагается и необыкновенный характер – это как раз случай Лермонтова. Как и положено поэту, он был страстно влюблен в знаменитую московскую красавицу Лопухину и писал ей взволнованные и одновременно – изысканные письма: "Я до сих пор предназначал себя для литературного поприща и принес столько жертв своему неблагодарному кумиру, и вдруг становлюсь воином".
Обучаясь в военной школе, он жил в скромном домике у своего дяди Никиты Арсеньева – там, где сейчас улица Печатников, в тихой, ветхозаветной петербургской Коломне, столь проникновенно описанной Гоголем в его "Портрете".
Однако жизнь его отнюдь не была тиха – даже среди будущих гусар он выделялся буйным неуправляемым характером. Однажды поспорив, что усидит на необъезженной лошади, он попал в лазарет и на всю жизнь остался хромым – что, однако, ничуть не мешало его дальнейшим подвигам. Несмотря на юный возраст, он появился в большом свете Петербурга, вел себя дерзко и сразу стал заметной фигурой. Но самое главное, происходившее в тайне от окружающих, – его поэтическая жизнь, его стихи. И что поразительно – уже в самом начале они – совершенны.
Он был рожден для счастья, для надежд,
И вдохновений мирных! – но безумный
Из детских рано вырвался одежд
И сердце бросил в море жизни шумной…
Закончив школу, он служил в Царском Селе, в лейб-гвардии гусарском полку, вел обычную бурную жизнь гвардейского офицера и при этом написал "Мцыри", драму "Маскарад", начал "Героя нашего времени" – то есть все то, что до сих пор учат в школах, сам при этом едва выйдя из школьного возраста! Да – гений есть гений! У него все по-своему. Поразителен, например, такой момент: оказавшись на гусарской службе в знаменитом Царском Селе, так замечательно воспетом Пушкиным, которого он обожал… Лермонтов ни строчки не написал о Царском Селе, где все, казалось, дышало поэзией! Все делать по-своему, никогда не повторяться, никому не подражать – вот одна из главных заповедей гения. Его влекли более дальние земли – например, Аравийская пустыня… Ну и, конечно, Кавказ! Еще в детстве однажды побывав там, он сразу проникся любовью к этой гордой, вольнолюбивой и зачастую – враждебной местности. "А он, мятежный, ищет бури". Потом он оказался на Кавказе в ссылке, отважно воевал, на Кавказе был убит на дуэли – любовь его к Кавказу была роковой. По его характеру, по духу его стихов, любовь и должна быть смертельно опасной – только тогда она и достойна поэзии.
Он "ищет бури" буквально везде. Сразу поле смертельной дуэли Пушкина он написал стихотворение "На смерть поэта", которое сразу сделало его знаменитым.
Погиб поэт! невольник чести -
Пал, оклеветанный молвой.
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
А потом, через несколько дней, добавил строки, за которые ему пришлось сурово ответить. Все знали, что в дуэли Пушкина виноваты люди из высшего общества, распространявшие сплетни, в том числе и письменные, об измене жены Пушкина, Натальи Николаевны, с Дантесом. Но так прямо, как Лермонтов, об этом еще никто не говорил.
А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда – все молчи!..
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждет;
Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперед.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью,
Поэта праведную кровь!
Когда шеф жандармов Бенкендорф, прочитавший эти стихи, ходившие в списках, пришел доложить о них императору Николаю I в Зимний Дворец, тот встретил его с листками в руках:
– Полюбуйтесь, что пишут ваши верноподданные гусары!
На листке сверху была надпись "Призыв к революции". Сам Лермонтов такого названия не давал – его добавил кто-то из "слишком бдительных". И император услышал имя того, кто стал после смерти Пушкина первым поэтом России: Лермонтов.
Сначала жандармы поехали на место службы Лермонтова, в гусарские казармы в Царском Селе, потом поехали на съемную квартиру на Садовой улице, где Лермонтов жил вместе с бабушкой Елизаветой Алексеевной которая и сюда приехала, чтобы приглядывать за Мишелем. Но увы – не доглядела. Лермонтова взяли прямо на ее глазах и отвезли под арест в одну из комнат Главного штаба на Дворцовой площади. И об этом Лермонтов написал:
Одинок я – нет отрады;
Стены голые кругом,
Тускло светит луч лампады
Умирающим огнем;
Только слышно – за дверями
Звучно-мерными шагами
Ходит в тишине ночной
Безответный часовой.
И вскоре, по "милостивому решению" царя, Лермонтов был переведен в Нижегородский драгунский полк. Был гусаром – стал драгуном. Но суть в том, что Нижегородский драгунский полк находился в это время на Кавказе и воевал с чеченами. И Лермонтов оказался там, где в каждом бою мог быть убит. И это еще преподносилось, как "снисхождение" к нему: поначалу рассматривалось решение послать его служить на север, в Олонецкую губернию. Впрочем, сам Лермонтов был чуть ли не в восторге. Как писал великий Пушкин: "Есть упоение в бою". И потом – Лермонтов с детства обожал Кавказ, мечтал о нем! И Лермонтов уехал из Петербурга.
Но в Петербурге Лермонтова не забыли. Лучшие люди того времени понимали, что если вслед за Пушкиным погибнет Лермонтов – это будет окончательный позор для России, покажет ее всему миру с самой плохой стороны. За Лермонтова хлопотал великий поэт Василий Жуковский, приближенный ко двору, воспитатель царских детей. Он нашел подходящую минуту и передал Николаю героическую поэму Лермонтова "Бородино", где воспевалась русская победа в сражении с Наполеоном, сказал царю, что такого поэта, как Лермонтов, нельзя терять. Да и замечательная бабушка Лермонтова, Елизавета Алексеевна, не давала покоя шефу жандармов Бенкендорфу, и тоже с поэмой "Бородино" в руках. Добрые чувства были не чужды властителям той поры и, пользуясь случаем – поездкой царя на Кавказ для смотра войск, Бенкендорф замолвил словечко за Лермонтова. И 11 октября 1837 года Лермонтов был переведен по указанию царя снова в престижную "лейб-гвардию", в Гродненский гусарский полк. И по пути к новому месту службы Лермонтов снова появился в Петербурге. И здесь, хлопотами своей потрясающей бабушки, Лермонтова вернули туда, откуда сослали, – снова в гусарский полк в Царском Селе!