Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
Настоятели орденских домов (замков-монастырей) – комтуры – пользовались специально обученными гонцами для срочного обмена информацией в целях согласования своих действий по преследованию неприятельских банд, постоянно вторгавшихся на орденские земли. Послание ливонского ландмейстера доставлялась этой курьерской почтой в мариенбургскую резиденцию Верховного магистра, расположенную на расстоянии шестисот километров от резиденции ландмейстера, всего за 10 дней.
В каждом "конвентсбурге" – орденском замке, являвшемся местопребыванием комтура (комментура, командора, коммендатора) – и конвента орденских "братьев-рыцарей" (состоявшего как минимум из 12 человек, не считая самого комтура), расположенном по пути следования гонца, последний был обязан представлять комтуру письма, которые он вез с собой, а комтур – проверять, не следует ли избрать для них какой-либо особый путь дальнейшей доставки, и снабжать их пометками касательно времени прибытия и дальнейшего следования гонца. Любое послание в течение всего нескольких дней доставлялось от самой границы орденского государства в его столицу.
На почтовых станциях, имевшихся в каждом орденском замке, постоянно держались наготове курьерские лошади особой местной породы, известные под названием "брифшвейки" (нем.: Briefschweiken, Briffsweyken), т. е. буквально "швейки (лошади прусской породы) для доставки писем" или "почтовые лошади". В этих замковых конюшнях гонцы могли в любое время дня и ночи сменить лошадей, чтобы, не задерживаясь (и наскоро выпив прямо в седле кружку доброго пива, умением варить которое издавна славились орденские пивовары) следовать дальше по почтовому тракту. В конюшнях кёнигсбергского замка маршала ордена всегда стояли наготове 10–15, а в замках комтуров – по 5–7 почтовых лошадей. Конные гонцы, обязанные сесть в седло по приказу в любое время суток, вербовались среди представителей коренного населения – пруссов, литовцев или латышей (а если быть точнее, то ливов, леттов, латгалов, земгалов и куршей, слившихся позднее в единый народ латышей), известных своей надежностью и преданностью ордену Девы Марии. За верную службу эти "брифффюреры" (нем.: Brieffuehrer, т. е.: "письмоноши" или "письмоносцы") или "брифюнги" (нем.: Briefjungen, т. е. "почтовые парни") получали земельные наделы и освобождались от всех работ, оброков и прочих поборов.
За 31 год правления Верховного магистра Винриха фон Книпроде (1351–1382) Крестовые походы "мариан" и их союзников – крестоносцев-"интернационалистов" – на Литву достигли своего апогея. Для этих военных предприятий, требовавших от своих организаторов немалых усилий и жертв, были характерны не столько полевые сражения, сколько постоянная необходимость преодолевать дремучие леса, бездорожье, болота, проблемы снабжения и логистики, и быть постоянно начеку (язычники, умевшие искусно приспосабливаться к местности, постоянно устраивали засады). Решить свою основную, стратегическую задачу – добиться установления постоянного и надежного сухопутного сообщения между Пруссией и Ливонией – ордену "мариан" так и не удалось.
В 1386 г. было официально объявлено о крещении Литвы в римско-католическую веру. В 1389 г. папа римский официально признал Литву христианской страной. Крещение Литвы (пусть даже чисто формальное) лишило Тевтонский орден повода совершать против литовцев Крестовые походы с участием европейских "интернационалистов". А если быть еще точнее – крещение Литвы вообще поставило под вопрос смысл и целесообразность существования Тевтонского ордена, основывавшего всю свою деятельность на необходимости обращения язычников в Христову веру.
6. О политической ситуации в прусском государстве ордена к 1400 г. и о причинах Великой войны с Литвой и Польшей
В конце XIV – начале XV в. Тевтонский орден, благодаря своей строгой организации, централизованному управлению и огромным доходам, находился в апогее своего могущества. За прошедшие 150 лет он создал на завоеванных и христианизированных, с огромными усилиями и жертвами, языческих землях орденское государство, которое, благодаря притоку колонистов, достигло завидного (для соседей) экономического процветания.
Немецкие колонисты, прибывавшие в орденские владения изо всех областей средневековой Германии – прежде всего, из Нижней Саксонии, Бранденбурга, Силезии и со средней Эльбы, постепенно слились с исконным населением – балтами-прус(с)ами – в один народ (впоследствии вошедший в историю Германии, Европы и мира под названием пруссаков). В то время, разумеется, еще рано было говорить о "национальном самосознании" в современном смысле этого слова (хотя в настоящее время мы, к сожалению, являемся свидетелями все большей эрозии этого чувства под влиянием идеологии "глобализма"). Однако всех этих людей объединяло чувство родства и своеобразного "государственного самосознания". Образ жизни "братьев-рыцарей" претерпел немалые изменения. Теперь их целью было уже не только обращение в истинную веру и покорение язычников.
Тевтонский орден превратился в организацию, обеспечивавшую достаточно безбедную жизнь в этом, посюстороннем, мире своим членам, становившимся все более властолюбивыми и высокомерными. Новые рыцари, принимавшиеся в орден, по-прежнему были родом из Германии. Местных рыцарей – светских вассалов ордена Девы Марии, получавших от него поместья на условиях военной службы – в число орденских "братьев-рыцарей" не принимали (вне зависимости от того, являлись ли они потомками обращенных в христианство прусских "кунингасов" или же крестоносцев-"интернационалистов", прибывших когда-то из Германии или других стран христианской Европы на подмогу "тевтонам" для покорения Пруссии).
Местное население орденской Пруссии рассматривало рыцарей-монахов Тевтонского ордена, не имевших в Пруссии корней и сородичей, как чужаков. По Уставу "орденским братьям", как монахам, запрещалось не только жениться (вообще, а на местных девушках и женщинах – в частности), но и водить дружбу с местными мирянами. Следует также заметить, что к описываемому времени в Тевтонский орден вступали уже не только "пламенные идеалисты". Теперь все большее число "братьев-рыцарей" ожидало от вступления в орден "мариан", прежде всего, жизни, обеспеченной в материальном отношении. Другим, преисполненным доброй воли, в связи с их происхождением и воспитанием, полученным в далекой Германии, требовалось немало времени для того, чтобы ознакомиться с условиями и особенностями жизни в орденской Пруссии. Все это постепенно привело к окостенению традиционной, заданной орденом системы.
Сложившуюся ситуацию не смогли преодолеть даже такие выдающиеся Верховные магистры, как Винрих фон Книпроде или Конрад фон Юнгинген (1394–1407). В лучшем случае им удавалось только отодвинуть во времени наступление неизбежной катастрофы. Тевтонский орден обосновывал легитимность (законность) своей власти тем несомненным фактом, что именно он заложил основы благосостояния и экономического процветания христианской Пруссии. Однако этот несомненный факт не мешал постепенному, но неуклонному упадку дисциплины и добродетелей Тевтонского ордена. Эти противоречия и рост напряженности постоянно нарастали по всей орденской Пруссии. Крупные и богатые прусские города выражали все большее недовольство налогами, пошлинами и сборами (постоянно возраставшими после крещения Литвы, в результате которого заметно уменьшилось число "крестоносцев-интернационалистов" – "военных гостей" ордена Девы Марии, – охотно поднимавших меч на литовцев-язычников, но не на литовцев-христиан). Из-за уменьшения притока "военных гостей" (нем.: Kriegsgaeste) ордену "мариан" пришлось прибегнуть к вербовке наемников, стоивших немалых денег, что, в свою очередь, потребовало повышения налогов и пошлин.
Кроме того, орден Девы Марии по-прежнему сохранял за собой монополию на особо прибыльный экспорт различных природных богатств Пруссии, но в первую очередь – хлеба и янтаря (через свои торговые фактории в Мариенбурге и Кёнигсберге). Крестьянам во многих случаях приходилось выходить на безвозмездную барщину. Епископы зависели от Тевтонского ордена в административном отношении и находились под его строгим контролем.
Упомянутые выше светские вассалы ордена Девы Марии – потомки переселившихся в Пруссию европейских рыцарей и прусской родоплеменной знати, – хотя и получали от ордена "мариан" поместья, находились в глухой оппозиции, поскольку "братья" не допускали их к участию в управлении Пруссией.
В Кульмской земле эти "земские рыцари" ("ландриттеры, Landritter", или "ландесриттеры", Landesritter), мечтавшие получить такие же вольности, как польская шляхта, основали тайный "Союз (Общество) ящериц" (нем.: "Эйдексенбунд", Eidechsenbund), как орудие претворения в жизнь своих заговорщицких планов.
Именно в царившей в орденской Пруссии внутренней нестабильности следует искать ответ на вопрос, почему после разгрома армии Тевтонского ордена и его союзников при Танненберге польско-литовским войском вся Пруссия почти без сопротивления покорилась победителям.
Проживание иудеев в орденских владениях было запрещено. Вероятно, гохмейстеры руководствовались теми же соображениями, что и российская императрица Елизавета Петровна, не желавшая "иметь от врагов Христовых интересной прибыли". Возможно, Верховным магистрам "мариан" пришлось об этом горько пожалеть, когда в XV в. на вверенный их попечению орден обрушился комбинированный удар врагов внешних и внутренних, "тевтоны" оказались в ситуации острого финансового кризиса, а денег было взять неоткуда. Но не будем торопить ход нашего повествования…