- Между прочим, эта удивительная способность есть у Фебы. Она потрясающая художница. Она могла бы сделать себе громкое имя, если бы не пожертвовала талантом ради создания дома для Чипса… и для всех бесприютных учеников вроде меня, которые жили с ними, с ними работали и столь многому у них научились. Холли-коттедж был своего рода прибежищем для многих молодых талантов, едва сводивших концы с концами. Там всегда щедро и вкусно кормили, там были порядок, чистота и тепло. Тамошнее ощущение безопасности и уюта нельзя забыть. Этот дом прививал представление о том, какова должна быть хорошая жизнь, "хорошая" в истинном смысле слова, - и это представление оставалось с тобой до конца твоих дней.
Было необыкновенно приятно слышать, как другой человек высказывает вслух то, что я всегда чувствовала по отношению к Фебе, но не могла выразить.
- Мы с вами одинаковы, - ответила я. - Когда я была маленькой, единственное, что заставляло меня плакать, это необходимость попрощаться с Фебой, сесть в поезд и вернуться в Лондон. Но когда я вновь оказывалась дома, вместе с мамой, в своей комнате, со всеми моими вещами, все опять было в порядке. На следующий день я уже была вполне счастлива, втягивалась в привычную жизнь, прилипала к телефону и обзванивала всех друзей.
- Слезы могли наворачиваться из-за тревожного соприкосновения двух разных миров. Ничто не порождает у человека более острого ощущения неустроенности.
Я задумалась над этими словами. В них был смысл.
- Может быть, и так, - ответила я.
- На самом деле я не могу представить вас иначе как счастливой маленькой девочкой.
- Да, я была счастливой. Мои родители развелись, но они были умными и здравомыслящими людьми. Это случилось, когда я была совсем маленькой, и потому не оставило во мне неизгладимого следа.
- Вам повезло.
- Да, пожалуй. Я всегда была любимым и желанным ребенком. Большего от детства и требовать нельзя.
Дорога пошла под уклон и начала изгибаться в сторону Порткерриса. Сквозь мрак далеко под нами светились огни гавани. Мы подъехали к воротам отеля "Касл", повернули и двинулись дальше по изогнутой дубовой аллее мимо свободного пространства с теннисными кортами и ровными лужайками к широкой, покрытой гравием подъездной площадке перед отелем. Из окон и вращающихся стеклянных дверей отеля лился свет. Я припарковалась между "порше" и "ягуаром", поставила машину на тормоз и заглушила двигатель.
- Не могу избавиться от ощущения, что я не вполне в своей тарелке. Знаете, я никогда раньше тут не была. Не было никого столь богатого, чтобы меня сюда привезти.
- Заходите, выпьем что-нибудь.
- Я не одета для такого случая.
- Я тоже. - Он открыл дверь. - Пойдемте.
Мы вышли из машины, которая выглядела бесцветной и жалкой на фоне своих аристократических соседей, и Дэниел направился к вращающимся дверям. В холле было необычайно тепло, пол покрывали толстые ковры, а в воздухе стоял запах дорогих духов. Был как раз тихий промежуток между вечерним чаем и коктейлем, и потому вокруг почти не было людей: лишь человек в костюме для гольфа, читавший "Файнэншл таймс", да пожилая чета, смотревшая телевизор.
Портье бросил на нас холодный взгляд, но тут же узнал Дэниела и немедленно преобразился.
- Добрый вечер, сэр.
- Добрый вечер, - ответил Дэниел и направился прямиком в бар. Но я была в этом отеле впервые, мне хотелось задержаться и все как следует рассмотреть. Рядом находилась комната для писем, а чуть дальше, сквозь распахнутые двойные двери виднелась сильно натопленная и излишне задрапированная тканью комната для игры в карты. Там у яркого огня за столом для бриджа сидели четыре дамы. Я на мгновение задержалась, привлеченная этим зрелищем: сцена очень напоминала какую-то пьесу тридцатых годов. Мне показалось, что я где-то все это уже видела: длинные парчовые шторы, стулья, обитые ситцем, искусную цветочную композицию.
Даже на дамах были соответствующие туалеты: кашемировые кофты, нити хорошего жемчуга. Одна из них курила сигарету в длинном мундштуке из слоновой кости.
- Два без козырей.
- Пруденс, - Дэниел нетерпеливо направился ко мне, желая поторопить. - Пойдем.
Я была уже готова последовать за ним, но тут дама, сидевшая по ту сторону стола напротив меня, подняла голову. Наши взгляды встретились. Я не сразу узнала ее, но передо мной была не кто иная, как миссис Толливер.
- Пруденс, - на ее лице при виде меня появилось выражение вежливой радости, хотя мне было трудно поверить в то, что она действительно рада моему появлению. - Какой сюрприз!
- Добрый вечер, миссис Толливер.
- Что ты здесь делаешь?
Мне не хотелось подходить и вступать с ними в разговор, но ситуация вынуждала и мне ничего другого не оставалось.
- Я… я просто тут осматривалась. Никогда здесь раньше не была.
Я вошла в комнату, и остальные дамы подняли на меня глаза от карт, которые они держали в руках. Их улыбки и взгляды не оставляли сомнений в том, что они не упустили в моем облике ни одной детали: ни растрепанных ветром волос, ни старого пуловера, ни мятых джинсов.
Миссис Толливер положила свои карты и представила меня своим подругам.
- Пруденс Шеклтон. Вы, наверное, знаете Фебу Шеклтон, которая живет в Пенмарроне. Так вот, Пруденс - ее племянница…
- О, как замечательно, - сказали дамы на разные голоса, явно стремясь поскорее вернуться к игре.
- Пруденс вчера очень помогла Шарлотте. Они ехали вместе на поезде от самого Лондона.
Дамы вновь одобрительно улыбнулись, а я с некоторым смущением осознала, что за весь день ни разу не вспомнила о Шарлотте. Я почувствовала себя виноватой, и ощущение вины отнюдь не смягчалось при виде миссис Толливер, сидевшей тут в своей обычной компании и игравшей в бридж.
- А где Шарлотта? - поинтересовалась я.
- Дома, с миссис Карноу.
- С ней все в порядке?
Миссис Толливер бросила на меня холодный взгляд:
- Почему с ней должно быть что-то не в порядке?
Я была застигнута врасплох.
- Нет… конечно, не должно быть, - я посмотрела ей в глаза. - Просто в поезде она казалась очень тихой.
- Она всегда такая. Она вообще мало что может сказать. А как поживает Феба? Сломанная рука не слишком ее донимает? Ну и хорошо. Вы здесь вместе с ней?
- Нет, я просто привезла сюда одного человека… Он тут остановился…
Я вспомнила о том, что Дэниел стоит у меня за спиной, и, немного смутившись, обернулась, чтобы пригласить его к участию в разговоре и представить миссис Толливер.
- Дэниел, это миссис…
Но за моей спиной никого не было. Я увидела только открытые двери и пустое фойе за ними.
- Ваш друг глянул на нас и исчез, - заметила одна из дам. Я повернулась и увидела, что они смеются, словно то была шутка. Я тоже улыбнулась.
- Да-а. Я думала, он тут.
Миссис Толливер снова подняла свои карты и разложила их аккуратным веером.
- Очень рада вас видеть, - сказала она.
Я ощутила, что беспричинно покраснела. Мне ничего не оставалось, как извиниться, распрощаться и уйти.
Выйдя в фойе, я стала искать Дэниела. Его не было, но я увидела светящуюся вывеску бара, направилась к ней и нашла его там одиноко сидевшим у стойки спиной ко мне.
Я была возмущена:
- Почему вы так оттуда сбежали?
- Дамы, играющие в бридж, - не моя компания.
- И не моя тоже, но иногда с людьми нужно перекинуться словом. Я чувствовала себя такой дурой. Хотела представить вас, а вы растворились в воздухе. Там была миссис Толливер из Пенмаррона.
- Я знаю. Выпейте.
- Ну, если вы знали, что там была миссис Толливер, тогда ваш поступок еще большая грубость.
- Вы говорите как автор пособий по этикету. Какое мне дело до миссис Толливер? Только не надо мне говорить, я знать этого не хочу. Я тут пью виски, а что вам заказать?
- Не уверена, что вообще хочу пить, - я по-прежнему была расстроена.
- Но мы ведь именно за этим сюда пришли.
- Хорошо, - я уселась на стул рядом с ним. - Я выпью светлого пива.
Он заказал мне пива, и мы продолжали сидеть молча. Стена бара за полками с выпивкой была зеркальной, и наши отражения смотрели оттуда на нас. Дэниел вытащил сигару и прикурил ее, а бармен принес мне мое пиво и сделал пару замечаний о погоде. Он поставил перед нами тарелочку с арахисом. Когда он ушел в другой конец длинной барной стойки, Дэниел произнес:
- Ладно, я приношу извинения.
- За что?
- За оскорбление миссис Толливер и за то, что грубо поступил с вами. На самом деле я часто веду себя грубо. Об этом полезно знать, прежде чем между нами завяжется бессмертная дружба, - он посмотрел на меня и улыбнулся.
- Вы не оскорбили ее, - сказала я уныло. - По правде говоря, я ее тоже не очень люблю.
- А как у вас с ней завязались столь близкие отношения?
- Разговор у карточного стола еще не означает близких отношений.
- Но вы ведь очень хорошо ее знаете?
- Да нет. Но с ней обычно играет в бридж моя мать, когда приезжает погостить у Фебы. А вчера я ехала в поезде вместе с ее маленькой внучкой, Шарлоттой Коллиз. Ее мать - Аннабель Толливер. Она сидела рядом со мной и выглядела довольно жалобно, так что мы вместе пошли обедать. Возникла проблема… - я решила не вдаваться в детали постигших Шарлотту неприятностей, - и она не могла оставаться в своей школе-интернате, поэтому ей надо было провести неделю с миссис Толливер. Феба говорит, что она одинокий ребенок. Она все время проводит в Холли-коттедже, потому что ей не с кем поговорить.