Глава 5
Мы направились в Порткеррис. Это было короткое путешествие, но в тот вечер мы с Дэниелом проделали его в полном молчании. Иногда молчание двух людей бывает спокойным и расслабленным, а иногда оно красноречивее слов. Однако иногда оно становится напряженным и утомительным, и это был как раз тот самый случай. Мне хотелось разрядить напряжение, завязать какой-нибудь пустяковый разговор, но я не чувствовала поддержки в неподвижном человеке, сидящем рядом, и не находила слов. Его рука, до сих пор державшая рисунок Шарлотты, лежала на колене. Голова была повернута в противоположную от меня сторону. Он не отрываясь смотрел на вымокшие серо-зеленые поля, на каменные стены, на дождь. Похоже, что говорить нам было не о чем.
Наконец мы подъехали к воротам отеля, въехали на его территорию и припарковались рядом с дорогими машинами. В этот мрачный вечер даже у процветающего отеля "Касл" был неприкаянный вид тонущего лайнера, чьи редкие освещенные окна отражались в море луж.
Я заглушила двигатель и ждала, когда Дэниел выйдет из машины. Был слышен только стук дождевых капель, барабанивших по крыше, да шелест ветра, дувшего с моря, лежавшего далеко под нами. Прислушавшись, я уловила звук далекого прибоя, разбивавшегося о берег. Дэниел повернулся и взглянул на меня.
- Вы зайдете?
Я не поняла, чего ради он вдруг решил меня пригласить.
- Нет. Вам нужно поговорить с Льюисом Фэлконом, а мне пора возвращаться…
Он настойчиво повторил:
- Пожалуйста. Я хочу поговорить с вами.
- О чем?
- Мы можем выпить.
- Дэниел…
- Пруденс, ну пожалуйста.
Я выключила фары, и мы вышли из машины. Вращающиеся двери вновь пустили нас в гостеприимный, ароматный, устланный коврами и сильно натопленный интерьер. Сегодня здесь было больше людей - вероятно, из-за плохой погоды. Они сидели группами вокруг чайных столиков, читали газеты или болтали за вязанием. В атмосфере чувствовалась послеполуденная скука. Дэниел направился к бару, но было еще слишком рано, и он был закрыт.
Он остановился перед закрытой дверью и сказал "черт подери!" так громко, что одна-две пары глаз поглядели в нашу сторону. Я смутилась. Я знала, что мы неряшливо выглядели и не соответствовали этому месту: Дэниел в его поношенных джинсах и свитере из грубой шерсти, я в старом синем пальто из бобрика, которое знавало лучшие времена, непричесанная, с волосами, растрепанными ветром.
Мне хотелось уйти.
- Я все равно не хочу сейчас пить.
- А я хочу. Пойдемте ко мне в номер.
Не дожидаясь ответа на свое предложение, он направился к широкой лестнице и начал подниматься, его длинные ноги преодолевали разом три ступеньки. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним, ощущая интерес, который вызвало у публики наше поведение. Я знала, что нас подозревают в самом худшем, но меня так беспокоило поведение Дэниела и тревожила ситуация, в которой я оказалась, что мне было все равно.
Его комната находилась на втором этаже в конце длинного широкого коридора. Он вынул из кармана ключ, вошел и зажег свет. Я последовала за ним и увидела, что он снимает один из лучших номеров отеля, выходящий окнами на небольшое - всего девять лунок - поле для гольфа. Зелень и тропинки этого поля плавно спускались к небольшой роще, и мы находились так высоко на холме, что морской горизонт лежал выше самых высоких крон этой рощицы. Нынче вечером этого горизонта не было видно, но окно в номере было открыто и в него задувал ветер, колыхавший длинные занавески словно плохо натянутые паруса.
Дэниел закрыл дверь и пошел закрывать окно. Занавески прекратили свой фантастический танец. Я оглядела большую удобно обставленную комнату, в которой увидела неожиданные детали, делавшие ее больше похожей на спальню в каком-нибудь милом сельском домике, нежели в безликом отеле. Там был камин и над ним симпатичное зеркало в обрамлении из розового стекла. Кресла, обитые тканью в цветочек, стояли у огня, такой же тканью был покрыт туалетный столик. На низком столике стоял телевизор, а рядом с ним - маленький холодильник. На каминной полке даже стояли цветы, а у широкой двуспальной кровати круглая корзина со свежими фруктами.
Закрыв окно, Дэниел подошел к камину и включил электрический огонь. Бутафорские поленья немедленно замерцали. В руке у него по-прежнему был рисунок Шарлотты. Он аккуратно положил его на середину каминной полки. В зеркале отражалось его спокойное лицо.
Я смотрела на него и ждала.
- Она моя дочь, - произнес он.
За его отражением я увидела собственное: бледное лицо, руки, спрятанные глубоко в карманы пальто. Весь мой облик был искажен из-за какого-то изъяна зеркала, и я выглядела призрачной, словно утопленница.
Неожиданно слова застряли в горле. Я произнесла:
- Шарлотта, - и это прозвучало шепотом.
- Да, Шарлотта, - он отвернулся от камина и наши взгляды встретились. - Она моя дочь.
- Но почему вы это говорите?
- Она моя дочь, - повторил он.
- Ох, Дэниел.
- Знаете, много лет назад у меня был роман с ее матерью. Я не был влюблен в Аннабель, к тому же она была замужем и у нее уже был сын. Все было против нас. И все же вопреки всему это случилось. И Шарлотта появилась на свет в результате долгого жаркого лета, и все, что тогда происходило, было полным сумасшествием.
- Я знаю, - сказала я, - то есть я знаю про ваш роман с Аннабель Толливер.
- Феба рассказала вам.
- Да.
- Я так и думал, что она может рассказать вам. На самом деле, я даже был уверен, что она расскажет.
Мы уставились друг на друга. Мой разум метался туда-сюда словно перепуганный кролик и нигде не находил опоры. Я попыталась вспомнить слова Фебы. Я думаю, это Дэниел очаровал Аннабель. Дэниел всегда был очень спокоен. В этой истории не было ничего примечательного.
- Я думала… я имею в виду… я не понимала… - проговорила я.
Он спас меня от этой деликатной путаницы.
- Вы полагали, что мы просто прогуливались. Я всегда надеялся, что Феба и Чипс именно так и думали. Но, как видите, все было не так невинно.
- Вы… вы уверены, что она ваша дочь?
- Я понял это в тот самый момент, когда увидел ее сегодня днем сидящую на складном стульчике в конце дамбы. Пытающуюся закончить рисунок на холоде, под дождем. Пруденс, вы побелели как мел. Мне кажется, нам обоим надо выпить.
Я смотрела, как он идет к холодильнику. Он достал стаканы, лед, содовую воду, бутылку виски и поставил все это на комод.
- Дэниел, я не пью виски.
- У меня больше ничего нет.
Он отвинтил крышку бутылки.
- Она не похожа на вас, - сказала я.
- Она и на Аннабель не похожа. Но у меня есть фотография моей матери в таком же возрасте. Лет девять-десять. Шарлотта - копия моей матери.
- Вы знали о том, что Аннабель носит вашего ребенка?
- Она мне это сказала.
- И этого было недостаточно?
- Как оказалось, нет.
- Не понимаю.
Он закрыл дверь холодильника и стоял, облокотившись на него, со стаканами в руках.
- Пруденс, снимите пальто. Оно придает вам такой вид, словно вы зашли на секундочку. К тому же оно наверняка промокло. Вам не стоит простужаться.
Я подумала, что это совершенно неуместное наблюдение, но сделала то, что он просил: расстегнула пуговицы, сняла пальто и кинула его на спинку стула. Он протянул мне мой стакан и я подошла, чтобы взять его. Он был ледяным.
- Не понимаю, Дэниел, - повторила я.
- Чтобы это понять, нужно знать, что представляет собой Аннабель. - Он нахмурился. - Вы ни разу не встречались с ней, когда гостили у Фебы?
- Нет, наши пути никогда не пересекались. Может быть, потому, что она приезжала летом, а я обычно была в это время в Нортумберленде, у отца.
- Да, понятно.
- Вы были влюблены в нее? - мои слова звучали бесстрастно, как будто это было совершенно не важно.
- Нет, я не был в нее влюблен. Она мне даже не слишком нравилась, если вдуматься. Но в ней было что-то… притягательное, что делало бессмысленными все прочие чувства. Мне было двадцать, ей - двадцать восемь. Она была женой и матерью. И все это не имело значения.
- Но разве люди… не судачили? Понятно, что Феба и Чипс…
- Они знали, конечно, но думали, что это всего лишь веселая интрижка. А Аннабель была умна. Она гуляла с разными людьми. Вокруг нее всегда было много других мужчин.
- Должно быть, она была очень красива.
Мне было нелегко сдержать нотку зависти в голосе - меня никогда не называли притягательной, и я знала, что никогда не назовут.
- Нет, она не была красива. Но она была очень высока и стройна, с лицом как у сиамской кошки: маленький аккуратный нос, длинная верхняя губа и многообещающая улыбка. "Загадочная", пожалуй, более точное слово. У нее были поразительные глаза. Огромные, раскосые, очень темного серого цвета.
- Как вы с ней встретились?
- Феба и Чипс отправили меня на эту вечеринку. Я не хотел, но они сказали, что мне надо пойти, поскольку я приглашен, и если я буду все время сидеть и работать, то заскучаю. И там была Аннабель. Я увидел ее в тот самый момент, как вошел в комнату. Она была в дальнем конце, окруженная чужими мужьями. Я увидел это лицо и почувствовал в пальцах зуд от желания ее нарисовать. Судя по всему, я просто уставился на нее, потому что она неожиданно подняла глаза и поглядела на меня так, словно все время знала, что я там стоял. И я забыл о том, что хотел ее нарисовать. - Он горько усмехнулся и тряхнул головой. - Это было так, словно ты играешь в регби, а затем получаешь мощный удар в печень.
- Со мной такого никогда не случалось.