Чипс сделал для меня карусель. Она была моей. Когда он дарил мне ее, он сказал, что я могу забрать ее в Лондон, если хочу, но я решила этого не делать. Эта карусель была частью Холли-коттеджа, а я была привержена традициям и потому решила оставить ее здесь.
Она хранилась в нижней части огромного французского шкафа с выдвижными ящиками, который стоял в углу гостиной. В тот вечер, когда стол был убран и вытерт после чаепития, Шарлотта достала ее оттуда. Она осторожно принесла ее и поставила на стол перед огнем.
Чипс сделал ее из старомодного граммофона. Он снял с него крышку и держатель для иглы, вырезал фанерный круг диаметром с обычную пластинку, проделал посередине дырочку и насадил его на центральную ось. Этот круг выкрасил в ярко-красный цвет и по его периметру закрепил игрушечных животных. Их Чипс тоже выпилил из фанеры с помощью маленького лобзика. Там были тигр, слон, зебра, пони, лев, собака, и каждое было выкрашено своими пятнышками или полосками и у каждого были яркое щегольское расписное седло, крохотная уздечка и поводья, сделанные из золотого шнура.
С этой каруселью можно было играть в разные игры. Иногда она становилась частью цирка или ярмарочной площади вместе с кубиками, фигурками крестьян и деревянными зверюшками, оставшимися от сломанного Ноева ковчега. Но чаще всего я играла с ней одной: чтобы диск начал вращаться, нужно было покрутить ручку, заводившую механизм, и включить специальный рычажок. Кроме него там был еще один рычажок, позволявший менять скорость вращения. Можно было начинать очень медленно (чтобы дать людям забраться на карусель, как говорил Чипс), а потом ускорять вращение до тех пор, пока фигурки животных не принимались крутиться так быстро, что их было уже трудно разглядеть.
Теперь это делала Шарлотта. Вращаясь, карусель чем-то напоминала юлу. Наконец завод иссяк и она потихоньку остановилась. Шарлотта присела и стала крутить диск, рассматривая каждое животное по очереди.
- Даже не знаю, кто из них мне больше нравится.
- Мне больше всех нравился тигр, - сказала я. - У него такая свирепая мордочка.
- Да, он немного похож на тигров из "Маленького черного Самбо", которые кружились вокруг дерева и превратились в масло.
- Может быть, Лили напекла нам оладьи на тигрином масле, как мама маленького Самбо, - сказала Феба.
- А для чего старомодные граммофоны можно было крутить быстрее или медленнее? На папиной стереосистеме, которая стоит у нас дома, есть все-все, но, по-моему, там нет такого переключателя, который крутил бы ее быстрее или медленнее.
- Это было очень забавно, - объяснила ей Феба. - Если обычную запись прокрутить медленнее, она начинала звучать как низкий бас какого-то невероятного русского певца, а если быстрее, она становилась высокой и писклявой, словно мышиное пение.
- Но почему? Почему так получалось?
- Понятия не имею, - ответила Феба, которая всегда так здраво отвечала на вопросы, на которые не знала ответа.
Шарлотта обернулась ко мне.
- А вы знаете?
- Нет.
- А вы? - она повернулась к Дэниелу.
Все это время он сидел молча. Он молчал и на протяжении большей части чаепития. Теперь он опять сидел в старом кресле Чипса и наблюдал за каруселью вместе с нами, но мысли его витали где-то далеко. Сейчас мы все смотрели на него в ожидании, но он даже не понял, что Шарлотта обратилась именно к нему, и ей пришлось повторить свой вопрос.
- Вы знаете, Дэниел?
- Знаю что?
- Почему музыка начинает пищать, когда пластинка вращается быстро, и звучит как низкий бас, когда она вращается медленно?
Он подумал над этим вопросом и предположил, что дело тут, наверное, в центробежной силе.
Шарлотта сморщила нос.
- А что это такое?
- Это то, благодаря чему работает центрифуга, отжимающая белье.
- У меня нет такой центрифуги.
- Ну, может быть, она у тебя будет, когда ты подрастешь. Ты посмотришь, как она работает, и поймешь, что такое центробежная сила.
Шарлотта вновь принялась крутить ручку граммофона. Часы на каминной полке пробили пять.
Феба мягко сказала:
- Шарлотта, пожалуй, тебе пора собираться домой.
- Да, я уже должна идти?
- Ну, ты не должна, но я сказала, что ты вернешься около пяти.
Шарлотта посмотрела вверх, и вид у нее был очень жалобный.
- Я не хочу уходить. И я не могу идти пешком, потому что на улице дождь.
- Пруденс отвезет тебя на машине.
- Ну…
Боясь, что она сейчас расплачется, я поспешила сказать:
- Не забывай, что у нас есть планы на завтра. Съездим куда-нибудь на машине. Хочешь, я за тобой заеду?
- Нет, я ненавижу, когда заезжают, потому что ненавижу ждать. Я всегда боюсь, что за мной не придут. Я сама сюда дойду. Пешком, как сегодня утром. Во сколько мне надо прийти?
- Ну, в половине одиннадцатого пойдет?
- Хорошо.
Дэниел поднялся.
- А ты куда собрался? - спросила Феба.
- Мне тоже пора идти, - ответил он.
- Я думала, ты останешься поужинать с нами. Лили сделала куриную запеканку.
- Нет, к сожалению… мне надо ехать. Надо позвонить. Я обещал Петеру Часталу, что свяжусь с Льюисом Фэлконом, но до сих пор еще этого не сделал…
- А, ну что ж, - сказала Феба, которая всегда мгновенно соглашалась с чужими решениями и никогда не пыталась с ними спорить, - тогда поезжай вместе с Пруденс. Она подбросит Шарлотту и отвезет тебя в Порткеррис.
Он взглянул на меня.
- Вы не против?
- Конечно, нет.
На самом деле я была против, потому что мне хотелось, чтобы он остался с нами поужинать.
- До свидания, Феба.
Он подошел поцеловать ее, и она нежно похлопала его по руке, позволяя ему уйти и не задавая вопросов.
Я должна вести себя именно так, сказала я себе, надевая пальто. Если я не хочу утратить его расположение, я должна вести себя именно так.
Он сел впереди, а Шарлотта уселась сзади, подавшись вперед так, что ее бледное личико оказалось между нами.
- А куда мы завтра поедем? - поинтересовалась она.
- Не знаю. Я еще не думала об этом. А где тут интересные места?
- Можно поехать на холм Скадден. Там есть ежевика. И на вершине холма много скал, а на одной из них - след от ноги великана. Правда. Настоящий огромный след.
- Вы можете отправиться в Пенджизал, - сказал Дэниел.
- А что там? - спросила я.
- Там можно прогуляться по скалам, и во время отлива там образуется огромный и глубокий каменный бассейн, в который заплывают тюлени.
Шарлотта тут же забыла про свой холм. Следы великана не шли ни в какое сравнение с тюленями.
- Ух ты, давайте туда поедем! Я никогда не видела тюленей, по крайней мере вблизи.
- Да я даже не знаю, где этот Пенджизал, - сказала я.
- Дэниел, вы покажете нам? - Шарлотта постучала кулачком ему в плечо, изо всех сил стараясь привлечь его внимание. - Вы поедете с нами? Пожалуйста, поедемте с нами!
Дэниел не сразу ответил на эту страстную мольбу. Я знала, что он ждет, что я вмешаюсь и, возможно, придумаю для него какое-нибудь оправдание, но я эгоистично молчала. Сквозь прозрачные полукружия, которые оставляли на ветровом стекле дворники, я видела впереди дорогу, залитую грязной водой, и дубы, черневшие на фоне неба и гнувшиеся под порывами дождя.
- Ну пожалуйста, - настаивала Шарлотта.
- Может быть, - сказал он.
Но она не отставала.
- Это значит да или нет?
- Ну, хорошо… - он повернул к ней голову и усмехнулся, - да.
- О, здорово! - она захлопала в ладоши. - Что мне надо взять с собой, Пруденс? Взять резиновые сапоги?
- Да, пожалуй, возьми. И хороший плащ на случай дождя.
- Но мы ведь устроим пикник, правда? Даже если будет дождь!
- Конечно, устроим. Найдем где-нибудь местечко и поедим. Что ты любишь? Бутерброды с ветчиной?
- Да, и колу.
- Кажется, у нас нет колы.
- Наверное, у бабушки есть. А если и у нее нет, я схожу и куплю. Ее продают в местном магазине.
Мы подъехали к Уайт-Лодж. Я заехала в ворота и направилась к дому, который ждал нас, залитый струями дождя, и его замкнутый и глухой лик ничего не пропускал наружу. Мы подъехали прямо к ступеням, и Дэниел вышел, чтобы помочь Шарлотте выбраться с заднего сиденья. Он стоял, глядя на нее сверху вниз. В руке у нее был ее рисунок. Феба сняла его с каминной полки и отдала ей, когда мы уже собирались выходить.
- Не забудь это, - сказала она и добавила с надеждой, - может быть, ты захочешь подарить его своей бабушке.
Но сейчас Шарлотта протягивала его Дэниелу.
- Вы не хотели бы сохранить его? - спросила она застенчиво.
- Да, я был бы очень рад. Но разве он не предназначен для твоей бабушки?
- Да нет, он ей не нужен.
- В таком случае я его возьму. - Он так и сделал. - Спасибо. Я буду хранить его как сокровище.
- Тогда до завтра. До свидания! До свидания, Пруденс. Спасибо, что подвезли меня.
Мы смотрели, как она поднималась к двери по ступеням. Когда Дэниел снова сел в машину, дверь отворилась. Клин желтого света прорезал темноту, и мы увидели миссис Толливер. Она помахала нам - может быть, в знак благодарности, а может, на прощание - и увела Шарлотту в дом.