- Ты никогда бы не подумала, что Дэниел был столь общительным. Возможно, он и не был, но зато он был очень привлекательным молодым человеком. Да и до сих пор остается. Ему должно было льстить, что она так страстно хотела проводить с ним время. Я ведь говорила тебе, что она была красива. Повсюду вокруг нее мужчины впадали в экстаз, словно томившиеся от любви коровы. Или правильнее сказать: томившиеся от любви быки? А Дэниел всегда был очень спокоен. Я думаю, это его спокойствие и интриговало Аннабель.
- И сколько это продолжалось?
- Время от времени на протяжении всего лета. Но это была всего-навсего интрижка. Совершенно безобидная.
- А что должна была говорить об этом миссис Толливер?
- Миссис Толливер никогда и ни о чем не говорит. Она принадлежит к той породе женщин, которые искренне убеждены, что если ты на что-то закрываешь глаза, то оно исчезает. Кроме того, она не могла не понимать, что если не Дэниел, то был бы кто-нибудь другой. Возможно, она сочла, что он наименьшее из зол.
- Но как же мальчик… Майкл?
- У него была вышколенная няня. Он никогда не становился для них помехой.
- А ее муж… - я с трудом выговорила его противное имя, - Лесли Коллиз?
- Он был в Лондоне, вел дела в своем офисе. Думаю, жил в квартире с гостиничным обслуживанием или где-то еще. Понятия не имею, да это и не важно.
Я крепко задумалась над этим неожиданным открытием и наконец задала вопрос:
- Вчера вечером… ты думаешь, именно поэтому Дэниел не захотел разговаривать с миссис Толливер?
- Может быть. А может, он просто не хотел общаться с четырьмя дамами, игравшими в бридж.
- Интересно, почему он сам мне об этом не рассказал?
- С какой стати он должен был тебе об этом рассказывать? К тебе это не имеет ни малейшего отношения, да к тому же в этой истории не было ничего примечательного.
Она налила себе еще кофе и добавила с некоторой поспешностью:
- Не придавай этому значения.
- Да я и не собираюсь. Но я бы предпочла, чтобы это был кто угодно, только не Аннабель Толливер.
Красное небо во время восхода - ждет пастуха непогода. Но это был один из тех дней, когда не знаешь, каких сюрпризов ждать от погоды. Теплый денек с западным ветром, порывы которого срывали с деревьев листья, кружили их в воздухе и покрывали сине-зеленое море белыми барашками. По ярко-голубому небу мчались высокие облака и воздух казался сверкающим. С вершины холма над Порткеррисом открывался вид на многие мили вокруг - далеко за маяк, вплоть до отдаленного мыса Тревоуз Хед. Внизу лежала гавань, из которой в покрытое зыбью море вышла одинокая рыбацкая лодка, направлявшаяся к глубоким водам под скалами Лэниона.
Крутой спуск с холма проходил через узкие улочки маленького городка. Отдыхающие, наводнявшие город летом, в основном разъехались. Но небольшие группы, выглядевшие слишком легко одетыми в своих шортах, еще можно было увидеть у новостного агентства или на спуске с холма к булочной, из которой доносился аромат горячей свежей выпечки.
Закусочная в Порткеррисе находилась на одном и том же месте на протяжении трехсот лет, а может, и более, - на дороге через гавань, у старого причала, где рыбаки обычно ловили сардин. Я проехала мимо, но Дэниела не было видно, поэтому я припарковала свой "фольксваген", прошлась по мостовой обратно и вошла в закусочную, пригнув голову под низким закопченным дверным косяком. После яркого дневного света внутри казалось очень темно. В очаге горел уголь, и перед огнем сидел старик, выглядевший так, словно он сидел здесь всю свою жизнь, или, может быть, вырос из здешних половиц.
- Пруденс.
Я обернулась. Дэниел сидел в глубокой оконной нише, и перед ним на шатком, сделанном из бочки столе стояла пустая пивная кружка. Он встал, выбрался из-за стола и произнес:
- Сегодня слишком хороший день, чтобы обедать под крышей. Как по-вашему?
- Так что же будем делать?
- Давайте что-нибудь купим и съедим на берегу.
Мы вышли на улицу и прогулялись до одного из тех удобных магазинчиков, в которых, кажется, продается все на свете. Там мы купили свежих пирогов, которые были такими горячими, что продавцу пришлось завернуть их в газету. Заодно мы взяли свежих яблок, немного шоколадного печенья, упаковку бумажных стаканчиков и бутылку непонятного красного вина. Когда продавец понял, что мы собираемся его тут же выпить, он снабдил нас штопором.
Мы вновь вышли на солнышко, пересекли мостовую и стали спускаться по каменным ступеням, которые сверху были сухими, а снизу покрылись зелеными водорослями. На море был отлив, оставлявший за собой полукружие чистого желтого песка. Там была группа каменных скал, за века гладко отполированных водой, и мы расположились на них, укрывшись от ветра и усевшись на солнышке. Небо бороздили крикливые чайки, а с той стороны, где несколько человек работали на лодке, доносились мерные удары молота и приглушенные голоса.
Дэниел вытащил бутылку, и мы развернули пироги. Я неожиданно почувствовала, что ужасно голодна, и жадно откусила кусок от своего, но он был таким горячим, что я едва не обожгла рот, и дымящиеся кусочки картошки посыпались на песок, где их немедленно обнаружила и подхватила большая жадная чайка.
- Это была отличная идея, - заметила я.
- Да, они меня все время посещают.
Я подумала, что если бы на месте Дэниела был Найджел, мы, скорее всего, обедали бы в отеле "Касл", с белыми скатертями и стоящими над душой официантами, в присутствии которых так неудобно беседовать. Дэниел откупорил пробку, сделал глоток вина, оценил его на вкус и проглотил.
- Приятное винишко без претензий, - резюмировал он, - если только вас не расстроит то, что оно ледяное. И питье из бумажных стаканчиков, конечно, не улучшает его букет, но бедному да вору всякая одежда впору. Выбора у нас все равно нет, разве что пить из горлышка, - он откусил кусок своего пирога. - А как сегодня Феба себя чувствует?
- Вчера вечером она очень устала и рано легла, а сегодня утром я принесла ей завтрак в постель и она обещала, что полежит в кровати до обеда.
- Что бы она делала, если бы вы не смогли приехать в Пенмаррон, чтобы за ней ухаживать?
- Она бы справилась. За ней бы ухаживала Лили, но Лили не умеет водить, а Феба ненавидит оставаться без машины.
- И вам удалось просто так отпроситься с работы? Что без вас будет делать Марк Бернштейн?
- У меня как раз был двухнедельный отпуск, так что не было никаких проблем. Он уже нашел человека, который заменит меня на это время.
- Вы хотите сказать, что у вас был двухнедельный отпуск и не было никаких планов? Что вы собирались делать? Сидеть в Лондоне?
- Да нет, на самом деле я собиралась в Шотландию.
- В Шотландию? Господи, а что там делать?
- Я собиралась в гости.
- А вы когда-нибудь бывали в Шотландии?
- Нет. А вы?
- Был однажды. Все без конца говорили мне, какая там красота, но шли такие дожди, что мне так и не удалось выяснить, правда это или нет. - Он откусил еще кусок пирога. - А у кого вы собирались гостить?
- У друзей.
- Вы что-то темните. Все равно вам придется мне все рассказать, потому что я буду задавать вопросы, пока не получу ответа. Вы, наверное, собирались к своему молодому человеку?
- С чего вы взяли? - спросила я, стараясь не смотреть на него.
- Потому что вы слишком привлекательны, чтобы рядом с вами не было мужчины, который томился бы от любви. И выражение лица у вас сейчас весьма занятное. Смущенная бесстрастность.
- Это звучит как сочетание несочетаемого.
- Как его зовут?
- Кого?
- Ну, будет вам кокетничать. Вашего молодого человека, конечно.
- Найджел Гордон.
- Найджел. Это одно из моих самых нелюбимых имен.
- Не хуже, чем Дэниел.
- Это какое-то бесхарактерное имя. И Тимоти такое же. И Джереми. И Кристофер. И Николас.
- Найджел не бесхарактерный.
- А какой же он?
- Замечательный.
- А чем он занимается?
- Он страховой брокер.
- И он из Шотландии?
- Да. Там живет его семья. В графстве Инвернесс.
- Как чертовски прекрасно, что вы не поехали. Вы бы все там возненавидели. Большой неотапливаемый дом, в котором спальни как холодильники, а ванные отделаны красным деревом словно гробы.
- Дэниел, вы несете такую нелепицу, какой мне еще ни разу не доводилось слышать.
- Но вы ведь не выйдете за него замуж, за этого северо-шотландского брокера? Пожалуйста, не делайте этого. Я не могу представить вас в килте в графстве Инвернесс.
Я едва не рассмеялась, но все же сумела сохранить строгое лицо.
- Мне не пришлось бы жить в Инвернессе. Я жила бы в очаровательном доме Найджела в Южном Кенсингтоне.
С этими словами я бросила чайкам остатки своего пирога и принялась грызть яблоко, как следует потерев его о рукав свитера.
- И мне бы не пришлось работать. Мне не надо было бы каждое утро проделывать утомительный путь к галерее Бернштейна. Я была бы праздной дамой, и у меня появилось бы время на все, чем я хочу заниматься, то есть на живопись. Не имело бы никакого значения, есть у моих картин покупатели или нет, поскольку рядом со мной всегда был бы муж, готовый оплатить все счета.
- Я думал, вы смотрите на жизнь, как Феба, - заметил он, - но ошибался.
- Возможно, иногда я смотрю на жизнь так же, как моя мать. Ей нравится, когда жизнь ясная, безоблачная, удобная и безопасная. Она обожает Найджела. Спит и видит, что я выйду за него замуж. Ждет не дождется, когда же начнутся свадебные хлопоты. Собор Святого Павла, Найтсбридж, прием на Павильон-роуд…