- Проходи, Шон, - тепло заулыбалась она Картеру, однако тот повел себя с Алиной не более ласково, нежели со мной. И это немножко, совсем на каплю, смерило мою злость. - Карина, я так много о тебе слышала. - И да, говорила она по-английски. - Алекс очень хорошо о тебе отзывается, - улыбнулась она.
От ее слов мои глаза защипало снова. И, кажется, Алина это заметила.
- Ты, наверное, устала с дороги, давай я покажу тебе твою комнату? - предложила она. - Шон, пожалуйста, подожди здесь, я обязана напоить тебя чаем, - сказала она и снова улыбнулась. Я было удивилась, но потом вспомнила, что Аня встречается с младшим братом Шона, и решила, что, только возможно, для этого человека не все потеряно.
Оказавшись в комнате, я упала на кровать и моментально уснула.
Утром ко мне в комнату ввалилась Аня. Она, как оказалось, не подумала о разнице часовых поясов, потому очень удивилась, увидев меня спящей в час дня. Зато она помогла распаковать чемоданы. Но поболтать по душам нам не удалось, потому что я понимала очень мало из того, что она говорила.
К обеду (а в моем случае завтраку) пришел Джастин. Ему были очень рады. Памятуя о доброжелательном характере Шона, я поначалу отнеслась к визиту его брата с вполне обоснованными опасениями, но надеялась, что он, как и старший из Картеров, знает русский. Я просчиталась в обоих вариантах. Джастин оказался приятным улыбчивым шатеном, а русский язык он не знал совершенно. Они предложили мне посмотреть фильм. На английском. А потому я подрядилась помогать Алине на кухне. Мы с ней в практически полном молчании стали готовить. Тогда-то я и поняла, что отношения с австралийскими родственниками Алекса у меня тоже не сложатся. Это меня еще сильнее расстроило, и я взяла фотоаппарат и карту и пошла фотографировать Сидней. Правда еще до того, как переступила порог, Джастин вдруг вспомнил, что Шон мне передал письмо. Написано было по-русски, но таким почерком, что смысл я поняла не сразу. А значилось в нем:
"Сегодня звонил Алекс, спрашивал как у тебя дела. Перезвони ему сама, я понятия не имею, что ему ответить, пришлось сказать, что все в порядке. Это во-первых. Во-вторых, здесь все мои координаты, можешь заехать либо после восьми часов вечера, либо завтра днем. И купи себе телефон. Шон".
Откровенно говоря, я не была уверена, что успею к Шону. Потому что мне нужно много где побывать. Маршрут был проложен маркером прямо на карте. Аня и Джастин предложили меня сопроводить, но я отказалась. Они тоже не стали сопротивляться, что делать с девушкой, которая даже поддержать разговор не в состоянии? А я подозревала, что не смогу скрыть свое отношение к городу. Я начинала понимать ненависть Лизы к Лондону. Одно дело поехать самостоятельно, другое дело, когда тебя приговаривают к заключению.
Однако, как выяснилось, местные достопримечательности меня не манили, и потому я решила доехать до Шона в тот же день. Как оказалось, он жил на самой окраине города. Дом Шона был меньше, чем у Ани и Алины. Он явно жил один. Пока я осматривала улицу, пригласивший меня субъект показался на пороге. Я не представляла в каком месте может жить такой человек, как Картер, но, как выяснилось, свой угол он любил. Вещи, заполнявшие пространство, принадлежавшее этому человеку, были дорогими, неброскими и явно не лишними.
Когда мы расположились в гостиной, он поставил на столик чашку кофе, а мне не предложил, и я заскучала по русскому гостеприимству. Вопросов как у меня дела, как мне страна, как отношения с Алиной и всех прочих несущественных глупостей не последовало. Шон положил передо мной листок бумаги и сухо сказал:
- Твое расписание. - И пусть это было сугубо профессионально, даже грубовато, я была счастлива просто слышать родную речь. Я была готова умолять Шона не выгонять меня так сразу, просто чтобы была возможность с кем-то поговорить. Плевать даже на какую тему. Я чувствовала себя изгоем, я цеплялась за этот подарок судьбы. - Как у тебя с английский?
- Сдается мне, никак, - вздохнула я.
- Тогда сиди и учи. Я завтра приеду к Алине и попытаюсь понять, сколько ты знаешь в программировании.
Поясню в чем тут фишка: когда я поступала в университет, я не собиралась становиться лучшей. Я вообще плохо представляла, что делаю и на что подписываюсь. Но если бы я призналась в этом Шону Картеру, думаю, он бы прикопал меня под ближайшим сиднейским кустом. И Алекса рядышком. Потому что он уже тогда относился к привилегированной когорте программистов. Так называемых Бабочек Монацелли. То были хакеры, которые совершали перелет к месту назначения, выполняли "требования заказчика" и возвращались к себе. Именно за эти "порхания" их и прозвали бабочками. Бабочками, над которыми стоял человек по имени Манфред Монацелли. Ну а теперь представьте как прошел наш с Шоном "обмен опытом".
Внезапно свалившееся на мою голову изобилие свободного времени стало исключительно благодатной почвой для двух вещей: самообразования и самокопания. Раньше у меня были тренировки, друзья, Алекс, в конце концов. Теперь у меня были только равнодушная Алина, гиперактивная Аня, рядом с которой я чувствовала себя какой-то замороженной, Шон с психологической плеткой и целая гора иноязычных учебников. Потому я учила английский, чуть-чуть, для себя, занималась гимнастикой, фотографией, однако больше всего времени уделяла именно программированию. Я поверила Шону: чтобы сдать ему экзамен придется вывернуться наизнанку. У него был некий талант уличать меня в малейшем невежестве. Иными словами, критикой я была завалена по самые уши.
Однажды мы с Аней ухитрились разговориться, и обнаружилось, что у этого тирана-диктатора даже с отцом и братом отношения не складываются, что уж тут говорить о девушке, сиделкой которой его назначили?
Я пододвинула к себе листок бумаги. Там неразборчивым почерком Шона было написано название очередной книги. Мне было тошно даже смотреть на эти буквы. Потому что читать по-английски и вникать в каждое слово было безумно сложно. Хотя, надо признать, со временем становилось все проще и проще. Зазвонил телефон. Мой новый австралийский номер. Я автоматически взяла трубку и замерла, услышав голос Алекса.
- У тебя идет дождь, - тихо сказал он, расслышав за моим молчанием стук капель дождя по подоконнику.
- А у тебя какая погода? - спросила я тоже тихо.
- Грустная.
- Поговори со мной… - по-русски, повисло недосказанное слово. Разумеется, Алекс согласился.
Я улеглась прямо на пол, поднося трубку к другому уху. Мы с ним часто перезванивались, но у него всегда было что рассказать. Про Ларису, про моих родителей, про дела с Константином (который уже вышел из больницы)… Мне было все равно, о чем слушать.
- А у тебя как?
- Австралия ужасна. Либо ветер, либо дождь, либо сухость неимоверная, - сказала я. - Фотографий у меня, однако, тьма.
- Пришли их мне, - сказал Алекс. - И Ане привет передавай.
- Я поражена, - ответила я только. - Ты все еще мне звонишь…
- А как же иначе?
Я улыбнулась и закинула ноги на кресло, чтобы было удобнее. Мы с ним проговорили около получаса, а потом у меня закончились деньги. Очень вовремя, так как сквозь распахнутое окно я услышала, как хлопнула дверца машины Шона. Я села за ноутбук (надежда, что я не задержусь надолго, отговаривала меня от покупки стационарного компьютера) и продолжила писать лабораторную.
С начала следующего семестра Шон одобрил мое зачисление на заочное отделение. Полагаю, причина не в том, что я молодец, просто его достало со мной возиться. Надо сказать, однажды мы с Алексом это обсудили по телефону, и он не стал отрицать, что неприязнь у нас взаимная. Это дало мне все основания ненавидеть Шона еще сильнее.
Университет начался с нормального расписания, браво. Теперь я и правда ходила на занятия вместе со всеми. Познакомилась с группой заочников. Меня рассматривали как диковинку. Иностранка с причудливым акцентом. Даже нашлась своеобразная компания: Джули и Майлз. Сначала я думала, что они парочка, а потом выяснилось, что нет, просто кроме нас с Джули девушек больше в группе не было, а Майлз оказался отзывчивым парнем.
Надо сказать, если Шон и ненавидел меня больше других, но этого не было заметно, так как он охотно изливал свой нрав на всех окружающих. Приведу пример. Наша первая пара началась так:
- Никто не желает зайти в аудиторию? Может быть, тогда вы сами подготовите доклад на тему шифрования растровых изображений с примерами применения?
Студенты его боялись, как огня. И причин на это было масса. Он одним видом ухитрялся дать человеку почувствовать себя ничтожеством. Сдавая ему лабораторную, я, клянусь, дрожала от страха и раздражения сразу.
- Страшно? - сочувственно-издевательски спросил Шон.
- Да, - ответила я без обиняков. Шон не нашел что сказать в ответ и уткнулся носом в отчет. Читая мой английский текст, он откровенно забавлялся и красной ручкой черкал неправильные высказывания. Посерьезнел только когда добрался до программного кода.
- Это несколько лучше, чем было, - сухо подвел итог он.
Тем вечером мы с Алиной сидели на кухне и пили чай. Почему чай? Потому что она даже запах кофе не переваривала. Ани не было дома, я не знала, куда она ушла, подозреваю, что к друзьям. Иногда мне казалось, что она знает каждого жителя Сиднея, которому меньше двадцати пяти.
- Ты уже два с половиной месяца здесь, но не любишь это место, - сказала Алина.
- Да, я… - начала я, но тут ожил мой телефон, и я виновато улыбнулась, поднимая трубку. А вместо приветствия услышала:
- Брат приезжал на моей машине? - спросил Шон.
- Кажется, да, - нервно ответила я.
- Где этот сопляк?
- Откуда мне знать? - возмутилась я. - Он твой брат.
- Сейчас приеду.