Игнатий Лойола понимал, что ему нужны воины, духовные рыцари, которые не только умерщвляли плоть и совершенствовались в аскезе. Ему нужны были настоящие бойцы, имевшие достаточно мужества и силы для борьбы с непобедимой до сих пор Реформацией. Они должны были следовать примеру апостолов, а основой их жизни и деятельности должны стать проповеди и миссионерство. Они должны стать для народов Европы откровением в христианстве. Им не нужна пышная свита и внешний блеск. Они должны под палящим солнцем, дождем, холодным ветром идти по всем европейским дорогам, наставлять заблудших и невежественных, будить у грешных людей почти заснувшую совесть. Духовные рыцари должны побеждать проповедников Реформации истиной, словом, примером, молитвой, глубокими знаниями не только богословия, но и философии, права, логики. Это должны быть образованные, культурные и непоколебимые люди, приходящие на помощь всем нуждающимся и дающие их душам небесный свет. Лучшие представители народов Европы, проникнутые искренней верой, должны пополнять ряды духовного рыцарства, находя в будущем ордене свой идеал. Он, Игнатий Лойола, найдет и подготовит таких людей. Он, Игнатий Лойола, создаст такой орден, который станет универсальным и могущественным орудием католической церкви. Он, Игнатий Лойола, станет всем для всех, чтобы приобрести сердца всех. Он, Игнатий Лойола, добьется того, что вера в Бога будет настолько велика, что человек не колеблясь уплывет в море на доске, если у него нет корабля, или лодки. Все его воинство никогда не будет почивать на лаврах: "Работающие в винограднике Господнем должны опираться на землю лишь одной ногой, другая уже должна быть приподнята для продолжения пути".
К 1534 году отчаянно-холодное и яростно-спокойное желание Игнатия Лойолы создать войско духовных рыцарей поддержали четыре испанца, португалец и швейцарец – Петр Фабер, Франциск Ксавье, Иаков Лайнес, Альфонс Сальмерон, Николай Бобадилья и Симон Родригес. Первым, кто принял идею Лойолы о духовном рыцарстве для обращения людей и борьбы с ересью стал швейцарец – савояр Петр Фабер, его товарищ по комнате и учебе. Сын бедных крестьян из небольшой деревни Вилларе близ Женевы, тихий, набожный, образованный и кроткий характером Петр Фабер вместе с Игнатием изучал философию в Коллегии святой Варвары. Игнатий объяснил Петру свои принципы, учил, как нужно бороться со своими недостатками – осторожно, не со всеми сразу, а преодолевая их один за другим. Точно так же, одну за другой, надо развивать свои добродетели, как можно чаще ходить на исповедь и причащаться. Петра Фабер, остроумный юноша с пылким воображением и уже посвященный в сан священника, увлекся необыкновенной идеей, твердо поверил в миссию Лойолы, стараясь проникнуть в тайны его Духовных упражнений. Сам первый духовный рыцарь, уже не был так стремителен, как раньше, он долго искал и выбирал соратников и учеников, привлекая их на свою сторону. Вторым рыцарем Лойолы стал Франциск Ксавье из хорошо памятной Игнатию Памплоны, знатный, любезный, одаренный человек, после университета ставший преподавателем философии в городе Бове, недалеко от Парижа. Фабер и Ксавье под руководством Лойолы в течение месяца делали весь очень сложный цикл Духовных упражнений. В 1532 году к Лойоле сами пришли романтик Альфонс Сальмерон и Иаков Лайнес, рассудительный юноша с умом старика, мгновенно ориентирующийся в теологии, дипломатии, логике. Очень начитанный Лайнес быстро понял выдающиеся перспективы задуманного Лойолой дела. Чуть позже к Игнатию присоединились неутомимый и пылкий Николай Бобадилья и высокомерный Симон Родригес. Всем первым духовным рыцарям было восемнадцать – двадцать пять лет. Они часто собирались у сорокалетнего Лойолы, проводя время в разговорах о борьбе с реформацией и о миссионерстве в Палестине, о победе христианской веры над язычниками без оружия. Впоследствии Лойола говорил, что его выбор первых соратников не мог быть умнее, лучше и счастливее. Все шестеро с увлечением слушали пылкого энергичного энтузиаста с железной волей. Лойола видел сам, насколько они религиозны и совестливы. В сорок два года Игнатий, по воспоминаниям современников и соратников, обладал какой-то сверхъестественной силой. Только он мог возбудить у молодых и умных студентов одного из лучших европейских университетов такой энтузиазм в пользу достаточно химерического предприятия. Шестеро первых иезуитов поверили Игнатию и шли с ним и за ним до конца своих жизней. Сохранилось описание сорокалетнего Лойолы: "В его фигуре не было ничего импонирующего. Он был худощав и не высокого роста. Его костистое лицо было скорее выразительно, чем красиво. Темные глаза смотрели, казалось, скорее, внутрь, чем наружу. Волосы сильно редели на широком и высоком лбу. Он несколько хромал и поэтому когда шел или стоял, обычно опирался на палку. Его костюм был всегда изыскано опрятен, но крайне прост. На его осанке всегда лежал опечаток уверенной в самой себе и сдержанной на словах grandezza прирожденного дворянина. Он никогда не смеялся и не шутил, никогда не терял своего почти торжественного спокойствия".
15 августа 1534 года к парижскому предместью Монмартр, у Сен-Жака, шли семеро человек, в простых очень узких черных кафтанах до пят, в черных кожаных башмаках, в черных шляпах с очень широкими полями. Этот день был праздником Успения Пресвятой Богородицы. Игнатий Лойола хотел, чтобы все члены его будущего ордена избрали Деву Марию своей Дамой и посвятили себя служению ей. Семеро спустились в подземную часовню, на месте, в котором 9 октября 272 года был замучен первый парижский епископ святой Дионисий. В мрачном и грубом подземелье серели голые и темные стены, неприветливые и молчаливые. Перед образами мерцали несколько свечей. На простом каменном алтаре стояла обезглавленная древняя статуя, держа в руках голову. Семеро встали перед алтарем на колени и помолились. Священник Петр Фабер отслужил торжественную мессу и причастил всех. Перед алтарем встал Игнатий Лойола и на евангелии поклялся отныне жить в целомудрии, бедности и послушании. Мы будем всегда и вечно, как духовные рыцари бороться за Божье дело, Пресвятую Деву и ее сына Иисуса. Мы посвящаем свою жизнь защите святой римской церкви и ее верховного главы папы. Мы посвящаем свою жизнь распространению истинной веры между неверующими. К вящей славе Господней! Ad majorem Dei gloriam!
За Лойолой клялись все шестеро. Ad majorem Dei gloriam! Они еще долго оставались в часовне, читая молитвы. На алтаре часовни сорокатрехлетний Лойола написал три большие буквы – J.H.S. – Jesus Hominum Salvator – Иисус людей Спаситель. Это означало, что семеро хотят посвятить свою жизнь Богу, стать "слугами Спасителя Иисуса". Эти буква стали девизом будущих иезуитов.
Семеро торжественно пообедали у фонтана Сен-Дени. Теперь они будут жить в одном доме, иметь общую трапезу. Они окончат учебу и посвятят свою жизнь уходу за больными христианами в Иерусалиме. Они будут обращать в истинную веру сарацин. Если же они не смогут туда добраться или там остаться, то пойдут в Ватикан к наместнику Господа на земле и будут служить папе в любом назначенном им месте, без условий и вознаграждения. Да будет так.
Игнатий Лойола продолжил изучать богословие в доминиканском монастыре в Париже. Остальные соратники также продолжали учебу. В конце зимы 1535 года Лойола был вызван в инквизицию и в который раз защитился от непонятных обвинений перед инквизитором Левеном. Он договорился с соратниками встретиться в январе 1537 года в Венеции – к этому времени все шестеро должны были завершить учебу, получить дипломы и стать священниками. Лойола назначил Петра Фабера главой Общества и 15 апреля 1535 года уехал из Парижа, в котором жил, учился, проповедовал более семи лет.
В конце апреля Игнатий Лойола приехал на родину, в Аспейтию. Он проповедовал, учил, разъяснял катехизис, разрешал споры, примирял соперников, основывал для бедных благотворительные фонды. Он побывал в родовом замке Лойола, встретился с братьями, но надолго там не остался и поселился в госпитале Магдалены. На его проповеди собиралась вся округа. По его просьбе местные власти запретили азартные игры, разорявшие многих людей. На его занятия с детьми, которых Лойола наставлял в христианском вероучении, приходило множество взрослых. Игнатий беседовал с людьми о грехах и распущенности, маловерии, безнравственности. Под его влиянием обленившееся местное духовенство было вынуждено более ревностно исполнять свои церковные обязанности. Впрочем, Игнатия назвали ханжой и предложили опять сделаться идальго, достойным своего рода. В ответ Лойола произносил проповеди под открытым небом, так как церкви уже не вмещали всех желающих его послушать. Современники писали, что его негромкий голос почему-то был слышен на расстоянии трехсот метров.
С августа 1535 года Лойола побывал в Обаносе, Альмасане, Сигуэнсе, Мадриде, Толедо, Сегорбе. Из Валенсии Игнатий морем прибыл в Геную, оттуда пешком через Болонью поздней осенью 1536 года пришел в Венецию, где стал ждать своих соратников. Лойола вел духовные беседы, давал свои упражнения. В декабре он познакомился с Джанпьетро Караффой, будущим папой Павлом IV, покровителем и создателем вместе с Каэтаном Тиенским ордена театинцев, монашествующих клириков.