- Это означает ужин. - Если и было что-то, способное быстро поднять Лилу, то это еда. Она встала, подхватила Трента под руку и просияла ему в лицо. - Я покажу вам дорогу. Скажите, Трент, что вы думаете об астральном проектировании?
- Ну…
Он кинул взгляд через плечо и увидел, что Кики усмехнулась.
Тетя Коко превзошла себя. Фарфор мерцал. Сверкало все, что осталось от грузинского серебра, которое было свадебным подарком Бьянке и Фергусу Калхоунам. Под фантастическим светом уотерфордской люстры блестели стейки из ягненка. Не дожидаясь комментариев от любимых племянниц, Коко окунулась в чисто светскую беседу.
- За ужином мы придерживаемся официального стиля, Трентон. Только более уютного. Надеюсь, ваша комната вполне удобная.
- Все прекрасно, спасибо.
Комната, подумал он, большая, как сарай, продуваемая насквозь, с дырой в потолке размером с мужской кулак. Но кровать была широкой и мягкой, как облако. А вид из окна…
- Из моего окна можно увидеть даже острова.
- Острова Поркюпайн, - вставила Лила и передала ему серебряную корзиночку с булочками к ужину.
Коко наблюдала за всеми, как ястреб. Ей хотелось увидеть таинственную химию, какую-то искру. Лила флиртовала с ним, но не стоит слишком оптимистично расценивать это. Лила всегда флиртовала с мужчинами и обращала на Трента не больше внимания, чем на парня, укладывающего продукты в пакет в магазине.
Нет, искры там не было никакой. С обеих сторон. "Одна отпала, - философски подумала Коко, - но осталось еще трое".
- Трентон, а вы знаете, что Аманда тоже занимается гостиничным бизнесом? Мы все так гордимся нашей Мэнди. - Коко посмотрела на стол из розового дерева, потом на племянницу. - Она настоящая деловая женщина.
- Я помощник управляющего в "Страже залива", внизу в деревне. - Улыбка Аманды была и прохладной, и дружественной, точно так же она улыбалась любому измотанному туристу в расчетное время. - Конечно, она не сопоставима по размеру ни с одной из ваших гостиниц, но в сезон мы живем очень неплохо. Я слышала, вы добавляете подземный торговый центр в комплексе Cент-Джеймсов в Атланте.
Коко нахмурилась, глядя в вино, пока они обсуждали гостиницы. Мало того, что не было искры, не было даже слабого сияния. Когда Трент передал Аманде мятное желе и их руки соприкоснулись, не возникло никакой напряженной паузы, никакой встречи глаз. Аманда тут же отвернулась, чтобы похихикать с маленькой Дженни и вытереть пролитое молоко.
"Ах, вот оно что!" - торжествующе подумала Коко. Трент усмехнулся Алексу, когда мальчик пожаловался, что брюссельская капуста просто отвратительна. Итак, у него слабость к детям.
- Ну и не ешь ее, - разрешила Сюзанна своему подозрительному сыну, который тыкал вилкой запеченный картофель, желая убедиться, что внутри не запрятано ничего зеленого. - Лично я всегда думала, что она напоминает усохшие головы.
- Похоже. - Идея ему понравилась, на что и рассчитывала его мать. Мальчик пронзил вилкой маленький кочан, сунул в рот и усмехнулся. - Я каннибал. Хуба-буба.
- Мой милый мальчик, - слабо произнесла Коко. - Сюзанна проделала такую изумительную работу. Кажется, у нее такой же талант в обращении с детьми, как и с цветами. Все сады - работа нашей Сюзанны.
- Хуба-буба, - снова повторил Алекс, засовывая в рот еще одну воображаемую голову.
- Вот тебе немного ползающих. - Кики переложила овощи на его тарелку. - Есть еще целый ряд миссионеров.
- Я тоже хочу, - пожаловалась Дженни, затем просияла Тренту, когда тот передал ей шарик капусты.
Коко положила руку на грудь. "Кто бы мог представить?" - подумала она. Ее Кэтрин. Младшая из детей. Пока все вокруг беседовали за ужином, она сидела, тихо вздыхая. Коко не могла ошибиться. Когда Трент смотрел на ее маленькую девочку, а та на него, между ними пробегали не искры. Пылал испепеляющий жар.
Кики хмурилась, это правда, но у нее был очень страстный угрюмый вид. И Трент ухмылялся, но это была очень личная самодовольная улыбка. Явно интимная, решила Коко.
Сидя за столом и наблюдая за тем, как Алекс поглощает маленькие отрубленные головы, как Лила и Аманда обсуждают вероятность жизни на других планетах, Коко почти слышала нежные мысли Кики и Трента, посылаемые друг другу.
Высокомерный, с большим самомнением, зануда.
Невоспитанная, пребывающая в плохом настроении упрямая девчонка.
О чем, черт возьми, он думает, сидя за столом, как будто уже принадлежит нашей семье?
Жаль, что ее характер не соответствует внешности.
Коко нежно улыбалась им, в голове уже звенел "Свадебный марш". Как генерал, разработавший стратегию, она подождала, пока все покончили с кофе и десертом, и перешла в очередное наступление.
- Кики, почему бы тебе не показать Трентону сады?
- Что?
Кэт оторвалась от дружеского сражения с Алексом за последний кусок торта "Черный лес" .
- Сады, - повторила Коко. - После еды нет ничего лучшего, чем несколько глотков свежего воздуха. И в лунном свете цветы необыкновенно изящны.
- Пусть Сюзанна покажет сад.
- Извини. - Сюзанна с усталым видом уже подхватила Дженни на руки. - Я должна искупать эту парочку и уложить в кровать.
- Не понимаю, зачем… - Кики прервалась под хмурым взглядом тети. - Ладно. - Она поднялась. - Пошли, - сказала девушка Тренту и направилась к выходу, не дожидаясь его.
- Все было необыкновенно вкусно, Коко. Спасибо.
- Рада доставить вам удовольствие. - Коко сияла, представляя себе воркование и нежные тайные поцелуи. - Наслаждайтесь садами.
Трент вышел из дверей на террасу и нашел Кики, постукивающей ногой по каменному полу. "Настало время, - подумал он, - преподать зеленоглазой ведьме урок хороших манер".
- Я ничего не знаю о цветах, - заявила та, - или об учтивости. - Потом вздернула подбородок. - А теперь послушайте, приятель.
- Нет, это вы послушайте, приятель. - Он протянул руку и поймал ее ладонь. - Пойдемте. Дети вполне могут быть где-то рядом, и я не думаю, что они должны услышать что-нибудь из нашего разговора.
А он гораздо сильней, чем она себе представляла. Мужчина тащил ее вперед, игнорируя проклятия, которые она бормотала себе под нос. Они вышли с террасы на одну из извилистых дорожек, тянувшихся вокруг дома. По краям росли нарциссы и гиацинты.
Трент остановился в беседке из глицинии, которая должна расцвести в следующем месяце. Кики гадала, вызван ли рев в голове шумом моря или собственным задиристым нравом.
- Не начинайте все заново. - Она подняла руку, чтобы потереть место, где он держал ее. - Можете давить на людей в Бостоне, но не здесь. Ни на меня, ни на кого из моей семьи.
Он молчал, пытаясь, но так и не сумев обуздать собственный характер.
- Если бы вы знали меня или метод моих действий, то поняли бы, что у меня нет привычки давить на кого бы то ни было.
- Я точно знаю, как вы действуете.
- Включая вдов и сирот? Повзрослейте, Кики.
Она стиснула зубы.
- Можете самостоятельно осмотреть сады. Я ухожу.
Он просто передвинулся, загораживая дорожку. В лунном свете ее глаза пылали, как у кошки. Когда она подняла руки, чтобы отпихнуть его в сторону, он пальцами сжал ее запястья. В последовавшем коротком перетягивании каната, он совершенно некстати отметил про себя, что ее кожа - цвета свежих сливок и почти такая же мягкая.
- Мы не закончили. - Голос звучал резко, больше не прикрытый изысканным внешним лоском. - Вам пора узнать, что за преднамеренную грубость и умышленные оскорбления приходится платить.
- Хотите извинений? - она едва ли не выплевывала слова. - Хорошо. Я сожалею, но мне нечего сказать вам, что не прозвучит грубо или оскорбительно.
Он улыбнулся, удивив их обоих.
- С вами очень трудно иметь дело, Кэтрин Коллин Калхоун. Ради спасения собственной жизни не могу себе представить, почему пытаюсь быть разумным с вами.
- Разумным? - На сей раз она не выплюнула слово, а прорычала. - Вы называете это разумным - притащить меня сюда, как на буксире…
- Если вы называете это "притащить на буксире", то у вас была очень безмятежная жизнь.
Ее цвет лица изменился от сливочно-белого до ярко-розового.
- Моя жизнь - не ваша забота.
- И слава Богу.
Кики сжала кулаки. Она ненавидела, на самом деле ненавидела, что пульс вдвое участился под его захватом.
- Вы позволите мне уйти?
- Только если вы пообещаете не сбежать.
Он представил, как преследует ее, мысленная картинка и смущала, и притягивала.