База Ивакуни входила в единую систему ПВО американских и японских ВВС. В случае советской или китайской военно-воздушной атаки ее операторы должны были обеспечить вылет истребителей наперехват с разных аэродромов. На новом месте Освальд встретил старого знакомого по курсам радиолокационных операторов в Кизелере Овена Деяновича. Тот был поражен переменой, произошедшей с одним из лучших некогда курсантов. Освальд, вспоминал Деянович, стал смотреть на мир с горечью. Ли на чем свет стоит костерил американский империализм, используя марксистскую фразеологию. Деянович абсолютно правильно рассудил, что Освальд просто хотел шокировать своих сослуживцев. То есть практически повторялась ситуация, произошедшая в Новом Орлеане тремя годами раньше. Деянович, кстати, рассказывал комиссии Уоррена немного странную историю о том, что у Освальда появилась подруга «евразийского вида» (по терминологии Деяновича, видимо, русская, по крайней мере, не с японским разрезом глаз). Деянович тоже считал, что она слишком хороша для «кролика». Другой морской пехотинец вспоминал смутно, что эта «евразийка», наверное, учила Освальда русскому языку.
Между тем подошло время отправляться на родину. Итоговые оценки Освальда за все время службы за границей несколько выправились, составив 4.0 как за поведение, так и за военные навыки. Это был нижний предел, достаточный для беспроблемного увольнения из Корпуса морской пехоты. 2 ноября 1958 года Освальд отплыл из порта Йокосука и через 13 дней прибыл в Сан-Франциско. 19 ноября ему был предоставлен 30-суточный отпуск, который он провел с матерью и братом Робертом в Форт- Уорте. 21 декабря по-прежнему рядовой Ли Харви Освальд отбыл к новому месту службына авиабазу Эль-Торо в Калифорнию.
На этот раз Освальд попал на службу в MACS-9, эскадрон, который контролировал воздушное пространство США на южном участке Тихоокеанского побережья (город Санта-Ана, штат Калифорния). Дежурная смена операторов радиолокационного контроля состояла из семи рядовых и трех офицеров. Делать было по сравнению с Японией явно нечего. Ни один вражеский самолет до Калифорнии не долетал. Морские пехотинцы вели приятную жизнь. Даже туземцы в виде недалеко расположенной мексиканской границы с дешевыми девушками были под рукой.
Освальда опять начали усиленно привлекать к разным работам на кухне и по уборке территории. За ним уже прочным шлейфом тянулась репутация плохого солдата. Некоторые сослуживцы даже подумали, что Освальда после суда лишили допуска к секретной информации. Но это не соответствовало действительности.
Ли Харви Освальд стал активно и методично изучать русский язык. Он подписался на советскую газету, купил словарь и самоучитель. Якобы активно Освальд слушал и Московское радио, но в этом есть большие сомнения. Уже тогда родился миф, который естественно расцвел буйным цветом после покушения на Кеннеди: Освальд прекрасно знал русский язык и выучил его на специальных ускоренных курсах в языковой школе министерства обороны США в Монтеррее перед заброской в СССР. Факты этой версии не подтверждают. Да, школа в Монтеррее действительно была рядом с базой, где служил Освальд. Но каких-либо документов, подтверждающих, что он там учился, не нашли. Но главное в другом: Освальд русский язык знал очень плохо. Он явно учил его наспех. И учили его не в официальной школе, а на каких-то специальных ускоренных курсах разведки.
26 февраля 1959 года Освальд сдал экзамен по русскому языку по стандартной программе армии США. Общий результат был признан «слабым». По чтению Освальд получил оценку «четыре плюс». Это означало, что он ответил правильно на четыре вопроса больше, чем неправильно. По письменному русскому он получил «три плюс». А вот устного русского судя по результату теста («минус пять») Освальд почти не понимал. Как же, интересно, он слушал Московское радио?
Позднее, уже летом 1959 года, один из сослуживцев Освальда познакомил его со своей очень симпатичной те- тей-стюардессой. Она уже год изучала русский язык с преподавателем, чтобы сдать экзамен в государственном департаменте. И тетя эта, поговорив с Освальдом в кафе пару часов, вспоминала, что была поражена высоким уровнем знания русского языка обычного морского пехотинца. Освальд даже «мог самостоятельно строить предложения». Хотя эта фраза говорит скорее о низком уровне владения русским языком самой стюардессы. Ведь она, судя по всему, даже не могла изъясняться связными предложениями. Освальд потом встречался с симпатичной женщиной еще раз и даже водил ее в кино. Стюардессе Освальд запомнился непривычной для людей его круга галантностью, хотя в целом она определила его как человека «не от мира сего». Еще бы! Освальд не рисовался перед красивой женщиной, а с готовностью признавался, что в тех или иных вопросах он еще недостаточно разбирается.
На базе Эль-Торо Освальд уже открыто слыл русофилом и «красным». Его называли «товарищ Освальдскович», и Ли это очень нравилось. Один морпех частенько слушал пластинки с русской классической музыкой. Освальд немедленно прибегал к нему и шутливо спрашивал: «Вы звали, товарищ?» Когда он играл в шахматы, то всегда выбирал фигуры красного цвета в честь «непобедимой Красной Армии». Сослуживцев своих Освальд именовал «товарищи». На вопросы часто отвечал по-русски«да» и «нет». Даже фамилию свою на гимнастерке Ли написал по-русски.
Возникает вопрос, почему командование гордящегося своим антикоммунизмом Корпуса морской пехоты спокойно взирало на все эти нарочито провокационные выходки своего военнослужащего. По-видимому, оно считало Освальда безопасным клоуном (частично Ли, конечно, целенаправленно работал на этот имидж). Только один раз капитан Роберт Блок, получив «сигнал» из почтовой службы, что Освальд выписывает коммунистическую газету, вызвал его к себе, чтобы разобраться. Ли, не моргнув глазом, ответил, что в соответствии с «линией» Корпуса морской пехоты он пытается постичь идеологию вероятного противника. Блок был вынужден прекратить свои расспросы. Можно только догадываться, с какой радостью рядовой Ли Харви Освальд поиздевался над капитаном.
Но это официальная версия. На самом деле высокое начальство было в курсе того, что Освальд нарабатывает себе «красный» имидж для предстоявшего ему особого задания. Поэтому его и не трогали.
Были люди, относившиеся к «клоуну» Освальду серьезно. Как всегда, они были из числа образованных и думающих людей, причем вне зависимости от политических взглядов. Морской пехотинец Торнли, считавший себя убежденным антикоммунистом, сошелся с Освальдом на том, что оба были атеистами. Ли сказал Торнли, что, по его мнению, лучшая религиякоммунизм, потому что она дает людям научный подход к жизни. Впечатлительный Торнли, хотя и был решительно не согласен с коммунизмом, вспоминал, что еще никогда не встречал человека, который так бы болел за судьбы человечества как Освальд. Причем никакой иронии у Торнли не просматривалось: еще до покушения на Кеннеди, когда о Ли Харви Освальде узнал весь мир, Торнли написал роман, главный герой которого списан с Освальда (роман этот впервые был опубликован в 1991 году).
Торнли, кстати, и доказал на собственном примере, что за клоунадой Освальда стояли четкие убеждения. Как-то раз Освальд пожаловался ему на бессмысленный с его точки зрения парад, который начальство устроило в выходной. Ничего, пошутил Торнли, придет революция и ты все это отменишь. В ответ Освальд дрогнувшим от обиды голосом произнес фразу Юлия Цезаря: «И ты, Торнли?» Больше эти два человека не сказали друг другу ни слова.
Торнли сделал еще одно очень ценное наблюдение, которое помогает многое прояснить в характере Освальда. Освальд не был фанатиком «со стеклянными глазами», поэтому его трудно представить, например, партийным работником коммунистической партии. Эпатируя всех своими радикальными убеждениями, Освальд тем не менее любил физический комфорт (отдохнуть, вкусно поесть, побеседовать с красивой женщиной). Понять такого человека важно для нашего повествования. Обычно индивидуумы подобного склада крайне непостоянны в своих взглядах. Их внутренний мир живет в постоянной борьбе между желанием подвига и славы и стремлением не потерять земные прелести жизни.
Итак, всю первую половину 1959 года «Освальдскович» зубрил русский язык, так как еще в Японии принял решение посмотреть на жизнь в СССР своими глазами. Но изменчивый Освальд при этом едва не уехал совсем в другую страну. А это говорит о том, что пункт назначения для своей зарубежной поездки он выбирал не сам.
1 января 1959 года в ликующую Гавану вошли отряды революционеров-«бородачей» Фиделя Кастро, свергнувшие диктатуру бывшего армейского сержанта и американского ставленника Фульхенсио Батисты. Первоначально американское общественное мнение и даже некоторые представители правительственных структур США относились к Кастро с симпатией. Во-первых, Батиста был крайне одиозной личностью даже по меркам Латинской Америки. С помощью американской мафии он превратил Кубу в огромный публичный и игорный дом и наркопритон, где на фоне нищеты миллионов отрывались богатеи-янки. Кастро прикрыл игорный бизнес, чем лишил североамериканскую организованную преступность годового дохода ориентировочно в 100 млн. долларов.
Во-вторых, Кастро был, по американским меркам, из хорошей семьи. Его родители, богатые плантаторы, не имели с идеями социализма ничего общего. Фидель имел в Америке амплуа этакого Робин Гуда без марксистской подоплеки.
Исходя из вышеизложенного, неудивительно, что многие молодые американцы рвались на Кубу помогать повстанцам. На впечатлительного Освальда, озабоченного своим местом в истории, произвел неизгладимое впечатление пример бывшего американского десантника Уильяма Моргана, который воевал в отрядах Кастро с 1957 года. Когда Кастро пришел к власти, он назначил молодого американца майором и сделал его военным комендантом крупного кубинского города Сьенфуэгос. Вот это судьба, сочетавшая революционные идеалы и стремительный прыжок к власти! Особенно поразило Освальда то, что в 1959 году Морган успешно выступил как двойной агент. Он, представившись контрреволюционером, вошел в контакт с агентурой диктатора соседней с Кубой Доминиканской Республики Трухильо и убедил последнего прислать «антикастровским силам» оружие и людей. Диктатор клюнул на живца, и присланный им самолет угодил в засаду. Морган стал чуть ли не национальным героем Кубы.
Освальд как любой творчески настроенный человек чувствовал в себе страсть к перевоплощениям. Если карьера Моргана удалась, то что мешает попробывать повторить этот блестящий пример? Ли сошелся со своим сослуживцем из Пуэрто-Рико Нельсоном Дельгадо именно на почве симпатий к Кастро. Они мечтали поехать на Кубу, а оттуда освободить от диктаторских режимов другие острова Карибского моря. Освальд даже купил англо-испанский словарь и практиковался с Дельгадо в испанском языке. Два молодых человека рассчитывали на то, что Кастро сделает их если не министрами, то офицерами. Освальд втолковывал Дельгадо, что знает, как должно функционировать правительство, а кубинцам такой опыт нужен позарез.
Правда, ближе к лету энтузиазм Дельгадо начал угасать. Кастро национализировал крупную собственность (причем, не пожалел и собственных родителей), и американская пресса мигом начала костить его как коммуниста. Дельгадо, державший нос по ветру, уже на Кубу не рвался. А вот Освальд, к его удивлению, нисколько не остыл и все спрашивал, как ему попасть на Кубу. Дельгадо, чтобы отвязаться, порекомендовал Освальду связаться с кубинским посольством в Вашингтоне. Освальд, видимо, так и сделал, так как, по словам Дельгадо, он стал получать оттуда письма. Наверное, кубинцы порекомендовали настырному морскому пехотинцу обратиться в свое консульство в Лос-Анджелесе. Тот так и сделал, и тут началась какая-то полудетективная история.
Дельгадо утверждает, что как-то вечером прямо на военную базу пришел какой-то человек, спросивший Освальда. Тот вышел на проходную и вернулся явно после разгоряченного спора. Дельгадо почему-то решил, что таинственный посетитель как-то связан с кубинскими планами Освальда.
На самом деле все было гораздо сложнее. С самого начала кубинской революции ЦРУ стремилось держать руку на пульсе, засылая в отряды Кастро своих людей или просто допрашивая американцев, которые попадали на остров по собственной инициативе. В октябре 1958 года из подразделения морской пехоты США в Калифорнии уволился некто Патрик Джерри Хеммингс, который через кубинское генеральное консульство в Лос-Анджелесе попал на Кубу в феврале 1959 года. Хеммингс впоследствии утверждал, что работал на ЦРУ. Интересно, что Хеммингс ранее тоже служил в Японии.
Хеммингс вскоре вернулся с Кубы, якобы разочаровавшись в Кастро, и несколько раз давал подробные показания сотрудникам ЦРУ. Комиссия Уоррена не придала никакого значения рассказу Дельгадо о таинственном посетителе. А ведь это странно. Учитывая стойкую неприязнь американцев к Кастро, «кубинский гость» мог бы дать прекрасную возможность связать Освальда с революционной Кубой еще в 1959 году. Тем более что Дельгадо рассказывал, что Освальд делал на базе фотографии военных объектов и потом попросил его, Дельгадо, отвести в Лос-Анджелес в камеру хранения чемодан. Причем обычно прижимистый Освальд даже дал Дельгадо за работу два доллара.
Только в 70-е годы Хеммингс рассказал, что таинственным посетителем у ворот базы Освальда был он сам. Друзья в кубинском консульстве (а Хеммингс как раз собирался лететь на Кубу) попросили его высказать свое мнение о морском пехотинце, который рвался на Кубу. Хеммингс встретился с Освальдом и узнал, что тот является оператором РЛС и готов дезертировать, чтобы помочь кубинцам. Однако Хеммингс не поверил бывшему коллеге. У него сложилось впечатление, что Освальд подослан какой-то разведслужбой. Возможно, кубинцы пытались прощупать искренность Освальда, попросив его передать им какие-либо материалы (может, это объясняет рассказ Дельгадо про чемодан?).
Хеммингс перед отлетом на Кубу был убежден, что Освальд с явно схожей биографией был подставлен для слежки за ним. Поэтому он решил прийти прямо на место службы странного морпеха, чтобы расставить все точки над i. Видимо, произошло горячее объяснение. Ясно только одно: Освальд на Кубу не попал. Заметим для себя, что Хеммингс в 1960 году подробно рассказал ЦРУ о своей встрече с Освальдом в кубинском консульстве в Лос-Анджелесе. Явного интереса эта информация не вызвала, хотя к тому времени было известно, что Ли Харви Освальд с октября 1959 года находится в СССР.
Почему же этот эпизод не сыграл никакой роли в следствии комиссии Уоррена? Может быть, дело в том, что Освальд в феврале 1959 года действительно использовался в качестве агента-провокатора американской разведки в отношении Кубы? Может быть, он по своей инициативе и с санкции ЦРУ (или, скорее всего, разведслужбы ВМС) сам предложил кубинцам чемодан с «секретными» документами, чтобы потом их «подставить». А комиссия Уоррена не ворошила этот эпизод, чтобы не давать и намека на ранние связи Ли Харви Освальда с разведсообществом США.