Через неделю палаточный радарный пункт опять свернули. Морпехи вновь погрузились на корабль. Целый месяц корабль в составе армады американского флота болтался в море, ожидая дальнейших указаний. А их все не было, так как мятежники в Индонезии терпели поражение. В конце концов часть опять сошла на берег в районе крупнейшей военной базы США на Филиппинах Субик-Бэй. На этот раз ничего развертывать не стали. Задача состояла в том, чтобы ждать и охранять собственное оборудование. Пожалуй, впервые операторам радаров дали в руки боевое оружие, и находились они не совсем в спокойной стране.
Новый 1958 год морпехи ознаменовали пьяной дракой в духе своих боевых традиций. Несколько человек лишились сознания, а одного госпитализировали с сотрясением мозга. Освальд в таких культмассовых мероприятиях не участвовал. Делать тем, кто не любил читать, было нечего. Морские пехотинцы занимались главным образом изготовлением горячительного напитка по собственной рецептуре. Похищенный из санчасти спирт настаивался на картофельной кожуре и апельсиновых корках. Для этого емкость на неделю закапывали в землю. Перебродившую смесь фильтровали через армейские майки. Пить такую гадость можно было лишь заткнув нос.
15 января 1958 года вдруг стало не до скуки. Во время несения ночью караульной службы (причем он охранял ангар, предназначенный для У-2) погиб рядовой Мартин Шранд, который вместе с Освальдом (и упоминавшимся выше Пауэрсом) участвовал в курсах для радарных операторов на базе Кизелер. Рана, которую нанес себе Шранд, была на первый взгляд странной: он выстрелил себе в правую подмышку. Потом комиссия Уоррена пыталась как-то связать с этим инцидентом Освальда, но каких-либо фактов не обнаружила.
Скорее всего, Шранд оперся на винтовку и она случайно выстрелила. А Ли Харви Освальд в этот же день сдал экзамен на звание капрала.
Между тем военная служба и «маневры» продолжались. Почти сразу же после инцидента со Шрандом часть опять погрузилась на корабль и отплыла на остров Коррехидор. Там все повторилось снова: морпехи развернули палаточный радарный пункт и стали ждать неизвестно чего.
Освальд все десять недель пребывания на острове находился в наряде на кухне. Это было своего рода предварительным наказанием за инцидент с незарегистрированным пистолетом. Ли переживал, что его наказали еще до суда, но прятал свои эмоции под маской клоуна. Например, Освальд демонстрировал коллегам на бис трюк по разбиванию одним махом десятков яиц для утреннего омлета. К тому же на Коррехидоре Освальду нравилось. Во время Второй мировой войны там шли жестокие бои, и интересовавшийся историей Освальд проводил многие часы, исследуя разрушенные бункеры и укрепления. Причем сослуживцы отмечали, что Освальд хорошо разбирался в истории войны и служил им своего рода гидом по местам былых сражений. Правда, доблестные морпехи временно прекратили прогулки, когда узнали, что на днях в этой местности убили пятиметрового питона. В свободное время, как всегда, Освальд много читал, тогда как остальные морпехи в основном купались и загорали.
Служебный рейтинг Освальда во время пребывания на Филиппинах оказался самым низким за всю историю его военной карьеры: за поведение он получил 4,0, а за военные навыки3,9. (Интересно, а как Освальд мог эти самые навыки продемонстрировать, если все время находился в кухонном наряде?) Пожалуй, это можно объяснить только одним: Ли стал терять веру в возможность чего-то добиться от Корпуса морской пехоты в плане своей будущей карьеры. Но у него еще оставалась надежда, что предстоявший ему военно-полевой суд примет мягкое решение, учитывая постоянное пребывание в наряде.
7 марта 1958 года, когда командованию стало окончательно ясно, что «спонтанная, народная революция» в Индонезии провалилась, часть отправилась в Японию к месту постоянной дислокации. Морпехам повезло, что индонезийский народ не дал вовлечь себя в задуманную ЦРУ широкомасштабную гражданскую войну. Иначе многие из них вернулись бы с «маневров» в США в грузовом отделении трюмов. Кстати, Освальд, читая газеты, видимо, подозревал, в чем на самом деле был смысл «маневров». Позднее он писал Роберту, что прекрасно «помнит те дни, когда мы находились на кораблях вблизи Индонезии, чтобы подавить очередную революцию. Я до сих пор ясно вижу Японию и Филиппины с их марионеточными правительствами».
Прибыв на базу Ацуги, Освальд был подвергнут суду военного трибунала и был жестоко разочарован приговором. 11 апреля 1958 года Ли Харви Освальд был приговорен к 20 дням тяжелых работ, удержанию из жалованья 50 долларов и понижению в звании до рядового (он, как мы помним, был рядовым первого класса и сдал экзамен на капрала; экзамен этот теперь считался аннулированным). Исполнение приговора, правда, отсрочили на 6 месяцев, и если бы Освальд за это время не допустил новых дисциплинарных проступков, то решение суда потеряло бы свою силу.
Тем не менее Освальд был не просто разочарован, он был вне себя от негодования., так как полагал, что несколькими неделями беспрерывных кухонных нарядов вполне и с лихвой искупил содеянное. Даже некоторые офицеры считали такое решение суда излишне строгим. Тем более что Освальда унизили еще больше, запретив ему несение службы по специальности и опять направили фактически в бессрочный кухонный наряд.
Потом Освальд признавался, что именно после решения суда он начал всерьез задумываться о переселении в СССР. Ведь он изо всех сил пытался хотя бы внешне стать таким же, как все. Но слишком уж много серьезных книг прочитал к тому времени Ли Харви Освальд, чтобы справиться с ролью необремененного мозгами доблестного морского пехотинца. Теперь его терпение лопнуло, и Ли подал заявление на отчисление из корпуса «в связи со срочной необходимостью». Но ему надо было представить какую-нибудь уважительную причину, так как контракт он в свое время подписал на три года. Особых причин не было, и Освальду отказали, чем, естественно, озлобили его еще больше. Ли чувствовал себя в том же положении, что и пять лет тому назад в Нью-Йорке: его преследовали непонятно за что. Он открыто говорил сослуживцам, что начальство сделало из него козла отпущения, и никакого будущего для себя на военной службе он не видит.
Теперь «кролик Оз» уже больше не притворялся простачком и решил за себя постоять. Во время одной из вечеринок части в баре он подошел к сержанту Родригесу, который направил его в наряд по кухне, и вылил на него спиртное. После этого Освальд в грубой форме предложил сержанту «выйти и разобраться». Вообще это все было как раз в рамках обычного пьяного кутежа, привычного, как мы уже видели, для американских элитных частей. Родригес «выйти» не решился, так как младших командиров как раз незадолго до этого инцидента предупредили об особой ответственности за участие в драках. К тому же Родригес думал, что Освальд прицепился к нему из расистских побуждений (Родригес был по происхождению мексиканцем, а значит, человеком «второго сорта» в американской армии). На самом деле начитанность и убеждения Освальда делали его абсолютно непохожим в этом смысле на своих сослуживцев. Позднее один из морпехов-пуэрториканцев даже говорил, что сдружился с Освальдом потому, что тот единственный относился к нему как равному.
Как бы то ни было, Родригес драться побоялся, а написал на рядового Освальда рапорт. 27 июня 1958 года Освальд опять предстал перед военным судом. Ли сам выступал на суде своим защитником и путем перекрестного допроса Родригеса и свидетелей пытался доказать, что опрокинул на сержанта напиток случайно, так как был навеселе. Судья ему поверил и тем не менее осудил Освальда за «использование провоцирующих слов» в адрес младшего командира. Новый приговор наложился на старый и в результате дополнительно Освальд лишился 55 долларов и был отправлен на 28 дней в военную тюрьму, по сравнению с которой советская гауптвахта была домом отдыха.
Во время пребывания в камере (Освальд сидел в одиночной) осужденный должен был все время стоять по стойке смирно за исключением приема пищи и сна. Когда ему надо было в уборную, он должен был громко и неоднократно командным голосом выкрикивать свою просьбу, пока часовой не сочтет нужным открыть дверь. Позднее один из тех морпехов, кто тоже испытал судьбу Освальда, описывал тюрьму как «ад» даже в сравнении с тюрьмой «на гражданке».
Некоторые исследователи, сторонники конспиративных связей героя нашей книги с американскими спецслужбами, утверждают, что на самом деле Освальд вообще не сидел ни в какой тюрьме, а проходил спецобучение перед заброской в Советский Союз. Но фактов в поддержку этой версии нет (возможно, пока нет), хотя в целом она выглядит очень правдоподобной. Освальда в тюрьме видели (но далеко не каждый день), и покинул он ее 13 августа 1958 года.
На свободу бывший «кролик» вышел совсем другим человеком. Он перестал шутить и вообще вел себя с окружающими отстраненно и холодно (хотя пить стал больше, видимо, чтобы залить свою обиду). Тем более что ему было отказано в просьбе о продлении службы за границей, а новые служебные оценки (1,9 за поведение и 3,4 за военные навыки) уже не позволяли ему рассчитывать на увольнение из корпуса «с почетом». Освальд стал резко критиковать американский империализм и обращаться к сослуживцам «вы, американцы», показывая тем самым, что себя он таковым не считает. В тюрьме, говорил Освальд, я окончательно убедился в прелестях вашей демократии и теперь хочу увидеть другую жизнь. Если предположить, что вместо тюрьмы Освальда готовили к предстоящей заброске в СССР, то показательная ненависть к американскому образу жизни неплохо вписывается в этот сценарий.
Вот именно в этот период службы Освальд близко сошелся с японцами, так как от своих сослуживцев его чуть ли не тошнило. «Туземцы» же, по крайней мере, относились к нему с уважением. У Ли даже появилась «японская жена» (то есть женщина, которая за деньги вела его домашнее хозяйство, выполняя и все другие обязанности законной супруги). В американской армии такую походно-полевую жену называли «ранчо».
А американской армии и морской пехоте на Дальнем Востоке между тем предстояли очередные «веселые гастроли». Неожиданно в сентябре 1958 года обострились отношения между КНР и Тайванем. Китайская армия стала обстреливать расположенные между континентом и Тайванем мелкие острова, а воинственная риторика из Пекина могла говорить о предстоящем захвате Тайваня. На самом деле Мао Цзэдун был готов действительно пойти на мировую войну против США при условии, что СССР даст ядерные гарантии КНР. Но Хрущев отказался поддержать Мао, и с того времени отношения между Москвой и Пекином стали ухудшаться.
США, естественно, встали на защиту гоминьдановского Китая и начали перебрасывать к острову войска. Американский флот прикрыл Тайвань с моря, а с воздуха такую же роль должна была взять на себя часть, где служил Освальд. Ведь МиГи КНР барражировали в непосредственной близости от Тайваня (кстати, а с самого острова проводил свои шпионские полеты против КНР уже знакомый нам У-2).
14 сентября 1958 года эскадрон Освальда покинул Японию и через две недели высадился на севере Тайваня. Был развернут пункт радиолокационного контроля за воздушным пространством. Кстати, один из офицеров потом вспоминал: у него сложилось впечатление, что самолеты КНР знали все позывные и могли незамеченными проникать в воздушное пространство Тайваня. Так как эти показания давались после покушения на Кеннеди, намек на Освальда, конечно, был явным. Но кроме этого офицера никто другой почему-то подобного мнения не придерживался и никакого служебного расследования начато не было.
После пребывания в тюрьме Ли Харви Освальд не горел никаким желанием умирать за американский империализм в очередной несправедливой войне. Одно дело, рассуждал он, говорить о коммунизме абстрактно, другоесамому строить артиллерийские позиции в предвкушении неминуемого вторжения китайских коммунистов (морпехи помогали гоминьдановцам готовиться к войне). Но Освальд уже решил для себя, что эта война пройдет без него.
Как-то ночью, когда рядовой Освальд был на посту, раздались четыре выстрела. Офицер Родс (тот самый, который обратил внимание на осведомленность китайских истребителей), выхватив свой пистолет 45-го калибра, немедленно побежал на пост и увидел Освальда сидевшим прислонившись к дереву. Свою винтовку М-1 он держал на коленях. Освальда трясло, он рыдал. Потом, немного придя в себя, он рассказал, что увидел за деревьями группу неизвестных людей. Они не отозвались на приказ часового назвать пароль, и он начал стрелять. Родс, относившийся к Освальду с симпатией, обнял его и отвел в казарму. Последний всю дорогу повторял, что просто не может выносить караульную службу.
Родс, естественно, доложил о случае по команде, и Освальда практически на следующий день самолетом отправили назад в Японию. Официально, по крайней мере, так потом вспоминали, Ли улетел для медицинского обследования (в Японии он, как и большинство его сослуживцев, подцепил легкую форму гонореи). На самом деле, как, скорее всего, абсолютно правильно сразу же предположил Родс, Освальд просто симулировал очередной инцидент, чтобы избежать участия в возможной войне. С таким послужным списком терять ему было уже нечего.
Есть опять же предположения, что все организовали американские спецслужбы, чтобы вернуть своего агента в Японию. В поддержку этой версии долго приводили один на первый взгляд действительно странный документ. Когда Освальд подцепил упомянутую выше нехорошую болезнь, то врач в госпитале записал, что она была получена не по вине солдата, а «в результате выполнения им служебных обязанностей». Казалось, вот оно, доказательство! Освальд спал с японками по заданию ЦРУ или во- енно-морской разведки.
Но здесь все, увы, гораздо проще. Если помните, то при предыдущем инциденте с оружием в деле Освальда была точно такая же формулировка. Она просто отражала существовавшее тогда в армии США законодательство. А оно гласило, что при любом инциденте или болезни военнослужащего «собственная вина» была налицо только в одном случае: когда солдат нанес себе ранение или подцепил болезнь умышленно. Если же он сделал это по неосторожности, то использовалась стандартная формулировка «при выполнении служебных обязанностей». На первый взгляд странно. На самом деле, учитывая любвеобильность американских морпехов, начальство боялось, что при другом подходе придется регулярно наказывать 90 процентов военнослужащих. Может быть, Освальд и продолжал контакты с ЦРУ или военно-морской разведкой, но теперь они концентрировались вокруг предстоявшей заброски марксиста Освальда в Советский Союз.
Освальд, прибыв с Тайваня, попросился в госпиталь, утверждая, что надорвался при строительстве артиллерийских позиций (морпехам приходилось затаскивать орудия на вершину холма). Однако врач не смог обнаружить никакой болезни за исключением остаточных признаков гонореи. В любом случае, на базу Ацуги Ли Харви Освальд уже не вернулся. Было принято решение об отправке его в США. Поджидая свой корабль, Освальд временно проходил службу на военно-воздушной базе Ивакуни. Причем интересно, что это уже была не такая секретная база и располагалась она в 430 милях от Токио. Если бы американская разведка хотела, чтобы Освальд продолжал свои полезные контакты с коммунистическими шпионами, то зачем было переводить его на абсолютно новое место? Теперь уже Освальда хотели перебросить на родину, где он должен был подготовиться к путешествию в СССР. Видимо, от пребывания Освальда в Японии американская разведка особых результатов не имела.