Всего за 149 руб. Купить полную версию
Глава третья
Дело техники
…Раненный Олигарх плывёт в сторону остановившегося времени. Изнутри море-океан похож на песчаную пустыню, где-то в отдалении грезятся очертания полустёртых гор. Удивлённый, он то слева, то справа замечает людей, похожих на него. Те же лица, та же седина. Все они заняты своими делами, но как же все они на него похожи! Среди себе подобных он замечает жену, которая ходит между копий мужа в поисках оригинала. Как Варенька в сказке про чудище морское… Жена-жена, какая встреча…
Мир, где Олигарх находится, окрашен в блёклые полутона, только ярко-алая косынка жены, небрежно накинутая на плечи, нарушает монотонность гаммы…
Тишина, и только гудение приборов, по которым в его полуживой организм поступают питательные вещества, и лекарства шумят… или это ветер шумит?
20
"I’m a tree that grows hearts… One for each that you take… You’re the intruder hand… I’m the branch that you break…".
"Я дерево, плодоносящее сердцами… одно, на все забранные тобой… ты рука вора… я ветка, ударяющая по руке…".
Гагарин механически повторяет за певицей бессмысленный набор слов. Гагарин чувствует – краска удовольствия заливает его небритое худое лицо.
21
Постепенно он успокаивается, приводит себя в порядок. Дыхание, давление. Всё по науке. Замечает телефонную трубку в руке. Сжимает с силой, словно гантели.
Ему весело из-за того, что он сейчас сотворил. Он что-то предчувствует. У Гагарина поразительно развита интуиция. Подчас звериная. Озверевшая. Не столько думает, сколько чувствует, профессия научила быстро принимать решения. Ну и просто жизнь кое-чему научила, так как часто приходится врать. Пациентам, их родственникам, себе. Себе особенно.
Именно поэтому Гагарин любит фантазировать. Про дальние страны. Про паруса на яхте. Про виллу на необитаемом острове. Про девушку мечты (гм, а какая она?).
Но пока у него даже загранпаспорта нет. Зато с каждого аванса он покупает глянцевые журналы про путешествия, с раскладывающимися вкладышами-картами, где описания маршрутов, местные достопримечательности…
Долго рассматривает картинки. За завтраком или сидя на унитазе. Потом нередко видит их во сне. А сейчас стоит посреди комнаты с трубкой в руках и глупо улыбается. Сегодня он впечатлениями обеспечен, можно засыпать усталым (между прочим, человек с дежурства пришёл), но довольным.
22
На сегодня ему впечатлений хватит, а завтра – в ресторан… Между прочим.
Мысль о ресторане надвигается подобно грозовой туче. Сначала Гагарин спохватывается: как же ему лучше одеться.
Ведь самый дорогой ресторан города, не опозориться бы (сердце снова начинает учащённо биться), встретив гипотетических знакомых. Или не встретив. Официант тоже человек.
Ох, столько нечаянных тревог и забот, что, может, ну его, ресторан-то этот… С другой стороны, жаба душит – когда ещё…
В конце концов, или он не заслужил? Вкалывает, как папа Карло, от зарплаты до зарплаты, и т.д. и т.п. Имеет право – у тихой речки отдохнуть. Уже седой давно, а всё как мальчик…
И тут Олег Евгеньевич Гагарин понимает, что главной проблемой, связанной с культпоходом в ресторан, будут не манеры и не его костюм, а спутница, с которой он должен там появиться.
Вечер романтический, то есть на двоих, свечи, речи, все дела, а с кем же ему тогда там нарисоваться? Живёт он в последнее время как-то замкнуто, давно никого не заводил, а те, кто завелись раньше, уж и повывелись.
Ну не жену же бывшую звать, не коллегу же по работе (знаем мы её, потом проходу не даст), тогда кого?..
Может, проблема не в спутнице, а в нем самом?
У Олега Гагарина респектабельная седина, равномерно рассредоточенная по шевелюре, словно специально старался, подкрашивал волос к волосу, один белый – два чёрных, в равной пропорции, стремясь к идеально пегой масти. И добился. Как будто таким всегда и был, даже сложно представить брюнетом. Причем никаких особенных потрясений Олег не испытывал. Стал седеть лет в 25, сам не заметил как. Да вдруг и испугался. Теперь привык, смирился, сделал вид, что седина ему идёт.
Между прочим, действительно идёт, придавая некую дополнительную социальную устойчивость, которой Гагарин на самом деле не избалован. Словно бы он всезнающий вдовец при миллионах.
Если бы! Он как был всегда, так и остался парнем с городской окраины, даже и на четвёртом десятке ощущая себя подростком-переростком, с целым ворохом проблем запоз-далого развития. Этот ворох и посеребрил чёлку.
Только в драмах и трагедиях седина разбивает голову как паралич, в жизни всё иначе. Для того чтобы поседеть, не нужно никаких предельных и пограничных состояний. Необходимо выбиваться из колеи, из привычного накатанного образа жизни.
Например, не высыпаться после трудного дежурства. Или напиваться с Лиховидом до беспамятства, глядишь, всякий раз – новая пара седых волос появилась.
23
Гагарин записал звучащую специально для него мелодию. И сразу же по окончании перематывает только что записанную песенку Бьорк на начало и начинает слушать.
Но она, только что пойманная и посаженная в золотую клетку, что удивительно, более не трогает – не блестит, не переливается перышками в несвободе; она уже какая-то ненастоящая. Хотя, возможно, всё намного проще – высоких частот не хватает, срезались при записи.
Гагарин вздыхает. И снова задумывается.
Ну так с кем же завтра пойти?..
Чешет затылок.
Отражение в зеркале отказывается подсказывать, блин. Берёт записную книжку, распухшую за многие годы холостяцкой вольницы, задумчиво листает.
Можно позвонить Танечке, если, конечно, она не занята со студентами, сейчас вроде лето, каникулы, но у них же вечные какие-то мероприятия, практики, сессии, абитуриенты.
24
С Таней сложно…
Они были вместе какое-то время. Старая и запутанная история. Девушка его друга, который нашёл другую, вот тогда и подвернулся Гагарин. Они съездили в Гагры, дело шло к свадьбе. Однако друг быстро исчерпал новую связь и вернулся к старым привязанностям. Попытался вернуться, вот Танечка и не удержалась… И понесла крест неверности дальше.
Гагарин давно не видел Танечку. Гагарин давно не общается со своим бывшим другом.
Разве друзья бывают бывшими?..
Как там у них? Они до сих пор вместе? Снова разбежались? Нужно ли ворошить старое?
Можно и позвонить ей, только если иные варианты окажутся ошибочными, пустыми… Вот такая нехорошая, запасливая мысль. Это что – зрелость? Жизненный опыт?..
Глава четвертая
Испорченный телефон
25
Или Марина… Начать лучше с Марины. Коллега, врач, умная и добрая. Блондинка. Но их связь, не успев развиться, увяла. У Гагарина всегда так. Решимости не хватает, что ли?
Есть отношения, требующие второго дыхания. Вроде бы и хочется, и колется, а особого повода для встреч не возникает. Из года в год встречаешь на чьём-нибудь дне рождения приятную девушку – с тем чтобы забыть про неё до следующего праздника, скажем, до Нового года, а там дела, хлопоты, уж если загранпаспорт до сих пор не оформлен, о чём вообще говорить?!
Ну, тормоз, тормоз… поставил на ручник и спит на печи. Спящий красавец средних лет, седина в бороду, а беса как не было, так и нет, задержался, видимо, его персональный бес где-то по дороге, застрял в снегах заполярного круга, где Гагарин замерзал однажды, да не замёрз окончательно.
Марина, м-да. Где там её телефон? На какую букву? Он не помнит её фамилии. А он знал её фамилию? Значит, на "м". Долгие гудки, никто не подходит. Оно и к лучшему. О Марине он думает без особого воодушевления. Галочку поставил и можно двигаться дальше.
26
Тут он всерьез вспоминает про Иру. Ирина. Жена. Бывшая жена. "Моя любовь на первом курсе". Любовь? В общаге скучно и неуютно, хотелось тепла. Хотелось тылов. Выбрал "верняк", чтобы точно уже не отказала.
Народ удивлялся выбору. Даже сама невеста тоже до конца не понимала… Впрочем, Гагарин никогда не ходил в особенно выгодных женихах. Да и самооценкой Олег не блистал, как и не блещет, чётко знает своё место. Вот дерево по себе и срубил.
Жили вместе четыре года. Сначала преодолевали бытовую недостаточность. У Ирины была квартира и мама в придачу к квартире. Потом стало и вовсе неинтересно. Она хотела детей, но он не любил. Она тянулась к нему, Олег обжигал равнодушием. На вопрос "почему" рассеяно отвечал: "Вероятно, у всех так. Сильные чувства – чудо, а чудеса – это то, что происходит не с нами".
Расстались без сожаления. Гагарину предложили работу в другом городе. Поставил перед фактом. За окном сгущались ранние сумерки. В открытую форточку сквозил ветер. Жена сидела, сложив руки на коленях, опустив голову. Смотрела в сторону. В стену. Выслушала, пожала плечами. Отпустила. На прощание даже не поцеловались.
Потом он вернулся с Севера, но они даже не повидались. Потом поздравляли друг друга открытками на новый год и с днями рождения. Когда у неё умерла мама, она звонила Олегу, как родному, плакала.
Олег был на дежурстве, вёл больного с сахарным диабетом. На минуту вынырнул из рабочего расписания, сказал пару дежурных фраз, а потом ждал, когда выговорится и попрощается. Это его привычная манера – ждать, когда человек сам догадается, что он не нужен.
А теперь хороший повод позвонить, отработать жанр встречи через многие-многие годы. Тем более что уже прошло… сколько же времени прошло с тех пор? Да и были ли они на самом деле, все эти долгие годы?