На стенах иллюстрации к детским сказкам в красивых рамках. Золушка бежит по лестнице серебряного замка, обронив хрустальную туфельку, Рапунцель свешивает золотистые волосы из окна высокой башни, высматривая своего принца, прелестный робкий эльф из книжки Буна и, к полному изумлению Аны, один из любимейших рисунков к произведениям ее тетки.
- Это из "Золотого шара"…
- Тетенька, которая написала книжку, прислала картинку папе, когда я была совсем маленькая. После папиных мне ее сказки нравятся больше всего.
- А я и понятия не имела, - пробормотала Ана. Насколько ей известно, тетка никогда никому не дарит рисунков, кроме членов собственной семьи.
- Этого эльфа папа нарисовал, - продолжала Джессика. - А остальное мама.
- Просто прекрасно. - Тут не только мастерство. Пусть даже остальные рисунки не столь тонко задуманы, как эльф Буна, не столь изящны, как рисунок тетки, они очаровательны, в них точно уловлен дух сказки и дух самого волшебства.
- Мама их для меня рисовала, когда я была маленькая. Нана говорит папе, что их надо спрятать, чтобы я не расстраивалась. А я и не расстраиваюсь. Люблю на них смотреть.
- Тебе очень повезло, что такие чудесные вещи напоминают о маме.
Джесси потерла слипавшиеся глаза, подавила зевок.
- У меня есть и куклы, хотя я с ними редко играю. Мне их бабушки дарят, а я больше люблю мягкого моржа, которого папа купил. А тебе моя комната нравится?
- Истинная прелесть.
- Отсюда в окно видно воду, твой двор… - Джесси откинула раздувавшуюся занавеску, показывая открывшийся вид. - А здесь Дэзи спит, хоть любит со мной спать. - Она махнула рукой на плетеную собачью корзинку с розовыми подушками.
- Может, ляжешь, пока она не вернулась?
- Можно… - Джесси с сомнением посмотрела на Ану. - Только на самом деле я не устала. А ты сказки знаешь?
- Пожалуй, могу придумать. - Ана подхватила девочку, усадив на кровать. - Какую ты хочешь?
- Волшебную.
- Волшебные сказки самые лучшие. - Ана на мгновение задумалась и улыбнулась. - Ирландия древняя страна, - начала она, обняв Джесси за плечи. - Там полным-полно тайных мест, темных гор и зеленых полей, а вода такая голубая, что больно смотреть слишком долго. Волшебство там творилось веками, и в стране до сих пор живут феи, эльфы, колдуньи.
- Добрые или злые?
- И то и другое, хотя доброго всегда больше, чем злого. Не только в колдуньях, но и во всем прочем.
- Добрые колдуньи хорошие, - заметила Джесси, поглаживая ее руку. - Это всем ясно. Твоя сказка про добрую?
- Конечно. Про очень добрую, очень красивую.
- А мужчин-колдуний не бывает, - фыркнула девочка. - Их зовут чародеи.
Кто из нас сказку рассказывает? - Ана чмокнула Джесси в макушку. - Так вот, не так давно в один прекрасный день прекрасная юная колдунья с двумя сестрами отправилась навестить их старого деда. Дед был могущественным колдуном - чародеем, только в преклонном возрасте, и поэтому он устал и обессилел. Неподалеку от его поместья стоял замок. Там жили три брата. Они были тройняшками и тоже могущественными чародеями. Сколько кто-нибудь помнит, старый волшебник всегда враждовал с тремя братьями. Никто уже не знал почему, но вражда продолжалась. Целое поколение не обменивалось друг с другом ни словом.
Ана пересадила Джесси к себе на колени и, поглаживая ее по голове, продолжила сказку, улыбаясь девочке, которая и не догадывалась, что она излагает собственную фамильную историю.
- Но юная колдунья была столь же настойчивой и упрямой, как и прекрасной. И очень любопытной. Однажды в разгар лета она выскользнула из дома и направилась по полям и лугам к замку врагов ее деда. Задержалась по пути у пруда, поплескала босыми ногами в воде, разглядывая стоявший вдали замок. Пока она сидела так, с мокрыми ступнями и рассыпавшимися по плечам волосами, рядом на берег выскочил лягушонок. "Прекрасная госпожа, зачем бродишь по моей земле?" - спросил он.
Юная колдунья вовсе не удивилась говорящему лягушонку, потому что сама владела магией, и почуяла ловушку.
"По твоей земле? - переспросила она. - Но лягушки живут в воде и в болоте, а я хожу там, где хочу". - "Да ведь у тебя ноги в воде. Значит, должна платить выкуп".
Девушка рассмеялась и ответила, что ничего не должна обыкновенному лягушонку.
Ну, нечего и говорить, что лягушонка озадачило ее поведение. В конце концов, он не каждый день выскакивает из воды и заговаривает с красавицами. Поэтому он ждал, что она хоть вскрикнет, почувствует уважительный страх. Ему страшно нравилось выкидывать фокусы и сильно огорчало, если они не срабатывали, как было задумано. Он объявил, что вовсе не обыкновенный, и если девушка не хочет платить, то придется ее наказать. "А какой же тебе нужен выкуп?" - спросила юная колдунья. "Поцелуй", - сказал лягушонок, как она и ожидала, будучи, повторю, молодой и неглупой. "Сильно сомневаюсь, - ответила девушка, - что после этого ты превратишься в прекрасного принца, так что лучше я приберегу поцелуи".
Лягушонок страшно огорчился и принялся колдовать - подул ветер, задрожали листья на деревьях, а девушка только зевала. В последней попытке он прыгнул к ней на колени и начал ее бранить. Желая проучить лягушонка за наглость, девушка сбросила его в пруд. А из воды вынырнул не лягушонок, а мокрый разъяренный юноша, проделка которого обернулась против него самого. Он выплыл на берег, они встали лицом к лицу, осыпая друг друга угрозами, заклинаниями и проклятиями, зажигая на небе молнии, сотрясая небо громом. Она его пугала адскими псами, еще более страшными страхами, а он твердил, что все равно возьмет с нее выкуп, ибо это его земля, его вода, его полное право. И наконец, крепко поцеловал девушку.
В тот же миг огонь в ее сердце угас, превратившись в простое тепло, а гнев в душе сменился любовью. Даже колдуньи порой поддаются чарам любви - они самые сильные. И тогда они дали друг другу клятву и через месяц поженились на том же берегу пруда. И дальше жили счастливо, полные любви. Каждый год в тот же день в разгар лета колдунья, уже немолодая, ходит к пруду и плещет ногами в воде, ожидая возмущенного лягушонка.
Ана, поглядев на заснувшую девочку, закончила сказку уже для себя - по крайней мере, так она думала. Но когда она сняла с постели покрывало, Бун накрыл ее руку ладонью.
- Неплохая история для любительницы. Должно быть, ирландская.
- Старое семейное предание, - объяснила Ана, вспоминая, сколько раз слышала историю знакомства своей матери и отца.
Бун опытной рукой расшнуровал ботинки дочки. Когда он укрыл Джесси одеялом, Дэзи с разбегу прыгнула в ноги кровати.
- Хорошо погуляли?
- Неплохо. После того как я перестал чувствовать себя виноватым за то, что оставил вас возиться с посудой… секунд через девяносто. - Он отбросил волосы со лба дочки, наклонился поцеловать ее на ночь. - Одна из самых завидных детских способностей - умение вот так вот засыпать.
- У вас проблемы?
- Мыслей много. - Взяв Ану за руку, он повел ее из комнаты, оставив, как всегда, дверь открытой. - Многие о тебе, хотя есть и другие.
- Откровенно, но не лестно. - Ана задержалась на верхней лестничной площадке. - Правда, Бун, я могу кое-что предложить… - Вспыхнула, видя его загоревшиеся глаза. - Очень слабенький, абсолютно безвредный травяной отвар.
- Я предпочел бы секс.
Покачав головой, Ана продолжала спускаться.
- Ты ко мне несерьезно относишься.
- Совсем наоборот.
- Как к травнице - я имею в виду.
- Ничего в этом не понимаю, но и не отвергаю. - Он ни за что не позволит ей сбить себя с толку. - Почему ты этим занялась?
- Всегда увлекалась. В нашей семье на протяжении многих поколений были целители.
- Врачи?
- Не совсем.
Проходя через кухню, Бун прихватил бутылку вина и бокалы. Они вышли на террасу.
- А стать врачом не хочешь?
- Не чувствую себя достаточно квалифицированной для занятий медициной.
- Очень странное утверждение для современной независимой женщины.
- Одно с другим не связано. - Ана взяла протянутый бокал. - Каждого исцелить не возможно. А я… мне тяжело видеть страдания. Мои занятия - это способ удовлетворить свои нужды и обезопасить себя. - Больше нельзя ничего объяснить. - И я люблю работать одна.
- Хорошо понимаю. Родители считают меня сумасшедшим. Занятие литературой годится, но они от меня ожидали как минимум великого американского романа. На первых порах им было очень трудно смириться со сказками.
- Они наверняка гордятся тобой.
- По-своему. Это славные люди, - медленно вымолвил Бун, сознавая, что до этого никогда ни с кем не говорил о собственных родителях. - Всегда меня любили. В Джесси души не чают, Бог свидетель. Хотя не могут понять, что мне, может быть, хочется не того, чего хочется им. Дом в пригороде, престижная игра в гольф, преданная супруга…
- Тут нет ничего плохого.
- Нет, и когда-то у меня все это было. Кроме гольфа. Не желаю провести остаток жизни, убеждая родителей, что доволен своей нынешней жизнью. - Бун коснулся волос Аны. - Разве у тебя не те же проблемы? Разве твои родители не спрашивают: "Анастасия, когда ты, наконец, познакомишься с приятным молодым человеком и заведешь семью"?
- Никогда. - Она рассмеялась в бокал. Невозможно представить, что мать с отцом когда-нибудь скажут и даже подумают нечто подобное. - Наверняка ты назвал бы моих родителей… несколько эксцентричными. - Чувствуя себя уютно, Ана запрокинула голову, глядя на звезды. - По-моему, я их ошеломила бы, если бы по-человечески устроилась и завела семью. Кстати, ты не рассказывал, что у тебя есть иллюстрация тетушки Брайны.