Ана рассмеялась и вдруг осознала, что Бун стоит рядом, прислонившись спиной к грязной плите, заставленной кастрюлями, повязанный полотенцем поверх джинсов, а она в него почти влюбилась. Как только влюбится, будет готова. Ничто ее не заставит одуматься.
- Настоящий отец-параноик.
- Отцовство и паранойя синонимы. Поверь на слово. Обожди, пока у Нэша появятся близнецы. Сразу задумается о страховании их жизни и о гигиене зубов. Ударится в панику, если кто-то чихнет среди ночи.
- Моргана его образумит. Все, что нужно отцу-параноику, это чуткая мать… - Она прикусила язык, обругала себя. - Извини.
- Ничего. Лучше не обходить на цыпочках эти вопросы. Элис не стало четыре года назад. Раны затягиваются, особенно когда остаются хорошие воспоминания. - В соседней комнате послышался грохот и быстрый топот. - И когда шестилетнее существо держит тебя в спортивной форме.
Влетела Джессика, бросилась к Ане.
- Пришла! Я уж думала, никогда не придешь…
- Ну конечно, пришла. Никогда не отказываюсь от ужина у любимых соседей.
Бун, наблюдая за ними, открыл, что головная боль стихла. Странно, подумал он, выключая плиту и готовясь накрывать на стол. Даже аспирин не пришлось принимать.
Ужин не получился тихим и романтическим. Бун зажег свечи, срезал в саду цветы, унаследованные при покупке дома. Ужинали в алькове с широким округлым окном, под песни моря и птиц. Идеальная декорация для романа.
Только никто не шептал секретов и обещаний. Вместо этого звучал смех и детский лепет. Говорили не о том, как пламя свечей окрашивает кожу Аны, подчеркивает серый цвет ее глаз, а об учебе в первом классе, о сегодняшних проделках Дэзи, о сказке, еще вызревавшей в сознании Буна.
После ужина Ана выслушала рассказы Джессики о школе, о ее новой лучшей подружке Лидии, потом вызвалась вместе с девочкой навести порядок на кухне.
- Не надо, я потом сам приберу, - отказался Бун, уютно чувствуя себя в залитом заходящим солнцем алькове, отлично помня о жутком хаосе на кухне. - Грязные тарелки никуда не денутся.
Вы готовили, - заметила Ана, поднявшись и собирая посуду. - Когда мой отец готовит, мама моет тарелки. И наоборот. Таков закон Донованов. Вдобавок кухня самое подходящее место для девичьей болтовни, правда, Джесси?
Девочка никакого понятия не имела о девичьей болтовне, но сразу заинтересовалась.
- Могу помочь. Никогда не разбила ни одной тарелочки.
- А когда девочки сплетничают на кухне, мужчинам туда вход запрещается. - Ана заговорщицки наклонилась к Джесси. - Они только мешают. - Бросила лукавый взгляд на Буна. - Предлагаю вам пройтись с Дэзи по берегу.
- М-м-м… - Прогуляться по берегу? В одиночестве? - Вы уверены?
- Абсолютно. Не торопитесь. Слушай, Джесси, когда я в прошлый раз была в городе, то приметила дивное платье. Голубое, как твои глаза, с большим атласным бантом… - Взглянув на Буна, Ана умолкла со стопкой тарелок в руках. - Как, вы все еще здесь?
- Уже ушел.
Выходя в сгущавшиеся сумерки в сопровождении скакавшей под ногами Дэзи, Бун слышал из окон легкую музыку женского смеха.
- Папа говорит, ты в замке родилась, - объявила Джесси, помогая загружать посудомоечную машину.
- Правда. В Ирландии.
- В самом настоящем замке?
- В самом настоящем, у моря. В нем есть башни, бойницы, потайные ходы и подъемный мост.
- Прямо как в папиных книжках.
- Похоже. Наш замок - волшебный дворец. - Споласкивая тарелки, Ана прислушалась к плеску воды, представляя себе спорящие и смеющиеся голоса в огромной кухне, где горит огонь в топке и славно, призывно пахнет свежим хлебом. - Там родился мой отец и братья, и отец моего отца, и отец его отца, и так далее, я даже точно не знаю.
- Если б я родилась в замке, то там и жила бы. - Занимаясь делом, Джесси держалась поближе к Ане, необъяснимо наслаждаясь запахом женщины, легким дрожанием женского голоса. - Почему ты оттуда уехала?
- Ну, это все равно мой дом, хотя иногда надо уехать, найти и обустроить свой собственный дом. Проявить свои волшебные силы.
- Как мы с папой.
- Да. - Ана закрыла посудомоечную машину, наполнила раковину горячей мыльной водой для кастрюль и сковородок. - Тебе нравится жить в Монтерее?
- Очень. Бабушка Нана говорит, что мне надоест, как только новизна исчезнет. Что такое "новизна"?
- То, что для тебя новое. - Не очень-то умно говорить подобные вещи впечатлительному ребенку. Впрочем, видно, чутье у бабушки Наны острое. - Если надоест, то вспомни, что лучше всего там, где ты есть.
- Мне нравится там, где папа, даже если он в Тимбукту меня увезет.
- Куда?
- Бабушка Сойер сказала, что он с таким же успехом мог уехать в Тимбукту. - Джесси взяла вымытую кастрюлю и с глубокой сосредоточенностью принялась вытирать полотенцем. - Тимбукту в самом деле настоящее?
- Угу. Только так заодно называют самое далекое место. Просто дедушка с бабушкой по тебе сильно скучают, солнышко.
- Я по ним тоже. Хотя разговариваю по телефону, и папа мне помогает посылать по компьютеру письма. Как думаешь, ты сможешь выйти за него замуж, чтобы бабушка Сойер перестала к нему приставать?
Сковородка, которую Ана собралась ополаскивать, плюхнулась в мыльный раствор, подняв в раковине приливную волну.
- Вряд ли.
- Я слышала, как папа упрекал бабушку Сойер, что она все время его заставляет искать жену, чтобы не быть одиноким, а я не росла бы без матери. Жутко кричал, как на меня, когда я совсем не слушаюсь, или на Дэзи, когда она сгрызла подушку. Сказал, будь он проклят, если свяжется с кем-нибудь ради того, чтобы всех успокоить.
Понятно, - кивнула Ана, крепко сжав губы, сохраняя серьезный вид. - Вряд ли ему понравится, что ты об этом рассказываешь, особенно такими словами.
- Думаешь, папа одинокий?
- Нет. Не думаю. По-моему, он очень счастлив с тобой и с Дэзи. Если когда-нибудь женится, то на женщине, которая всех вас полюбит.
- А я тебя люблю.
- Ох, солнышко! - Ана - стиснула Джесси мыльными руками и крепко поцеловала. - Я тебя тоже люблю.
- А папу?
Хотелось бы знать.
- Это совсем другое, - объяснила Ана, понимая, что ступает на скользкую почву. - Когда вырастешь, по-другому поймешь, что такое любовь. Хотя я очень рада, что вы сюда приехали и мы все подружились.
- Папа раньше никогда не приглашал даму к ужину.
- Да ведь вы здесь прожили всего пару недель!
- Я имею в виду вообще никогда. В Индиане тоже. Поэтому я и подумала, значит, вы женитесь и будете здесь жить, и бабушка Сойер отстанет от папы, и я не останусь бедной сироткой без матери.
- Не останешься. - Ана изо всех сил боролась со смехом. - Это значит, что мы друг другу нравимся и будем вместе ужинать. - Она выглянула в окно, убедившись, что Бун еще не возвращается. - Твой папа всегда так готовит?
- Вечно беспорядок устраивает, а иногда произносит такие слова… знаешь?
- Знаю.
- Это когда он за собой убирает. А сегодня он совсем в плохом настроении, потому что Дэзи разгрызла подушку, кругом летали перья, посудомоечная машина сломалась, и ему, возможно, придется уехать по делу.
- На один день многовато. - Ана прикусила губу. Действительно, не хочется давить на ребенка, но интересно выяснить. - Собирается уезжать?
- По-моему, там, где снимают кино, хотят снять его книжку.
- Замечательно.
- Он подумает. Всегда так говорит, когда чего-нибудь не хочет, но, может быть, согласится.
На этот раз Ана не потрудилась сдержать смешок:
- Видно, ты хорошо его знаешь.
Когда уборка была закончена, Джесси зевнула:
- Пойдешь посмотреть мою комнату? Я там прибрала, как велит папа, когда у нас гости.
- С удовольствием посмотрю.
По пути с кухни к просторной гостиной с высокими потолками, открытым балконом и круглой лестницей Ана отметила исчезновение упаковочных коробок. Мебель кажется обжитой и удобной, обивка в смелых и ярких тонах достаточно крепкая, чтобы выдержать шустрого ребенка.
Можно было бы поставить цветы на окне. А на каминной полке душистые свечи в медных подсвечниках. Можно разбросать кругом несколько больших пухлых подушек. И все же здесь царит домашняя атмосфера благодаря фотографиям в рамках, дедовским тикающим часам, вдохновенным эксцентричным причудам вроде каминной решетки с головами драконов, ограждающей топку, детской качалки в углу в виде единорога.
Тонкий слой пыли на камине лишь добавляет очарования.
- Кровать я сама себе выбрала, - сообщила Джесси. - А когда все устроится, выберу и обои, если захочу. А вот тут папа спит. - Она указала направо, и Ана мельком увидела большую кровать без подушек, накрытую шотландским пледом в угольно-черную клетку, симпатичный старинный комод с оторвавшейся ручкой, украшенный перьями диких птиц. - У него тут своя ванная комната с большой ванной и с душем сплошь в стекле, вода там льется со всех сторон. А у меня другая, с двумя раковинами и с такой маленькой штучкой, что похожа на унитаз, только это не он.
- Биде?
- Наверное. Папа говорит, что это причуда, и только для дам. А вот моя комната.
Плод фантазии маленькой девочки, воплощенный мужчиной, который явно знает о быстротечности и драгоценности детства. Все кругом розовое и белое, посередине кровать под пологом, окруженная полками с книжками, куклами, красочными игрушками, рядом белоснежный платяной шкаф с круглым зеркалом, детский письменный столик с разноцветной бумагой и карандашами.