Всего за 399 руб. Купить полную версию
Амбиции Кавада шли намного дальше, чем разорение сельской местности Римской империи: он хотел захватить большой город. Лучше два. В конце концов, настоящее богатство находилось именно в городах: золото, промышленное производство, рабы. Соответственно, шахиншах не пошел по низинным дорогам, по которым уже шли потоки сельских беженцев, а направился на север через горы Армении. Его первой целью стал город Феодосиополь, который он атаковал внезапно и захватил с легкостью. Далее он повернул на юг и устремился к еще более заманчивому призу. Амида, сильно укрепленный город в 80 милях от границы, массивные базальтовые стены которого возвышались над верховьями Тигра, отбил много персидских атак. И теперь Кавад не ожидал, что он станет легкой добычей. Еще до атаки городской губернатор укрепил оборону, руководствуясь целым рядом дурных знамений: нашествие саранчи, затемнение солнца, землетрясение, голод и чума. Определенно не было перспективы повторить трюк с Феодосиополем и взять Амиду внезапной атакой. Тем более что более 50 тысяч жителей, убегая от кавалерии эфталитов, нашли убежище в городе, практически удвоив его население. Хотя это сделало существование людей невыносимым, по крайней мере, не было опасений, что не хватит воинов для защиты городских стен. И действительно, оборона Амиды впоследствии стала легендой. Все, что было в городском арсенале, бросили против персов: стрелы, камни, кипящее масло. Даже женщины и дети шли на стены и кидали на головы атакующих камни. А городские проститутки насмехались над шахиншахом, выкрикивали оскорбления, когда он оказывался в поле их зрения, и оголялись перед ним.
Через три месяца настал черед Кавада смеяться последним. Отряд персов проник через канализационную трубу, проходившую под стеной, и занял внутреннюю башню. Сам шахиншах стал у подножия стены, обнажил меч и поднял в атаку армию. Персы устремились по осадным лестницам на стены и наконец ворвались в город. Охваченные триумфом и жадностью победители разорили город. Многие жители были захвачены в плен, чтобы стать рабами. Знать превратилась в заложников, а остальных безжалостно убили. Улицы заливали кровью. Десятки тысяч тел были свалены за городскими стенами, и еще долго по всей округе разносилась вонь разлагающейся плоти. Прошли десятилетия, но люди, жившие вдоль восточной границы Рима, все еще помнили страшную бойню.
Именно этого и хотел Кавад. Хотя война, которую он начал, постепенно иссякла, превратившись в кровавый тупик, а сама Амида, вскоре осажденная римлянами, в конце концов была им продана (принеся неплохой доход), шахиншах имел все основания считать, что добился своих целей. После долгих лет поражений и упадка правитель Ираншехра доказал всему миру, что краха династии не будет. Дом Сасанидов выдержал невзгоды. Но это еще не все. Кавад стремился не только возродить Персидскую монархию, но и укрепить ее, создать для нее более прочный фундамент. Все ее враги должны были четко знать свое место. В 506 г. он подписал договор с римлянами, который снова обязал цезаря выплатить Персии крупную сумму золотом. Часть ее, конечно, могла быть использована, чтобы откупиться от эфталитов, но и на этом фронте неожиданно появились многообещающие новости. Путешественники, пришедшие из дальних степей, начали приносить сведения о подъеме новых дикарей, доселе неизвестного народа, называемого турками. Таким образом, у эфталитов появились проблемы со своими же собратьями-кочевниками. Воистину велика милость Ормузда.
А тем временем Кавад принялся разбираться с внутренними проблемами Ираншехра. Хотя главной причиной его падения явилась ересь, вернувшись к власти, он не изменил своей приверженности маздакизму, даже наоборот. Трудно сказать, чем он руководствовался – убеждениями, цинизмом или и тем и другим, но остался ярым приверженцем пророка-коммуниста. Сильных следует усмирить, а огромные поместья знати и священничества – уменьшить, так будет справедливо – в этих требованиях было заключено обширное поле для реформ. Гений Кавада – или его слепота – заключался в том, что долгое время он не видел ни малейших противоречий между двумя основополагающими политическими линиями своего правления: защита и укрепление царской власти и спонсорство социальной революции. Ничто лучше не иллюстрирует успехи, которых он сумел достичь, чем судьба семьи, которая в начале его правления грозила возвыситься над всем Ираншехром – династии Карина. Таким масштабным оказалось наступление маздакитов на эту могущественную и высокомерную династию, что она не устояла. Уничтожение ее оплотов в Мидии сделало ее бессильной сопротивляться, и Кавад, желая довести дело до конца, оттеснил ее остатки на восток, подальше от резиденции царской власти. Месть сладка.
Тем не менее демонстрация могущества царской власти имеет свои пределы. Положение дома Карина, безусловно, было подорвано, он был унижен, но не уничтожен. А в это время его извечные соперники, семейство Михрана, как всегда, продолжало поставлять Сасанидам министров и генералов. Другие парфянские династии тоже процветали при Каваде. Один выдающийся военачальник – римляне его знали под именем Аспебед – сыграл видную роль при осаде Амиды. Еще больше выгоды он получил от того, что сумел уложить свою сестру в постель Кавада. Свадьба была пышной. Хотя Кавад уже являлся отцом двух сыновей от других жен, третьего, Хосрова, рожденного ему сестрой Аспебеда, отец любил больше всех. Хосров рос способным, безжалостным и смелым. Несомненно, глядя на младшего сына, Кавад видел себя в юности. Шли годы, Хосров вырос, и в результате столь открытого фаворитизма над империей нависла угроза кризиса власти. Абсолютно игнорируя традицию, утверждавшую, что отцу наследует старший сын, шахиншах принялся дергать за все ниточки, которые только мог, чтобы возвести на трон младшего. Он даже предложил взятку римскому императору Анастасию за поддержку своего кандидата. Однако эти интриги не только не показались оскорбительными консервативным элементам истеблишмента, которые всегда противились попыткам Кавада подорвать их влияние, но даже получили их активную поддержку. Дело в том, что, в отличие от Кавуса, законного наследника и ярого маздакита, Хосров был убежденным ортодоксальным зороастрийцем. Поэтому мобеды, давно отодвинутые в тень маздакизмом Кавада, сплотились вокруг юного принца. А маздакиты, вопреки очевидному желанию своего царя, поддержали законного наследника.
Таковы были предпосылки заключительного кризиса правления Кавада. К 528 г. престарелый шахиншах в полном смысле оказался загнанным в угол. Ему пришлось сделать нелегкий выбор между верой и надеждами на будущее короны. Назначить своим преемником Кавуса – значит надолго, если не навсегда, укрепить в Ираншехре маздакизм, назначить Хосрова – значит доверить трон человеку, лучше всего подходившему для укрепления царской власти. И Кавад сделал выбор в пользу любимого сына. Получив знак, Хосров начал действовать. В Ктесифоне была устроена официальная дискуссия, в процессе которой Маздак, согласно сообщениям торжествовавших мобедов, был полностью разбит. После этого показательного шоу Хосров во всеуслышание осудил учение пророка-выскочки. По всей империи прокатилась волна преследований маздакитов. Массовые убийства и конфискации быстро сделали свое дело. В источниках говорится, что в царском парке Ктесифона Хосров приказал выкопать глубокие узкие ямы, в которых закопали маздакитов головой вниз, так чтобы над землей торчали только ноги. После этого он пригласил Маздака прогуляться по парку и посмотреть новые растения. Пророк в ужасе закричал и рухнул на землю. Тогда его привели в чувство, подвесили на дереве и стали использовать как мишень для тренировки лучников Хосрова.
Правда это или нет, очевидно, что решение Кавада отказаться от своей веры стало поворотным моментом в истории Ближнего Востока. При этом потенциальные возможности маздакизма еще не были истощены. В перспективе, как продемонстрировало турбулентное и неравномерное правление самого Кавада, можно было добиться чего угодно, укрепив союз между имперской монархией и пророком, на которого снисходили откровения, если, конечно, искренне верить в то, что его устами говорит Бог. Однако будущему Ираншехра не суждено было стать маздакитским. В 531 г. Кавад умер. Хотя Кавус, устроивший резиденцию на севере империи, попытался захватить трон, он быстро потерпел поражение от младшего брата, был взят в плен и казнен. После этого Хосров провозгласил конец новых традиций и новых обычаев того, что он назвал бунтом против религии, разума и государства.
Тем не менее новый шахиншах был намерен урвать свой кусок пирога. Несмотря на восторженное отношение к традициям, нельзя было, чтобы достижения его отца пропали даром. Следовало упрочить древние иерархии и одновременно разослать по всему Ираншехру сотни инспекторов, имевших право совать свои носы во все дела, даже представителей династий. Надо было подтвердить права зороастрийских священнослужителей и, чтобы противостоять привлекательности маздакизма, сориентировать их на более внимательное отношение к нуждам беднейших слоев населения. Четыре великие парфянские династии, включая Каринидов, должны были заняться защитой четырех углов империи, и впервые шахиншах решил набрать регулярную армию, принадлежащую непосредственно короне и ею же поддерживаемую. Выполнить столь взвешенную и сбалансированную программу было нелегко даже для такого хладнокровного и решительного человека, как Хосров. От ее выполнения зависело будущее не только Сасанидов, но и всего Ираншехра.