Всего за 58 руб. Купить полную версию
Беседин взял карту и стал прокладывать пальцем воображаемые линии.
- Ну, дорогой, - опять не выдержал Свенссон, - при таком курсе лодка должна была пройти под Борнхольмом и попутно сделать невероятные географические открытия!
Карл Андерссон выразил сомнение в том, что оба офицера находились в момент аварии на одном и том же судне, потому что разошлись между собой по курсу на расстояние не менее 50 километров.
В ответ Беседин смущенно пожал плечами.
Шведы поняли, что от замполита большего добиться невозможно, и опять пригласили Гущина. Отвечая на дополнительные вопросы, он рассказал, что до места аварии лодка 2 часа шла в надводном положении с продутыми цистернами. (Беседин несколькими минутами раньше заявил, что в цистернах находилась вода.) Опять было отмечено расхождение в показаниях: если лодка вошла в шхеры с балластом в цистернах, значит, командир лодки опасался мелей. Шведы также вспомнили о том, как Аврукевич при первой встрече с Карлом Андерссоном рассказывал, что масляное пятно на поверхности воды появилось после продувки балласта. Гущин сказал, что с борта лодки водолазов не спускали, а старший на борту в свое время говорил противоположное.
Когда с момента начала опроса прошло примерно 7 часов, Карл Андерссон заявил:
- На сегодня хватит, продолжим работу завтра.
Шведы уличили советскую сторону в некоторых несоответствиях в изложении ее версии о причинах и обстоятельствах захода лодки в карлскрунские шхеры, но получить однозначные доказательства в пользу своей так и не смогли. Однако они не теряли надежды добиться своего на следующий день.
Нам было ясно, что второго опроса капитана 3 ранга Гущина быть не должно, поскольку он не предусматривался договоренностями, достигнутыми накануне в Стокгольме, но полностью исключать такую возможность не могли, потому что рассерженные шведские военные могли пойти и на нарушение собственных обязательств.
С тревожным настроением мы попрощались с Гущиным и Бесединым, которых должны были доставить обратно на уже снятую с мели лодку, и сразу после этого тоже тронулись в обратный путь в Карлскруну.
…Что же происходило в это время на лодке, пока ее командир присутствовал на встрече со шведскими экспертами?
В 14.14 Туру Виделлю, 58-летнему капитану 2 ранга, находившемуся на борту буксира "Карлсхамн", доложили, что русские на подводной лодке выпустили красную ракету и продублировали сигнал бедствия по радио. При этом были соблюдены все необходимые формальности, в том числе подводники указали точные координаты местонахождения своей лодки. Это было рассчитано явно не на шведов, потому что дюжине шведских судов, окруживших лодку в Гусином проливе, и без этого было ясно, где она находится. В проливе, защищенном близлежащими островками от порывов ветра, достигавшего 30 м/с, вода "кипела" белыми барашками. Низкие плотные облака, словно дым лесного пожарища, заслонили солнце, и вокруг стало темно, как поздним вечером. Можно было себе представить, что сейчас творилось в открытом море.
Виделль бросил взгляд на лодку: амплитуда ее колебаний с носа на корму значительно увеличилась. Из рубки он увидел, как Аврукевич поднялся на мостик лодки и стал энергично размахивать руками, призывая начать спасательные работы.
Сигнал "SOS" - всегда сигнал бедствия и призыв о помощи, даже если он исходит от подводной лодки, без спроса зашедшей в акваторию базы. Поэтому Тур Виделль сразу позвонил на пункт управления войсками южного оборонительного района полковнику Карлосу Данквардту и доложил о принятом сигнале. Полковник поставил в известность Леннарта Фошмана, а тот по цепочке - Бенгта Шубака в Стокгольме. Начальник штаба обороны, не согласовывая свое решение с главкомом Льюнгом, тут же отдал приказ начать операцию по снятию лодки с грунта.
На катере береговой охраны сигнал бедствия приняли в то же время, что и на базе, и тут же вступили в контакт с Аврукевичем, чтобы узнать, что послужило причиной для экстренного призыва о помощи. Капитан 1 ранга пояснил шведам, что из-за сильной качки имеются протечки электролита аккумуляторных батарей, и на лодке возникла опасность взрыва.
А Тур Виделль, которому было поручено снятие лодки с мели, уже отдавал распоряжения о начале спасательных работ.
В это время пост радиолокационного наблюдения военно-воздушных сил южного укрепрайона доложил, что корабли русского отряда, державшиеся до сих пор на рейде базы, приближаются к шведской границе с явным намерением перейти ее. У шведских военных началась форменная паника. Все подразделения были приведены в состояние боевой готовности, чтобы отразить вторжение русских, которые, по всей вероятности, услышали сигнал бедствия с U-137 и спешили ей на помощь, поскольку шведы пассивно наблюдали за тем, как она погибает.
В карлскрунской истории с советской подводной лодкой, пожалуй, наступил один из самых драматических моментов. Главком Л. Льюнг доложил обстановку Т. Фельдину, и тот дал жесткое указание защищать границу во что бы то ни стало. К. Данквардт отдал приказ береговой артиллерии приготовиться к стрельбе боевыми снарядами.
Обстановку разрядил патрульный катер береговой охраны, вышедший навстречу русскому отряду. Подойдя к границе, шведы увидели, что никаких крейсеров под флагом с серпом и молотом и в помине нет. Дежурная служба пункта радиолокационного наблюдения укрепрайона приняла за них… мирные западногерманские торговые суда. Немцы прошли сквозь строй советских кораблей, отделились от них и показались на экранах радаров, чтобы испытать на прочность нервы шведских военных. Гражданские лица - на сей раз из береговой охраны - в который раз доказали, что в критической ситуации шведские военные ведут себя, мягко говоря, не вполне адекватно. Достаточно было выстрелить хотя бы одному шведскому орудию, и трагедии было бы не избежать. Страх и сверхусердие - плохие помощники в деле.
…По радио Виделль спросил Аврукевича, готовы ли на лодке продуть балласт? Тот ответил утвердительно. Для того, чтобы смягчить качку корпуса лодки, в ее кормовые цистерны перед штормом была принята вода. Теперь нужно было приподнять корму, чтобы попытаться стащить ее с грунта.
При первой попытке буксира "Карлсхамн" стащить корму лопнул буксировочный трос. Его прикрепили снова, и теперь лодку тянули два буксира: "Карлсхамн" с кормы и "Ахилл" с носа. Но лодка по-прежнему стояла на месте.
Тогда Аврукевич предложил опять заполнить водой кормовые цистерны, чтобы приподнять нос.
Шведский спецназ в боевой готовности
- Давай, - согласился Виделль и повторил попытку. На сей раз лодка медленно стала сползать с грунта кормой вперед и скоро оказалась свободной. Чтобы предотвратить попытку ухода - шведы боялись, что лодка может запустить моторы и на глазах всей спасательной флотилии шведов беспрепятственно удрать к своим в открытое море, - Виделль отдал команду "Ахиллу" подтянуть корпус лодки носом внутрь пролива, а малому буксиру "Гермес" встать поперек пролива, преграждая лодке путь на свободу.
- Есть ли у вас течь на борту? - Осведомился Виделль у Аврукевича.
- Нет. Всё о'кэй, - ответил тот.
После снятия лодки с мели Виделль посетил ее и был с энтузиазмом встречен экипажем. Виделль давно понял, что Аврукевич - никакой не политрук, а высокопрофессиональный строевой офицер, в совершенстве владеющий судовождением. Между ними уже до этого установились короткие отношения, они перешли на "ты" и звали друг друга "Йозеф" и "Тоссе".
Они обсудили дальнейшее место стоянки лодки внутри Гусиного пролива, но не достигли согласия относительно закрепления лодки на отведенном месте. Аврукевич предлагал бросить носовой якорь, а корму закрепить тросом за буй, швед же, следуя инструкциям Фошмана, настаивал на том, чтобы с кормы и носа лодки были заведены швартовы к буям. Спор скоро стал бесполезным, потому что сама ситуация подсказала, что Аврукевич был прав, и Виделль отдал нужные распоряжения своим подчиненным.
…Возвращение советских офицеров на лодку было обставлено по всем правилам ведения психологической войны. На сцену выступил пресс-атташе ВМС Швеции Свен Карлссон. К месту посадки Гущина и Беседина в вертолет он созвал группу избранных представителей СМИ, чтобы дать им возможность насладиться "тотальной" шведской победой над супердержавой и показать всему миру, насколько она уязвима в своей мирной пропаганде.
Когда группа опроса сошла с катера на берег, ее встретил свет ярких прожекторов, вспышки фотокамер и торжествующие вопли журналистов. Журналистов, которые якобы мешали шведским военным осуществлять расследование в спокойной обстановке и которых они обещали не допускать на маршруте доставки советских офицеров к месту опроса и обратно.
Гущин с Бесединым спокойно прошли сквозь толпу и заняли места в вертолете.
- Удивительно элегантный офицер, - заметил один из присутствующих журналистов, наблюдая за командиром подлодки.
Выйдя из вертолета, Гущин и Беседин снова миновали строй измазанных сажей спецназовцев и под торжествующими взглядами Данквардта и его окружения заняли место в катере, готовящемся доставить их на борт лодки, ждущей их уже в совсем другом месте.
- Надеюсь, капитан 2 ранга остался доволен моими ответами? - Спросил А. Гущин Карла Андерссона через переводчика.
- Да-да, - поспешил заверить швед. - Вполне доволен.