- Не убеждает меня, что у людей, ворочающих деньгами чистые руки. Все-таки меня чему-то научили в университете. Закон гласит: Нет ни одного состояния в основе которого не лежал бы хотя бы один грязный доллар. И нет ни одной крупной денежной операции, в результате которой обошлось бы без жертв. Конечно, не таких, как у этих бандитов. - Дикси кивнула на экран телевизора - санитары убирали с окровавленного асфальта тела пострадавших.
- Погоди, ты что-то знаешь? - насторожился Эжен. - Что тебе известно о делах отца?
- Делах отца? - Дикси не могла сообразить, куда клонит Скофилд. Эрик Девизо был фанатом своей работы, а в остальном, думаю, не лучше других. Принципиальный и чистоплотный чиновник, играющий миллионами, как шахматными фигурками. Мне кажется - сражения в сфере бизнеса были для отца абстракцией.
Эжен надул щеки, раздумывая.
- Уфф! - он с шумом выдохнул воздух. - Выходит, ты очень плохо знала своего отца, девочка.
После недолгих препирательств, Скофилд рассказал жене все.
Эрик Девизо не был послушным и осмотрительным чиновником. Неудержимое тщеславие толкало его на безрассудства - ещё бы - ведь директор "Конто" считал себя потомком Цезарей! Он непременно должен был осуществить в банковской сфере нечто грандиозное, cоздав свою, невиданную по масштабам финансовую империю. Он продумал и подготовил все очень тщательно.
В тот роковой год Эрик Девизо совершил крупное правонарушение, рискнув изъять из фондов банка большую сумму, должную сыграть в его операции роль запала. Далее процесс разорения соперников и перехода их капиталов в руках Эрика должно было идти по закону цепной реакции. Но господина Девизо подвело плохое знание людей - единственный человек, которого он должен был посвятить в свой замысел, cообщил совету директоров банка о хищении.
Секретное собрание приняло гуманное решение - Эрик лишался директорских полномочий и погашал долг за счет личных средств. Все двенадцать членов Совета директоров присягнули о неразглашении преступления господина Девизо, заключив с ним джентльменское соглашение. На утряску своих личных дел Эрик попросил десять дней. Канун Рождества смягчил разъяренных пайщиков. С учетом былых заслуг, Эрик был отпущен домой, подписав документ с принятым соглашением.
В тот же вечер он продумал до детали план отступления, решив уйти из жизни вместе с женой. Возможно, он рассказал все Патриции перед тем, как сметая дорожные столбики в первый час нового года, ринуться с обрыва в непроницаемую ночную тьму… Мне, как заместтелю, Эрик оставил письмо, умоляя сохранить причину его смерти втайне и помочь Сесили продать принадлежавшее семье имущество.
- Бабушка продала все… Она сказала, что вложила эти деньги в благотворительность… - Дикси все ещё не верила услышанному.
- Сесиль Аллен не хотела омрачать твою память об отце. Но… Но он сам распорядился по другому. Он оставил мне письмо для тебя и просил передать его Дикси "когда она станет достаточно взрослой, что бы понять меня".
- Я? Понять!? Да что я могу понять? Неудачливый бизнесмен опозорил свое имя и, в сущности, убил мою мать!
- Я думаю, Патриция добровольно приняла решение уйти из жизни вместе с мужем.
- Но она была так счастлива! Мама покупала платья, делала прическу, готовясь к "свадебному путешествию!"
- Прочти письмо, милая. И детали встанут на свои места. - Эжен протянул Дикси конверт.
- Нет. Лучше оставим все как есть. Я ничего не спрашивала у тебя, а ты ни о чем не рассказывал. - Подойдя к камину, она бросила письмо в огонь. Прощай, Эрик. Все остается по старому. Я всегда буду думать, что ты действительно полюбил нас - меня и маму в те рождественские дни. И никогда не примирюсь со случайностью, убившей тебя в самом начале… В начале новой, такой счастливой и долгой жизни.
…В память о родителях Дикси воздвигла два солидных "надгробия" придумала две версии их кончины, которыми пользовалась попеременно, в зависимости от настроения. Первая из них была невинна и абсолютно чудесна: Эрика просто-напрост посетило озарение. Он вдруг понял, что такое настоящее счастье, счастье быть удачливым мужем чудесной женщины и любящим отцом красивой дочери. Судьба-злодейка подложила бомбу в самый неподходящий момент - Эрик нелепо погиб в самом начале новой, радостной жизни. В этом варианте образ отца был подобен юродивому на полотнах примитивистов: святая сумасшедшинка в светлом взоре и ни капельки правдоподобия. Вторая "версия-памятник" служила Дикси в часы уныния, когда хотелось верить, что в роду Девизо скрывается нечто роковое, значительное. Здесь Эрик выступал неким лихим героем - азартным растратчиком, сбежавшим от скуки чиновничьей жизни, чтобы гульнуть напоследок. Хоть на один прощальный миг, он бросил в огонь жарких страстей себя и возлюбленную Пат. Вспышка озарения ценою в жизнь.
Вторую годовщину свадьбы супруги отмечали в доме на Ривьере, пригласив множество гостей. Впервые за все время замужества Дикси, избегавшая прежних знакомств, пригласила своих давних друзей, преимущественно, именитых и состоявших некогда в её любовниках. Гостям было выделено цело крыло виллы и предлагался комфортабельный отдых. Но приехать смогли не многие. Алана Дикси не звала, а Чак Куин вообще не ответил на приглашение. Дикси ждала его до последнего, чувствуя, что вот-вот ворвется на празднество прямо с дороги запыленный, очаровательный в своей простодушной бесцеремонности Чарли.
Накрытые в саду столы блистали изысканной сервировкой, на специально сооруженной маленькой эстраде играл оркестр, в подсвеченном изнутри бассейне бурлили пенистые струи. Провернувший накануне удачную финансовую операцию, Эжен был в ударе, Дикси напряжена до предела, прислушиваясь к отдаленным голосам и автомобильным гудкам у гаражей.
Супруги представляли собой достойную пару, поддерживая непринужденный тон в разномастной компании. После торжественной части с произнесением поздравительных речей гости разбились на отдельные группы, связываемые в единое целое снующими с подносами официантами.
В саду зажглись фонари, мягко освещая кусты и деревья, фасад трехэтажной виллы с высокими окнами, свидетельствуя о богатстве и преуспевании. А моря совсем не было видно - за аллей кипарисов будто натянули бледно сиреневый занавес. Мерцающие крохотными огоньками корабли, казалось, двигались между землей и темнеющим небом - сказочные насекомые, живущие в темных кипарисовых кронах. Гости хозяйки дома под предводительством Кармино Римини (того самого итальянского продюссера, рукой и сердцем которого пренебрегла Дикси) затеяли игру в жмурки с пикантными фантами: проигравший снимал что-либо из одежды. Игра продолжалась не более полу часа, но пара мужчин уже осталась в одних трусах, скинув на траву все части вечерних костюмов. С дамами оказалось сложнее, приходилось довольствоваться украшениями, перчатками, шарфами, медленно подбираясь к платью. Кармино, привезший с собой сильную, как Диана юную американскую спортсменку, начисто забыл об отказах Дикси.
Спортсменка громко хохотала, щеголяя в одних трусиках, Кармино источал довольство, ловя сладострастные взгляды мужчин, ласкающие со всех сторон, его девочку.
Дикси удалось сбежать. Она стояла в тени кустов олеандра, глядя на печально-известный бассейн странными глазами. Выпитое шампанское не принесло облегчения - стало одиноко и страшно. Интуиция обманула - Чак не приехал.
Ее мутило от сознания никчемности всей этой затеи с празднеством. Гости казались пошлыми ничтожествами, от которых хотелось поскорее избавиться. Обидным казалось и то, что сегодня она была, явно, неотразима, придав своему облику чуть больше фривольности, чем было принято в кругу Эжена. Длинное вечернее платье из тонкой серебристой сетки позволяло видеть все её тело, просвечивающееся сквозь блестящую пелену. Освобожденная от бюстгальтера грудь выглядела неестественно-роскошной, вздымая чересчур откровенную ткань. Распущенные волосы, подхваченные с одного бока алмазной заколкой, вились до самых лопаток.
- Ненавижу! - она с силой метнула в мраморный борт бассейна хрустальный бокал. Дикси ненавидела всех и особенно себя - запутавшуюся в противоречивых желаниях. Милейший Скофилд опостылел, но ещё менее привлекательно выглядели сейчас обломки её бывшего мирка, забавляющиеся раздеваньем.
- Ох, слава Богу, ты одна! Представляешь, они чуть не сорвали с меня платье. - возмущалась Эльза Ли, запахивая на ходу разъехавшуюся по шву узкую юбку. Давнишняя приятельница Дикси оказалась в Каннах, где случайно встретилась с Кармино и узнав про торжество у Дикси решила сделать сюрприз.
- Мне так хотелось порадовать тебя, милая. Ведь знаю, как приятно помянуть юные безрассудства, а у нас есть что вспомнить! - Она странно закудахтала, cтараясь не растягивать сжатый бантиком рот.
Бывшая Офелия, бывшая супруга бразильского нефтяного магната никогда не отличалась ни талантом, ни умом, ни вкусом. К тому же, она слишком наивно примазывалась к Дикси с воспоминаниями о молодых забавах. Разница в возрасте обеих женщин составляла не менее пятнадцати лет, но Эл сочла теперь возможным забыть о ней. Прибыв на банкет "сюрпризом", Эльза Ли считала себя чуть ли не героиней вечера, демонстрируя обществу виртуозно выполненную косметическую операцию и нового мужа - почти мальчишку, cмахивающего на латиноамериканского жиголо. На неподвижном кукольном лице Эльзы с гладко натянутой кожей, застыло, как маска, выражение чарующей наивности и юной радости жизни.
Весь вечер Эльза пыталась завладеть Дикси, приготовив сногсшибательный рассказ о своем замужестве.
- Прелестная заколка, - в качестве вступления проворковала она, любуясь сверкающими в волосах Дикси камнями. - Это стразы?
- Разумеется бриллианты, Эжен не любит фальшивок - профессиональный принцип. Тем более - в юбилейном подарке. - Дикси откинула назад пышные завитки.