- Шлюха, - бросил отец ей вслед и обернулся: - Не при тебе будет сказано. На кой черт ты притащила сюда этого иностранца?
- Папа, ты же сам его пригласил!
- Ты видела, как она на него смотрит? Как на племенного быка!
Я угрожающе предупредила:
- Не трогай Пола!
- Очень нужен мне твой Пол…
- Прекрасно! Хоть ты не будешь иметь на него виды!
Опомнившись, отец небольно хлопнул меня:
- Сейчас выдеру! Она все-таки твоя мать.
Оглянувшись в сторону кухни, он виновато поежился:
- Как-то неудобно вышло… Именно сегодня, а?
- Ничего, пап. Они ведь такие сдержанные, эти британцы. Ты же видел - он и бровью не повел.
Отец вздохнул:
- А все равно как-то неловко… Как будто всю Россию опозорили.
Я с упреком сказала:
- Ты ни с чего завелся, пап. Подумаешь, какой-то мужик признался в любви! Это же хорошо, что наша мама еще такие чувства вызывает.
- Еще! - хохотнул он. - Да она и в семьдесят лет будет кружить головы.
- Хотелось бы верить.
- Ах, вот как! А мне что прикажешь делать?
Осознавая степень собственного нахальства, я посоветовала:
- Ухаживать за ней получше. Особенно, когда всякие европейцы рядом крутятся. Они народ обходительный.
- Она меня любит, - вдруг спокойно сказал отец.
- Чего ж ты тогда?
- А ей было приятно.
Он довольно улыбнулся и потрепал меня по щеке. Потом вдруг спросил, как старая подружка:
- Твой-то тебя ревнует?
Я расхохоталась ему прямо в лицо. Но отец не обиделся. Смотрел на меня и улыбался, счастливый и помолодевший. И все еще без штанов.
- Пап, ему не к кому меня ревновать. Я кроме него никого не вижу.
- А я это заметил, - согласился он. - Еще в больнице. Мне даже как-то обидно стало. Он ведь старше меня!
- Это ты на год старше, - возмутилась я его забывчивости. - Я ведь говорила!
Он миролюбиво щелкнул меня по носу:
- Ну ладно, ладно… Дай я хоть брюки надену… Ты пойди, проверь, чем они там занимаются.
Это было глупо, и мама наверняка рассмеялась про себя, когда я появилась на кухне. Зато Пол так откровенно обрадовался, что я мысленно поблагодарила отца. Похоже, он резал хлеб впервые в жизни - такие уродливые куски у него получались. Я забрала нож и усадила его на табурет, потому что нога у него, наверное, уже отваливалась. Но стоило маме унести салаты, как Пол тут же притянул меня на колено и забормотал, целуя в шею:
- Я скучал. Я так скучал!
- Пол, мы расстались на пять минут!
Он пожаловался, дыша в ухо:
- Я чуть не умер. Пять минут - это очень долго. Завтра ты пойдешь со мной в школу? Я не смогу один.
- Пол, ты сумасшедший! У меня же собаки, дети.
- Скажи им: нет. Ты умеешь. Скажи, пожалуйста. Тебе нужны деньги? У меня есть. Бери сколько надо.
Вспомнив о Рэе, я угрюмо сказала:
- Ничего мне не надо…
Пол несколько раз быстро поцеловал меня:
- А это?
- Ты - искуситель.
- Да, - он горделиво засмеялся.
- Ты сам говорил, что здесь нельзя целоваться. Со вздохом отпустив меня, он удрученно сказал:
- Когда ты будешь, как твоя мама, тоже полюбишь молодого. И он подарит тебе сердце.
- Ох, Пол, что говорить об этом! Еще двадцать лет впереди.
- Двадцать лет, - повторил Пол и сразу как-то постарел от этих слов.
Я шагнула к нему и прижала к животу его смешную голову. И так мне хотелось поклясться ему, что нет в мире силы, способной оторвать нас друг от друга… Но это был запрещенный прием. Никто не знает своего будущего. Я не могла сказать ему ложь, даже если она зовется святой.
Вернулась мама, предупредительно закашлявшись на пороге кухни. Но и после этого она старательно не смотрела на нас первые минуты и обращалась к плите, кухонному столику и окну. Голос у нее так и вибрировал от возбуждения. Может, они с папой вели себя в комнате не лучше нас? Я впервые чувствовала себя с родителями на равных, будто из-за Пола приблизилась к ним по возрасту. Это было немного странное, но, в общем, приятное состояние.
- Риту ждать не будем, - объявила мама холодильнику. - Она только на деловые обеды не опаздывает.
Пол спросил меня глазами, о ком идет речь. И тут же к нам вошла, точно материализовалась, сама Рита - младшая сестра моего отца.
"Помянешь дьявола, он и появится", - мелькнула у меня непрошеная мысль.
В семье считалось, что мои способности - от нее. Рита была художницей. Но не того психопатического склада, как большинство художников, и я в том числе, а представителем новой формации. Она успешнее всех в нашей семье вписалась в постперестроечную действительность. Несколько лет назад она буквально за пару месяцев овладела английским и вернула неслыханную доселе в наших краях деятельность по развитию международных контактов. В то же время она перестала писать сама и занималась только организацией выставок за рубежом, подписанием контрактов и прочей "ерундой", как я называла это про себя. Несколько раз Рита и меня пыталась вовлечь в свою работу, но я набралась духа и заявила, что для меня такое предложение оскорбительно. Я не собираюсь заниматься коммерциализацией искусства, потому что она равносильна его смерти. Рита едко усмехнулась и отступила.
Сейчас ей не было и сорока, а выглядела она еще моложе. Мама, вздыхая, приговаривала: "Вот что делают с женщиной деньги…" Мужа Рита называла - "мое прикрытие", и утверждала, что деловая замужняя женщина - это как боеспособная армия, обеспеченная крепким тылом. Меня эти слова коробили, тем более, что Андрей всегда был мне симпатичен. Он казался таким же неприкаянным, как и я, и так же не мог найти себя в жизни. Только вот он был на восемнадцать лет старше, и надежды у него оставалось совсем немного.
Отец пригласил сестру на случай, если у Пола возникнут трудности в общении. Однако он недооценил способности Пола слушать с заинтересованным видом, даже когда не понимаешь ни слова. Объяснялся же он простыми фразами и мог легко обойтись без посторонней помощи.
Все это пришло мне в голову, когда вошла Рита, и я не без тревоги проследила взгляд Пола. Это для меня она была тетушкой не первой молодости, а для него - очень даже… Но Пол повел себя безупречно. С улыбкой пожав протянутую руку, он вежливо поздоровался, сказал еще несколько ничего незначащих слов и обернулся ко мне. Очевидно, Рита оказалась не в его вкусе: черты у нее были крупные, тяжеловатые, несколько мужские, а выражение лица - решительное, будто она каждую минуту шла на приступ. А может, Пол и в самом деле любил меня так, как говорил.
- Наконец-то вам будет с кем пообщаться! - радостно воскликнула мама, точно до этого Пол не проронил ни слова.
Он вопросительно поглядел на меня. Пришлось пояснить, хотя это не доставило мне удовольствия:
- Моя тетя в совершенстве владеет английским.
- Ну уж! - энергично отмахнулась Рита. - Не в совершенстве, конечно… Вы из какой части Англии? А, из Лондона. И родились там? А где учились?
Было заметно, что Пол несколько ошеломлен ее манерой забрасывать собеседника вопросами. Мыто к этому давно привыкли. Чтобы облегчить его задачу, а может, чтобы просто покрасоваться, Рита перешла на английский, и я заметила скользнувшую по губам Пола ироническую усмешку. Очевидно, с произношением у нее было не все в порядке. Но Пол что-то отвечал, все больше оживляясь, и у меня стало нехорошо на душе - я-то не могла увлечь его разговором.
Словно почувствовав это, мама хлопнула в ладоши и резко закричала:
- За стол! За стол!
Мне показалось, что она позаимствовала эту манеру из какого-то фильма, вот только названия я не помнила. Нас с Полом посадили напротив, и я внезапно поняла, почему в кино влюбленные так и норовят коснуться друг друга под столом. Мне так мучительно хотелось вытянуть ноги, что у меня даже мышцы заболели и заныла поясница. Этого нельзя было делать, иначе мы опять начали бы задыхаться прямо на глазах у всех. Я, не отрываясь, смотрела на Пола, а он то и дело поглядывал на меня, словно спрашивал: "Ну? Что ж ты? Не можешь дотянуться?" И в то же время пытался как-то общаться с моими родителями, которые за столом держались с подчеркнутой церемонностью, будто задались целью переплюнуть всю английскую аристократию.
Когда пришло время подавать второе, мама вызвала меня на кухню и, притворив дверь, возмущенно зашептала:
- Слушай, что он с тобой сделал? Ты так пожираешь его глазами, что мне даже страшно становится! Неужели он такой…
Она продолжила фразу жестом. Было заметно, что маме просто не терпится все выведать, все-таки Пол был ее возраста, даже чуть старше.
- Такой, - подтвердила я, не решившись посвятить ее в подробности.
- Ну надо же, - вздохнула она. - И где ты его только откопала? Он богатый?
- Вроде не бедный.
- Ты проверила, он точно не женат?
- Мама, как это можно проверить?!
- Разве у них в паспортах нет графы "семейное положение"?
Она уже начинала раздражать меня, и в то же время я понимала, что мама просто обязана проявить заботу. К тому же она действительно любила меня, несмотря на то, что я всегда доставляла ей много хлопот. Впервые учительница посоветовала сводить меня к психиатру, когда мне было не больше десяти. "Ваша девочка видит то, чего не видят другие дети", - заявили маме. На это она гордо ответила: "Выходит, моя дочь - гениальна!"