~ ~ ~
Чтобы я расслабилась, Кинг заставил меня лечь на узкую кровать. Он начал поглаживать мои ступни и ноги, пальцы и руки. Когда он массировал и скользил своими сильными теплыми руками по моей коже, я изо всех сил старалась не думать о том, что его прикосновения были настолько живыми, настолько чувственными и вызывали полное восхищение, но в отличие от моих ощущений, мой разум размышлял о том, должны ли прикосновения призрака так ощущаться?
Но чем больше я старалась не зацикливаться на эффекте физического контакта с Кингом, тем больше мое тело реагировало - зажигаясь, как зажглось бы тело любого человека.
Да, без сомнения, Кинг не обычный призрак. Или мужчина. Даже в заточении он продолжал источать соблазнительную, мужественную силу, которая сводила меня с ума.
Я думаю, он тоже это почувствовал, потому что когда я начала извиваться, уговаривая мое тело этого не делать, он издал тихий глубокий стон.
- Это может быть труднее, чем я ожидал, - сказал Кинг.
Нет ничего труднее, чем пытаться расслабиться в подвале Вауна, когда твои ноги массирует призрак, который собирается убить тебя, надеясь помешать, чтобы тебя подвергнули пыткам, а затем убили другие люди.
Ну да, - типа пошутила я, а он неодобрительно проворчал.
- Постарайся сосредоточиться на своем дыхании.
Что ты снова собираешься сделать?
- То, что ты уже испытывала прежде.
И что же это?
- Я собираюсь в тебя войти.
Мой правый глаз приоткрылся.
- Прости?
Он улыбнулся той очаровательной, восхитительно соблазнительной улыбкой, от которой на каждой его щеке появлялись ямочки.
Эээ… Эта улыбка на меня не подействует.
Я села напротив него, нос к носу.
- Я не имею в виду секс, если ты подумала о нем.
Тогда, что он имел в виду?
- Я собираюсь… - он откашлялся. - Я собираюсь войти в тебя, как я сделал в ту ночь в Эдинбурге.
Что? Нет!
- Другого пути нет, Миа.
Для чего это нужно? Сделать мне больно?
Потому что той ночью в Эдинбурге я испытала на себе всю силу боли Кинга. Это было похоже на то, что по моим венам пустили битое стекло.
Кроме того, разве ты не сказал, что Ваун забрал твои силы?
- Некоторых моих способностей меня лишить нельзя. Они идут в комплекте с бесплотностью, - он нахмурил свои красивые черные брови и почесал свою черную бородку.
Почему ты постоянно так делаешь?
- Как? - спросил он.
Чешешь подбородок, когда я бросаю тебе вызов или заставляю задуматься над чем-то.
- Правда?
Разве я не говорила тебе, что стала это замечать? Вот откуда я знаю, что с тобой происходит.
- Что-то пошло не так. Я не могу войти в тебя, не разделив с тобой боль моего проклятья. Однако если я не покажу тебе правду - ты умрешь с сомнением в сердце. И кольцо не подействует.
Что ты хочешь мне показать?
- Мои воспоминания.
Ты не можешь просто рассказать мне о том, что ты хочешь, чтобы я увидела?
- Слова могут солгать. Воспоминания - нет.
В любом случае не все помнят вещи такими, какими они были на самом деле.
- Верно. Каждый видит свою собственную версию истины, но эта единственная истина, известная мне.
Я не могу Кинг. Это было слишком…
- Ужасно?
Я кивнула.
- А я чувствовал себя великолепно.
Я смотрела на него и задавалась вопросом… Почему?
- Потому что, - он выпрямился.
Внезапно я заметила в его глазах этот взгляд. Взгляд, который я хорошо знала. Сердитый взгляд. Он появлялся, когда Кинг был готов потерять самообладание.
Он крепко схватил меня за плечи и встретился со мной глазами.
- Прости, Миа, но другого пути нет.
~ ~ ~
Когда Кинг заполнил все мое тело, я почувствовала, будто лезвия бритвы входят в мои руки и ноги. Я хотела закричать. Хотела крикнуть ему, чтобы он остановился, но не могла даже пошевелиться.
Вот каково это - быть одержимой? Или это причиняет такую боль, потому что он проклят?
И, Божечки, я снова оказалась там, в нем, снова жалея его где-то в глубине сознания. Как вообще можно жить с такой агонией? Всего несколько минут с ней было достаточно, чтобы свести любого человека с ума. Я хотела впиться ногтями в свое сердце, чтобы все это быстрее закончилось. И в тот момент, когда я отчетливо поняла, что Кинг пытается успокоить меня, мне захотелось вцепиться в его спину, как это делала Хейн. Я ненавидела его в тысячи раз больше, чем кого бы то ни было.
Как ты можешь так со мной поступать? - подумала я.
Я должен, - ответил он.
И пока я в своей голове корчилась от боли, то чувствовала, как энергия Кинга проникает в самые темные уголки моей души. Я почувствовала его боль. Не видела ничего, кроме фиолетового цвета. Когда я почувствовала, как вибрирует и дрожит каждая клеточка моего тела, я ощутила, какое острое наслаждение он испытывает от такой интимной близости со мной. Для него это было лучше, чем секс. Как я поняла, что это было еще бОльшей тайной, чем сам Кинг? Просто. И он был в экстазе.
В своих мыслях я на него зарычала. Как он смеет наслаждаться этим? Как смеет!
Я почувствовала покалывание, как будто Кинг ласкал меня под моей кожей, пытаясь успокоить, пытаясь заставить принять эту агонию и оттолкнуть ее.
Это не помогало!
Божечки, я надеялась, что он может меня слышать. Ласки под моей кожей, скорее всего, были самым неприятным ощущением, которое я когда-либо испытывала. Конечно не считая того, что в данный момент мною владел богатый, соблазнительный, мертвый король.
Ласки прекратились, и затем я почувствовала, как он начал копаться в моей голове. Вот чего он добивался? То же самое он делал в прошлый раз, в Эдинбурге. Он искал что-то внутри меня.
Мне трудно сказать, сколько длилась его охота за сокровищами, или когда он остановился, потому что крики в моей голове длились слишком долго, но наконец, он добился своего.
Кинг? Что ты делаешь?
Постарайся расслабиться, - сказал он.
Его голос был очень слабым. Скорее это было отдаленное эхо, а не голос Кинга.
Затем я почувствовала, будто бы теплое одеяло покрывает мое сознание.
Я уже умерла?
Нет. Ты не умерла. Просто оставайся спокойна, - скомандовал он.
Божечки! Это было ужасно странно. Кинг, казалось, успокоился и расслабился внутри меня.
Что происходит? - спросила я.
Это…
Я стояла на небольшом стадионе. Высоко в небе светило яркое солнце, опаляя мою голую спину, воздух был пропитан запахами пота, океана и грязи. Меня оглушил рев толпы, восседающей на трибунах, расположенных ярусами вокруг. Мужчины подняли свои мечи высоко в воздух и скандировали мое имя.
- Драко! Драко! Драко!
- Пожалуйста, опусти меч, брат, - умолял я, ведь я знал, что кто-то отравляет сознание Каллиаса.
Другой причины, по которой он бросает мне вызов за трон, не было. Ведь Каллиас был моей кровью. Моим братом-близнецом. Моим самым верным другом. Но кто-то добрался до него, хоть я и не знал, кто именно.
Наверное, Боги презирают тебя.
Но я старался быть хорошим королем для наших людей, быть справедливым и добрым. Я решительно спрятал истинные черты своего характера: мстительность, злобу, безразличие, потому что, как сказал мой отец, именно так поступал хороший король. Перед тем как умереть, отец научил меня смирению и дисциплине. Он научил меня быть терпеливым и милостивым, но самое главное - он показал мне, как взять на поводок мою "темную сторону" и проявлять жестокость только, когда это необходимо.
Толпа скандировала мое имя снова и снова, и я знал, что те, кто в этот момент молчат, болели за Каллиаса. Глупцы! Они понятия не имели! Если бы не моя лояльность к моему народу, я бы с удовольствием позволил Каллиасу забрать мою голову, потому что его убийство в тот момент, могло превратить мою жизнь в сущий ад из мучений. Но я отмел это в сторону. Для них. Я не мог позволить Каллиасу править. Независимо от того, что за зло им управляет, оно сделает его жестоким и мстительным королем-тираном. Долг превыше всего. На первое место я ставлю свой народ.
- Каллиас, я прошу в последний раз. Брось эти глупости.
Его ответом был поднятый меч.
- Да будет так, - прошептал я. - Пусть Боги помилуют мою душу.
С каждым взмахом моего меча сердце становилось более черным, более безобразным. Я выпустил наружу свой мрак, гнев, ярость, которые прятал для своих злейших врагов. Каллиас быстро выдохся и именно тогда я понял, кто отравил душу моего брата.
Женщина, которой я отдал свое сердце, которую обожал и любил с тех пор как мы были детьми. И в тот момент мне стало понятно, что я больше не смогу держать свою ярость в клетке. Монстр был выпущен на свободу.
Я взмахнул мечом и наблюдал, как голова моего брата упала в грязь.
Когда Хейн подбежала и вскрикнула от ужаса, меня полностью охватила ярость. Это сделала она, как она смеет плакать? Я проклинаю тебя, Хейн, ты будешь чувствовать вкус крови Каллиаса вечно.
Я зачерпнул грязь, смешанную с его кровью и заставил ее проглотить то, что она натворила.
Тьма теперь твоя вечная спутница, Хейн. Ты никогда не познаешь счастья, только смерть будет жить рядом с тобой.
За один день Хейн уничтожила двух людей, которых я любил больше всего на свете.