– Все это с тобой, – я обвела красноречивым взглядом доказательства своих предположений, – сделал мужчина? Я права?
– Права.
Я охнула. То ли от боли в плече, что продолжала возрастать и становилась острее, то ли от ужасного осознания, что моя сестра выросла.
– Это… – облизала враз пересохшие губы и отважилась на еще один слишком личный вопрос, раз уже начала тянуть за нить, – … был твой первый раз?
Сестра отрицательно покачала головой, нервно отерла заметно вспотевшие ладони и затряслась. Я не смогла выдержать нового потока ее слез и сорвалась на истерический визг.
– Тебя изнасиловали? Маша! Скажи мне кто он! Он взял тебя силой? – я не смогла сдержать поток вопросов, а потом и грязных ругательств, что выпрыгнули изо рта следом.
Машка округлила глаза. И сделала то, что я никак не ожидала от нее в такой напряженный момент.
Рассмеялась.
– Господи, нет! – наконец выдохнула она, отсмеявшись. – Марта, нет! Конечно, он меня не насиловал. Все было по… обоюдному согласию. Откуда тебе только такое в голову взбрело?
Не удалось скрыть удивление. И действительно, откуда? Я поежилась и скривилась в недоумении, уходя от ответа. Не объяснять же подлинную причину своих страхов за нее?! Чем дольше смотрела на раскрасневшееся лицо сестры, тем отчетливее понимала, что стала рабой собственного прошлого. Почему вдруг я решила, что если такое когда-то случилось со мной, то и Машка обязательно должна пройти через подобное?
А вдруг это просто страсть? Ну, подумаешь… Разве сейчас сексуальные игры редкость?
Только что-то все равно не складывалось.
Если Машку никто не насиловал, то почему я отчетливо вижу следы ссадин и синяков? Результат грубых "ласк", который отпечатался на коже сестры, я еще могла списать на необузданную страсть, но вот ее поведение… Слишком странное для дев… женщины, удовлетворенной во всех планах. В том числе и сексуальном. Вот и сейчас радостный огонек, что на мгновение зажегся в ее покрасневших от рыданий глазах – погас, а на лице вновь застыло виноватое выражение.
– Тогда я ничего не понимаю, – призналась я. – Что с тобой?
Машка помолчала, спрятала взгляд, но ответила, хоть и с неохотой.
– Я виновата. Я так виновата!
– В чем?
– Я не должна с ним спать. Это неправильно!
Против воли я рассмеялась. Дурочка! Моя глупая дурочка! Она стыдится?
– Машка, любви нет в списке смертных грехов.
Сестра упрямо качнула головой, волосы непослушной волной рассыпались по плечам.
– Есть, если он – чужой мужчина.
– В смысле? Он женат?
Показалось, что оторви мне сейчас руку, не ту, что продолжала захлебываться болью, а другую, здоровую – не заметила бы. Слишком жестоким был холод, который затопил душу с признанием сестры. Слишком свежи воспоминания об измене отца.
Все было слишком в ту ночь.
– Почти, – приглушенно ответила Машка. – У него есть невеста и скоро свадьба.
– Тогда, какого черта?! Мария, какого черта?!
Машка подпрыгнула на унитазе. Ее глаза расширились, может от удивления, а может от страха, который я точно заметила в глубине зрачков. Я вновь сорвалась на крик. Не помню, какой раз за последний час.
– Да потому что я люблю его! Как ты не понимаешь? А она – нет!
– Откуда такая уверенность?
– Знаю, – вздернула подбородок Машка. – А еще она не спит с ним! А если и спит, то ведет себя так холодно, как рыба! И он каждый раз приходит за страстью ко мне! Ко мне! А я… я каждый раз надеюсь, что он останется, но…
Машка горестно всхлипнула и словно обессилев, уронила голову на ладони. Во мне что-то дрогнуло.
Жалость?
Сочувствие?
Понимание?
– Он уходит к ней. Раз за разом, после секса, просто молча встает и… уходит! – В голосе сестры слышались нескрываемые нотки отчаянья, боли, тоски. Захотелось утешить, обнять, приласкать так, как я привыкла делать с детства. – Что мне делать? Марта, я чудовище!
Сказать, что ее признание выбило почву из-под моих ног – ничего не сказать. Оно было сродни цунами, снежной буре, торнадо… Хотя, любой природный катаклизм позавидовал бы той разрушительной силе, что обрушилась на мою голову в унисон с Машкиным голосом.
Моя сестра не девственница.
Моя сестра оказалась намного больше похожа на отца, чем я ожидала.
Изменница.
Похитительница чужого счастья.
Но разве я была вправе ее судить?
Я?
Если кто-то в этой крохотной комнате и был монстром, то точно не Маша.
– Мы что-то обязательно придумаем, – пообещала я. – Не плачь.
Я потянулась и заботливо утерла ее слезы. На душе стало заметно теплее от улыбки, что осветила родное лицо.
До того момента, пока боль в плече не достигла своего апогея. В глазах потемнело, я качнулась на пятках и стала заваливаться назад. Вскрикнула.
Машка среагировала быстро. Даже слишком быстро для пьяной. Или она уже давно таковой не являлась? Сестра ухватила меня за руки и потянула, пытаясь удержать.
Боль ударила в голову. Запульсировала в висках. Я захлебнулась в собственном крике.
Машка разжала пальцы. Я завалилась на спину.
Лоб покрылся испариной.
Но как только она меня отпустила – стало легче.
– Девки, чай готов! – прозвучал довольный Ларкин голос над головой.
Мутным взглядом я попыталась отыскать его обладательницу. С первого раза ничего не вышло.
– Ты побила Мэри Поппинс? – тонкие брови соседки взметнулись и удивленно выгнулись.
Сфокусировав взгляд на ее заостренном лице, я выдохнула. Ко мне вернулось ощущение реальности.
Машка фыркнула:
– Еще чего! Кажется, у нее что-то с рукой.
Ларка кивнула, ее губы разрезала широкая ухмылка. Было странно наблюдать, как исказились знакомые черты. Наверняка от того, что я смотрела снизу вверх, распластавшись у ног соседки.
– Мэри Поппинс пыталась отыскать в себе Рэмбо и выломать дверь, – откровенно насмехаясь, сказала Ларка. – Поиск не дал результатов. Дверь не пострадала.
Машка рассмеялась:
– А вот гордость наверняка!
– Перестаньте обе! Как вам не стыдно издеваться над бедным, больным человеком! – простонала я, приподнимаясь на одном локте.
Ларка нахмурилась, уперла костлявые руки в бока.
– Дай я посмотрю, что там у тебя.
И прежде, чем я сумела воспротивиться, Ларка нагнулась и потянула ткань футболки с ноющего плеча. Футболка треснула. Соседка присвистнула. Машка побледнела.
Я медленно повернула голову. Впилась взглядом в непонятный, острый холмик, что возвышался в районе плеча. Кожа блестела от напряжения. Почти багровая – она напоминала мне подгнивший помидор.
Тошнота подступила к горлу.
– Кажется, у тебя вывих, – деловито прокаркала соседка.
– Что?
Ларка со знанием дела придвинулась ближе, присела на корточки. Ее холодные пальцы дотронулись плеча. Меня пронзила молнией.
– Что ты делаешь?! – выкрикнула я, пытаясь отползти.
Крохотная туалетная комната не давала должного маневра для побега.
– Я вправлю, – заверила Ларка.
– Не надо. Пусть само как-нибудь, – смалодушничала я.
– Марта, – укоризненно прищелкнула языком Машка.
– Я ей не доверяю! – пискнула, косясь в сторону соседки.
Ларка громко хмыкнула:
– Четыре года доверяла, а тут вдруг резко исчерпался мой лимит?
– Четыре года ты не посягала на мое тело, – слабо воспротивилась я, понимая, что несу полный бред. Она ведь только хочет помочь! – Здесь другое! Пойдемте лучше чай пить!
– А плечо?
– Само заживет! – криво улыбнулась я. – Рассосется.
– Поппинс, не буди во мне зверя! – хрипловатым тоном предупредила соседка. – Я медицинские курсы недавно прошла! Я знаю, что делать!
Если Ларка ходила на курсы с такой же внимательностью, как училась, то я останусь без руки. И это в лучшем случае.
– Может, не надо? – я прижала здоровую руку к груди.
Сердце трепыхалось напуганным воробушком.
– Машка, держи ее! – скомандовала Ларка и угрожающе двинулась вперед.
Теплые руки сестры сомкнулись на моей талии. От неожиданности я прикусила губу. До крови.
В тот момент, когда Ларка дернула больную руку на себя, а из моих глаз брызнули искры, под оглушительный хруст кости… тетя Валя проснулась.
Оказалось, ее сон не был таким уж и крепким.
***
– Почему ты молчишь? Это правда? – взревел Сергей и выбил меня из внезапно нахлынувших воспоминаний.
– Ты что, оглох? Да я совершенно не знаю толком этого Данила – он просто новый одногруппник!
– Димыч видел, как этот хмырь провожал тебя до общаги!
Сергей окончательно решил меня добить нелепым упрямством.
Сил для убеждения в собственной правоте – не осталось. Да и кого я пыталась обмануть? Мне совершенно не хотелось доказывать беспочвенность его подозрений. Вновь и вновь. Вновь и вновь. Вновь.
Вся эта безумная гонка по замкнутому кругу изрядно вымотала. Иссушила меня изнутри.
Возможно, если Сергею дать повод весомее для ревности – он сам меня бросит? Потому как в том, что первой уйти жених не позволит – не сомневалась.
Я усмехнулась.
Сергей скорее придушит меня голыми руками, чем отпустит.
В этом я также ни на каплю не сомневалась.
Рядом прошелестела крыльями стайка голубей. Повернулась, провожая их взглядом. Птицы облетели вокруг площади и опустились на брусчатку возле университета. Они курлыкали, отпихивали друг друга от корок хлеба, жадничали.