– Ах, я как раз смотрю, что это заметка трёхлетней давности. Может, он уже успел закончить школу. У тебя голова не кружится?
– Пока нет.
– Ты сейчас где?
– Лесли! Всё ещё на Дюк стрит. Я иду так быстро, как только могу.
– Окей, мы будем разговаривать, пока ты не окажешься перед вашей дверью, а потом ты немедленно поговоришь с матерью!
Я поглядела на часы.
– Она ещё не вернулась с работы.
– Тогда ты подождёшь, пока она не вернётся, и непременно с ней поговоришь, поняла? Она знает, что делать, чтобы с тобой ничего не случилось. Гвен? Ты меня поняла?
– Да. Поняла. Лесли?
– А?
– Я рада, что ты у меня есть. Ты лучшая подруга в мире.
– Ты как подруга тоже ничего, – откликнулась Лесли. – Я имею ввиду, ты сможешь приносить мне из прошлого крутые вещи. Какая подруга может такое? И если нам в следующий раз надо будет готовиться к очередной дурацкой контрольной по истории, ты всё изучишь прямо на месте!
– Если бы не ты, я просто не знала бы, что делать. – Я понимала, что это звучит довольно жалобно, но я так себя и чувствовала.
– Можно ли, собственно, выносить из прошлого предметы? – спросила Лесли.
– Без понятия. В самом деле, не имею ни малейшего представления. В следующий раз я просто попробую. Кстати, я на Гросвенор сквер.
– Значит, ты уже скоро будешь дома, – с облегчением сказала Лесли. – Кроме этого поло, в Гугле ничего нет про Гидеона де Вильерса. Зато куча всего о частном банке Вильерсов и адвокатской конторе Вильерсов в Темпле.
– Да, это должны быть они.
– Голова не кружится?
– Нет, но спасибо за вопрос.
Лесли откашлялась.
– Я знаю, что тебе страшно, но это всё очень круто. Я имею ввиду, это настоящее приключение, Гвен! И ты там в самой гуще!
Да. Я в самой гуще. Вот дерьмо.
Лесли была права: нет никаких причин предполагать, что мама мне не поверит. Мои "истории про призраков" она неизменно выслушивала с надлежащей серьёзностью. Я всегда могла прийти к ней, если вдруг чего-нибудь пугалась.
Когда мы ещё жили в Дареме, меня месяцами преследовал признак одного демона, который, собственно говоря, должен был нести службу каменной горгульи на крыше собора. Его звали Азраэль, и он выглядел как помесь человека, кошки и орла. Когда он заметил, что я его вижу, он пришёл в такой восторг от возможности с кем-то пообщаться, что стал ходить (и летать) за мной по пятам, болтать не смолкая и даже собирался ночевать в моей постели. Когда я преодолела свой первоначальный страх (у Азраэля, как у всех горгулий, была довольно-таки жуткая морда), мы постепенно стали друзьями. К сожалению, Азраэль не смог переехать со мной из Дарема в Лондон, и мне по сей день его не хватало. Немногочисленные демоны-горгульи, которых я видела здесь, в Лондоне, были скорее несимпатичными существами, они Азраэлю и в подмётки не годились.
Если мама мне поверила насчёт Азраэля, то она поверит и про перемещение во времени. Я дожидалась подходящего момента, чтобы поговорить с ней. Но подходящий момент всё никак не наступал. Едва она вернулась домой, как ей пришлось разбираться с моей сестрой Каролиной, которая вызвалась приютить на летние каникулы классный террариум вместе с классным талисманом, хамелеоном по имени Мистер Бин. И хотя до школьных каникул было ещё несколько месяцев, эту дискуссию отложить было, видимо, нельзя.
– Ты не можешь приютить Мистера Бина, Каролина! Ты же знаешь, что бабушка запретила животных в доме. А у тёти Гленды аллергия.
– Но у Мистера Бина нет никакой шерсти, – сказала Каролина. – И он всё время сидит в своём террариуме. Он никому не помешает!
– Он помешает бабушке!
– Значит, бабушка глупая!
– Каролина, так не пойдёт! Здесь никто не разбирается в хамелеонах! Представь себе только, мы что-нибудь сделаем не так, и Мистер Бин заболеет и умрёт!
– Нет, не умрёт! Я знаю, как за ним ухаживать! Пожалуйста, мама! Разреши мне его взять! Если я его не возьму, его снова заберёт Тэсс, а она всегда хвастается, что она любимица Мистера Бина!
– Каролина, нет!
Четверть часа спустя они всё ещё спорили – даже когда мама отправилась в ванную и закрыла за собой дверь, Каролина встала перед дверью и продолжала напирать:
– Леди Ариста даже не заметит! Мы протащим террариум в дом, когда она куда-нибудь уйдёт! Она же не бывает в моей комнате!
– Можно ли человеку по крайней мере в туалете посидеть спокойно? – крикнула мама.
– Нет, – заявила Каролина, которая могла прицепиться как репей. Она перестала канючить только тогда, когда мама пообещала ей лично похлопотать за Мистера Бина перед леди Аристой.
Пока мама и Каролина дискутировали, я вытаскивала жвачку из волос моего брата Ника.
Мы сидели в швейной. У него на голове болталось примерно полкило жвачки, но он не помнил, как она туда попала.
– Но ты же должен был это заметить! – сказала я. – Мне, к сожалению, придётся отрезать пару прядей.
– Ничего страшного, – ответил Ник. – Можешь отрезать сразу все. Леди Ариста говорит, что я выгляжу как девочка.
– Для леди Аристы как девочка будет выглядеть каждый, чьи волосы длиннее спичечной головки. Жалко стричь так коротко твои прекрасные кудри.
– Они отрастут снова. Остриги всё, ладно?
– Маникюрными ножницами не могу. Это тебе надо в парикмахерскую.
– Ты сможешь, – доверительно сказал Ник. Он, очевидно, забыл, как я однажды уже постригла его маникюрными ножницами, после чего он стал похож на только что вылупившегося птенца грифа-стервятника. Мне тогда было семь лет, а ему четыре. Его локоны мне были нужны для парика. Парик у меня, правда, не получился, но зато я заработала один день домашнего ареста.
– Лучше не надо, – сказала мама. Она вошла в комнату и забрала на всякий случай ножницы из моих рук. – Если уж стричься, то у парикмахера. Завтра. Сейчас пора спускаться к ужину.
Ник застонал.
– Без паники! Сегодня леди Аристы нету. – Я улыбнулась ему. – Никто не будет к тебе придираться из-за жвачки. Или из-за пятна на свитере.
– Какого пятна? – Ник оглядел себя. – Вот гадость, это наверняка гранатовый сок. Я и не заметил. – Бедный малыш, весь в меня.
– Я же говорю, никто не будет ругаться.
– Но сегодня же не среда! – удивился Ник.
– И тем не менее они уехали.
– Круто!
Ужины в присутствии леди Аристы, Шарлотты и тёти Гленды обычно проходили довольно напряжённо. Леди Ариста критиковала неподобающие манеры Ника и Каролины (а иногда и тётушки Мэдди), тётя Гленда постоянно интересовалась моими отметками, тут же сравнивая их с Шарлоттиными, а Шарлотта улыбалась своей мона-лизиной улыбкой, отвечая на все вопросы неизменной фразой "Вас это не касается".
Мы бы с удовольствием уклонялись от этих ежевечерних сборищ, но бабушка настаивала на том, чтобы собирались все. Отсутствовать имел право только тот, у кого была какая-нибудь инфекция.
Еду готовила миссис Бромптон, которая приходила к нам всю неделю с понедельника по пятницу и занималась также и бельём. (По выходным готовили попеременно тётя Гленда и мама. Нас с Ником ужасно огорчало, что мы не могли заказать пиццу или еду у китайцев).
По средам, когда леди Ариста, тётя Гленда и Шарлотта отправлялись на уроки мистерий, ужины проходили куда более непринуждённо. И мы были в восторге, что сегодня, хотя был только понедельник, атмосфера за ужином будет как в среду. Не то чтобы мы за столом хлюпали, чавкали или икали, но мы могли перебивать друг друга в разговоре, ставить локти на стол или затрагивать темы, которые леди Ариста считала неподходящими.
К примеру, хамелеонов.
– Тётя Мэдди, тебе нравятся хамелеоны? Тебе бы не хотелось завести одного? Совершенно смирного?
– Ну… э-э-э… ну да, вот сейчас, когда ты спросила, я вдруг подумала, что мне всегда хотелось иметь хамелеона, – ответила тётушка Мэдди, щедро накладывая себе на тарелку картофель с розмарином. – Непременно.
Каролина расцвела.
– Возможно, твоё желание скоро сбудется.
– От леди Аристы и Гленды есть известия?
– Твоя мать звонила после обеда и предупредила, чтобы мы их не ждали к ужину, – ответила тётушка Мэдди. – Я от всех от нас выразила огромное сожаление – надеюсь, никто не против.
– Конечно! – Ник захихикал.
– А Шарлотта? Она уже...? – спросила мама.
– Пока нет. – Тётушка Мэдди расправила плечи. – Но они ожидают этого с минуты на минуту. У бедной девочки всё время кружится голова, а сейчас ещё и началась мигрень.
– Её и в самом деле жаль, – заметила мама. Она отложила вилку и с отсутствующим видом уставилась на стену с деревянной обшивкой, которая напоминала своим видом паркет – словно кто-то перепутал стену с полом.
– А что случится, если Шарлотта вообще не переместится во времени? – спросила я.
– "Рано или поздно это произойдёт!" – сказал Ник торжественным бабушкиным голосом.
Все засмеялись – кроме мамы и меня.
– Ну а если нет? Если они просчитались и у Шарлотты этого гена вообще нет? – спросила я.
Ник на сей раз передразнил тётю Гленду:
– "Ещё ребёнком по Шарлотте было видно, что она рождена для высокого. Её нельзя сравнивать с вами, обычными детьми".
Опять все рассмеялись. Кроме мамы.
– Почему ты спрашиваешь, Гвендолин?
– Просто так… – я колебалась.
– Я же тебе объяснила, что никакая ошибка невозможна, – сказала тётушка Мэдди.
– Да, потому что Исаак Ньютон гений и не может ошибиться, – ответила я. – А зачем Ньютон вообще рассчитывал Шарлоттин день рождения?
– Тётя Мэдди! – мама поглядела на неё с упрёком.
Та поцокала языком.