- Я принял решение дождаться той, которая предназначена для меня.
- И ты действительно думаешь, что это я? - Она улыбнулась, глядя на него. - Ты несчастный глупец.
И все–таки она его допекла.
"Господь Иисус, я, наверно, не так Тебя понял. Она не может быть той единственной, которую Ты приготовил для меня".
Он может так до конца жизни убеждать ее. Ему хотелось схватить ее, хорошенько встряхнуть и доказать, что она глупая; а она стояла перед ним и улыбалась, словно смогла, наконец, выявить его сущность и повесить ярлык.
Михаил окончательно вышел из себя.
- Если ты хочешь так, пусть будет так. - Он распахнул дверь и выскочил в коридор. Спустился по лестнице на первый этаж, прошел мимо казино, толкнул входную дверь и вышел на улицу. Продолжая быстро шагать, он надеялся, что холодный вечерний воздух охладит его заведенные чувства.
"МИХАИЛ…"
"Забудь, Господь! Просто забудь, что я просил жену! Я не так уж сильно в ней нуждаюсь". "МИХАИЛ…"
"Я уж лучше останусь холостяком". "МИХАИЛ, ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ…"
Он продолжал быстро шагать по улице. "Боже, ну почему именно она? Скажи мне. Почему не скромная, порядочная девушка, нетронутая до самой брачной ночи? Почему не боящаяся Бога вдова? Боже, пошли мне тихую женщину, добрую и терпеливую, которая могла бы работать со мной бок о бок в поле, сеять, обрабатывать посеянное и собирать урожай! Женщину, у которой будет грязь под ногтями, но не будет грязи в крови! Женщину, которая сможет родить мне детей или у которой уже будут дети, если Ты не дашь мне собственных. Почему Ты повелел мне жениться на проститутке?"
"ЭТО ТА ЖЕНЩИНА, КОТОРУЮ Я ДЛЯ ТЕБЯ ИЗБРАЛ".
Михаил остановился, раздраженный.
- Я не пророк! - бросил он в темнеющее небо. - И я не один из Твоих святых. Я обычный человек!
"ВЕРНИСЬ И ЗАБЕРИ ЕЕ".
- Ничего не получится! Это все было ошибкой. "ВЕРНИСЬ".
- Она хороша для секса, о, в этом я уверен. Но она сможет дать мне только это и ничего больше. Ты хочешь, чтобы я за этим вернулся? Я никогда не смогу получить от нее что–то большее, чем несчастные полчаса ее времени. Я поднимаюсь к ней с надеждой, а ухожу в полном поражении. Где же Твоя победа? Ей все равно, вернусь я или нет. Она даже пытается передать меня другим, словно я… Нет, Господь. Нет! Я всего лишь еще один безликий человек в длинной очереди таких же безликих мужчин в ее жизни. Это не может быть Твоим планом! - Он поднял кулак. - И уж точно, я не об этом просил!
Он провел руками по волосам.
- Она очень ясно все объяснила. Я могу пользоваться ей и получить все, что захочу. С головы до ног. За исключением сердца. Я всего лишь мужчина, Господь! Неужели Ты не знаешь, что я чувствую рядом с ней?
Начался дождь. Холодный дождь, который все усиливался.
Михаил стоял посреди темной, грязной дороги в миле от города. Дождь хлестал его по лицу. Он закрыл глаза.
- Спасибо, - произнес жестко. - Огромное спасибо. - Горячая от гнева кровь быстро бежала по венам. - Если Ты хочешь таким способом остудить меня, это не слишком хорошо получается.
"ИСПОЛНИ МОЮ ВОЛЮ, ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ. ИЗ ВОД МНОГИХ Я ИЗВЛЕК ТЕБЯ, Я ИЗБАВИЛ ТЕБЯ И ВЫВЕЛ ТЕБЯ НА МЕСТО ПРОСТРАННОЕ, И ПОСТАВИЛ НОГИ ТВОИ НА КАМНЕ. ВЕРНИСЬ ЗА НЕЙ".
Но Михаил прикрылся злобой, как щитом.
- Нет, я больше не могу. Последнее, чего я хочу в жизни, это женщина, которой все безразлично. - Он опять пошел по дороге, направляясь к конюшне, где оставил своих лошадей.
- Плохое время для поездок, мистер, - заметил конюх. - Приближается буря.
- Время такое же, как всегда, к тому же мне до тошноты надоело это место.
- Как и всем нам.
Дорога, по которой Михаил выезжал из города, шла мимо "Дворца". Пьяный смех и громкая музыка еще больше рассердили его. Проезжая, он даже не взглянул на ее окна. Зачем? Она, скорее всего, работает. Как только он вернется к себе в долину и сможет забыть это бесовское отродье, все снова станет на свои места.
И в следующий раз, когда он станет молиться Богу о жене, он будет намного конкретнее просить, что ему нужно.
Ангелочек стояла у окна, когда Осия проезжал мимо. Она узнала его, хотя он ссутулился, укрываясь от ливня. Она ждала, что он посмотрит на ее окна, но он даже не повернул голову в ее сторону. Она глядела на него, пока он не скрылся в темноте.
Что ж, наконец, она добилась своего и смогла прогнать его. Она хотела этого с самой первой встречи.
Так почему же она чувствует себя так, словно у нее отобрали что–то очень ценное? Разве она не рада, что, наконец, от него избавилась? Он не будет больше сидеть в ее комнате и говорить, говорить, говорить - пока ей не начнет казаться, что она вот–вот сойдет с ума.
Сегодня он назвал ее Ангелочком. Ангелочек! Она приложила к стеклу дрожащую руку. От пальцев холод пробежал по всему телу. Она прижалась лбом к стеклу и слушала, как по нему барабанит дождь. Звук падающих капель напомнил ей лачугу в порту и мамину улыбку перед смертью.
"О, Боже! Я задыхаюсь. Я умираю".
Ее трясло с головы до ног. Она опустила занавеску. Может быть, это единственный выход. Смерть. Если она умрет, никто больше не будет ее использовать.
Она села на кровать и притянула колени к груди. Прижавшись лбом к коленям, она стала убаюкивать себя. Зачем он пришел к ней? Ведь она уже приняла то положение вещей, в котором вынуждена находиться. Она пыталась прорваться. Почему он решил разрушить ее внутренний покой? Она сжала ладони в кулаки. Она не могла выбросить из головы Михаила Осию, который уезжал из города сквозь пелену дождя.
Подступило ужасное, гнетущее чувство, что она только что упустила свой последний шанс.
5
Смерть стоит у порога.
Я, как человек, который жаждет увидеть свой дом, проведя многие годы в пленении.
Папирус из Древнего Египта
Буря продолжалась много дней. Дождь, подобно слезам, стекал по стеклам, смывая с них грязь и рисуя удивительные образы внешнего мира. Ангелочек работала, спала и смотрела из окна на низенькие хибарки, палатки, светящиеся тысячами светлячков до самого рассвета. Нигде не было видно зелени. Только серость и грязь.
Анри заканчивал готовить завтрак, но есть не хотелось, и еще больше не хотелось сидеть за одним столом с другими девушками и слушать очередную перебранку и нытье.
Дождь усиливался, и вместе с ним пришли воспоминания. Она вспомнила их с мамой игру в дождливые дни. Всякий раз, когда начинался дождь, в лачуге становилось холодно, и мужчины шли в другие места, где было уютнее, - в гостиницы или бары, а Роб оставался с ними. Мама усаживала Сару к себе на колени и укрывала одеялом. Сара любила бури, потому что в такие дни мама принадлежала только ей. Они вместе смотрели, как большие капли соединялись в ручейки и сбегали по стеклу. Мама рассказывала о своем детстве. Эти были добрые и счастливые рассказы. Мама никогда не говорила о том, как ее отец отказался от нее.
Она никогда не вспоминала Алекса Стаффорда. Но когда она вдруг затихала, Сара понимала, что ей на память пришло что–то очень плохое и ей очень больно. Мама крепко прижимала к себе Сару и убаюкивала, напевая песенку. "В твоей жизни все будет иначе, - говорила она и целовала Сару. - Все будет по–другому. Вот увидишь". И теперь Ангелочек увидела.
Вырвавшись из воспоминаний о прошлом, она опустила занавеску и села к столу, покрытому скатертью. Она засунула воспоминания обратно, в самый потаенный угол души. Лучше пустота внутри, чем боль.
Осия не вернется. После их последнего разговора не вернется. Она крепко зажмурилась, ее маленькие руки сжались в кулаки. Зачем она вообще о нем вспоминает? "Пойдем со мной. Будь моей женой". Конечно, до тех пор, пока он не устанет от нее и не отдаст кому–то другому. Как это делал Хозяин. Как получилось с Джонни. В жизни ничего не меняется.
Она легла на кровать и с головой укрылась тонким одеялом. Она вспомнила, как зашивали простыню, в которую была завернута мама, вспомнила ее безжизненное улыбающееся лицо и ощутила внутреннюю пустоту. Если когда–то у нее была надежда, то сейчас все умерло, иссякло. Не осталось ничего, за что можно было ухватиться. Все рушилось.
- Я все смогу сама, - произнесла она в окружавшей ее тишине и будто услышала смеющийся голос Хозяина, который говорил с насмешкой: "Конечно, ты сможешь, Ангелочек. Так же, как и в прошлый раз".
Кто–то постучал в дверь, и она вернулась к действительности, отвлекаясь от мрачных воспоминаний.
- Могу я войти, Ангелочек?
Она поздоровалась с Лаки. Подруга напоминала ей маму - с той лишь разницей, что Лаки напивалась, чтобы быть счастливой, а мама - чтобы забыться. Сейчас она не была пьяна, но принесла с собой бутылку и два стакана.
- Ты долго не появлялась, - сказала Лаки, садясь на кровать. - У тебя все в порядке? Ты не больна? Может, что случилось?
- Все нормально, - ответила Ангелочек.
- Ты не вышла к завтраку, - продолжала Лаки, водружая на стол бутылку и стаканы.
- Мне не хотелось есть.