Их серебристо-серые глаза полны животного голода. Я говорю себе - успокойся. Всё, что может случиться, не случится в одночасье.
- Видишь, насколько ты продвинулся, Р? - говорит Джули. - Я знаю, что иногда тебя одолевают сомнения, но посмотри на них и посмотри на себя. Никто и никогда не догадался бы, кем ты станешь.
Как всегда она чересчур великодушна, но я принимаю похвалу. Учитывая, что я, кажется, обманул нашего спасителя, в её словах может быть доля правды.
Нора открывает заднее окно.
- Остановись. Мы залезем в машину.
- Мне не нравится дистанция, - Эйбрам не отрывает глаз от дороги. - Потерпите ещё пару миль.
- Эй! Эта часть города принадлежит мёртвым. Я чувствую себя здесь приманкой для акул. Тормози.
Он проезжает еще два квартала, а потом заворачивает в крытую парковку. Пока мы выбираемся из пикапа, я вижу, как он внимательно прислушивается. Интересно, что он больше боится услышать: голодные стоны моих ребят или рокот вертолётных винтов?
Джули прыгает на пассажирское сиденье, не обращая внимания на нехватку места для ног.
- Итак, - говорит она, пристально разглядывая Эйбрама, пока мы с Норой кое- как пытаемся поместиться на заднем сиденье. - Ты готов поговорить?
Эйбрам делает медленный выдох.
- Все пристегнулись?
Колени Норы упираются ей в грудь, а мои мне в подбородок.
- Даже если мы попадём в аварию, то всё равно никуда не денемся, - отвечает Нора.
Эйбрам выруливает из гаража и едет на юг по шоссе, пробираясь сквозь автомобильный мусор. Дождь барабанит по лобовому стеклу, превращаясь в жирные брызги.
- У Перри не было брата, - говорит Джули.
- Он плохо меня помнил. Когда мы виделись в последний раз, ему было пять лет. Наша мать не любила говорить о людях, которых мы потеряли. Говорила, что нужно жить настоящим, - он ухмыляется. - Очень удобная точка зрения, когда теряешь сына.
Джули медлит.
- Что случилось?
- Как обычно. Монстры нападают, люди умирают, семьи разделяются.
Некоторое время я бродил неподалёку, пытался самостоятельно найти их, потом меня подобрала Аксиома. Прежняя Аксиома, которая тогда ещё была всего лишь отрядом ополчения и только выходила на рынок.
Я подаюсь вперёд.
- А какие они сейчас? Кажется, вопрос его разозлил.
- Другие.
- Они люди?
Судя по его взгляду, я обеспечил себе статус идиота.
- Кем ещё они могут быть, чёрт возьми?
Джули пытается вернуть беседу в прежнее русло.
- Ты вырос среди них? Под их опекой?
Он медлит, потом хихикает и переключает внимание на дорогу.
- Думаю, можно сказать и так. Дикий ребёнок, воспитанный волками.
- Тогда почему бы тебе не вернуться к ним? - Нора скрещивает руки на груди. - Зачем ты нам помогаешь?
Впереди рассыпалась и перегородила дорогу одна из множества куч сплющенных автомобилей. Эйбрам включает полный привод и направляет машину через груду кузовов. Они, словно смятые пивные банки, ожидают дня переработки, который никогда не наступит.
- Если ответить коротко, то я думал, что нашёл свою семью, - дворники протирают лобовое стекло, но дождь снова заливает его. Мир из мягкой размытости вспыхивает отвратительной ясностью и обратно.
- В течение многих лет я находил подсказки, которые указывали на Каскадию. Когда я услышал, что мы переезжаем в Убежище, то попросил задание. Я понимал, что шансов мало, даже если учесть, что у меня был свободный доступ к сотням заключённых - простите, я хотел сказать, гостей - и через несколько дней я уже собирался всё бросить. И тут этот парень… - он тычет пальцем в мою сторону. - Этот парень произнёс его имя. Посмотрел прямо на меня и сказал: "Перри".
В машине наступила мрачная тишина.
- Не волнуйтесь, - добавляет он. - Я знаю, что он мёртв.
- Откуда? - тихо спрашивает Джули.
- Разве моё лицо повергло бы вас в такой шок, если бы он был жив? Как по- моему, это очевидно.
Снова тишина. Я готовлюсь к страшному вопросу: "А как он умер?" Но сейчас Эйбрам меня щадит.
- Я полагаю, мои родители тоже погибли, - говорит он, глядя через лобовое стекло.
Джули кивает.
Губы Эйбрама вытягиваются в тонкую линию.
- Так что это моё решение.
Мы поднялись на холм на шоссе, и теперь на горизонте позади нас видно Стадион. В заднем окне я вижу, как он удаляется, превращаясь в серый мираж за струями дождя.
- А если ответить длиннее? Эйбрам не отвечает.
- Ты предал Аксиому и просрал свою жизнь только ради того, чтобы поговорить с человеком, который мог знать твоего брата?
Я вижу его глаза в зеркале заднего вида. Они такие знакомые. Близко посаженные и карие, как у Перри. Но взгляд жёсткий, словно у него было несколько дополнительных веков, а не лет.
- Нет, - отвечает он и выезжает из леса по маленькой, никак не отмеченной тропе.
* * *
Улица похоронена под толстым слоем гниющих листьев. Свет от фар скользит по ветхим домам с заколоченными окнами и выпотрошенным автомобилям, утонувшим в высокой траве. Наверное, дома выглядели также ещё до апокалипсиса.
- Куда мы едем? - спрашивает Джули.
- На сегодня вопросов достаточно, - отвечает Эйбрам.
В конце улицы, рядом с изрешеченным пулями знаком тупика, есть признаки жизни. Мужчины в бежевых куртках движутся в темноте с тусклыми налобными фонариками.
- Они…
- Я сказал, заткнись.
- Эй, - вклиниваюсь я, подаваясь вперёд, но кажется, это просто формальный жест. Джули смотрит на лицо Эйбрама с каким-то растерянным ужасом. Нет, это не тот парень, которого она любила. Даже не его отголосок.
Когда мы приближаемся ко входу в лагерь, из маленькой палатки выходит мужчина. Он прикуривает сигарету, затягивается и ждёт, пока Эйбрам опустит окно.
- 078-05-1120, - говорит Эйбрам уставшим тоном. Надоевшая процедура.
Охранник проверяет список в блокноте, кивает, затем светит фонариком на заднее сиденье.
- Кто они?
- Новички из Голдмэна. У них еще нет номеров.
Он машет нам рукой, сигарета оставляет в воздухе спираль дыма. Мы едем в лагерь.
Яркий свет от наших фар проникает глубоко в темноту, открывая то, что скрывает слабое освещение лагеря. Должно быть, это была какая-то большая семейная община. Шесть домов на одном участке, сарай и несколько хижинок в поле. Мать, отец, их дети и дети их детей, а может, и дети детей их детей - все спрятались в конце этой улицы в глубине леса, чтобы никто не смог тревожить их новостями и ужасами остального мира. Как они, должно быть, удивились, когда узнали, что кастрюля продолжила кипеть даже после того, как они ушли из кухни. Как были потрясены, когда увидели обжигающий поток, приближающийся к их дверям.
Теперь ферма занята новой семьёй с более активной позицией в отношении к несовершенству общества. Кажется, все дома и хижины переоборудованы в казармы. Солдаты Аксиомы входят внутрь и выходят по различным поручениям, приносят или получают оружие и снаряжение. Позади домов по всему полю располагаются десятки палаток, напоминающих лагерь на музыкальном фестивале - жалкий Вудсток войны.
- Что мы тут делаем? - шепчет Нора, пропустив мимо ушей наставление Эйбрама. - Разве они нас не ищут?
- Здесь очень плохая связь. Зона действия рации едва дотягивает до километра. В лагере ничего не узнают, пока не прибудет посыльный.
- Переговоры не планировались, так ведь? - говорит Джули, наблюдая, как солдаты устанавливают гранатомёт на Тойоту. - Вы бы согласились на Слияние, если бы в этом случае заполучили Стадион, но вы бы всё равно заполучили его, так или иначе.
Губы Эйбрама трогает горькая ухмылка.
- Мы предлагаем инновационные решения современных проблем.
Он паркует машину рядом с одной из хижин. Выпрыгивает из автомобиля и идёт внутрь, а мы идём следом.
В хижине жарко и сухо. Неожиданный уют комнате придаёт огонь, потрескивающий в маленькой железной печи. Здесь есть односпальная кровать и два кресла, телевизор и старая ТВ-приставка. Похоже на комнату мужественного мальчика-подростка, который ищет независимости. Застарелые пятна крови на занавесках говорят о том, что его поиски внезапно прекратились.
Сейчас комната занята женщиной и девочкой. Обе сидят напротив телевизора и смотрят, как взлетает самолёт, как кот играет с пойманной птицей, смотрят, как давно умершие певцы исполняют песни для давно умершего жюри. Калейдоскоп изображений разбрызгивает по стенам комнаты странные цвета.
- Почти вовремя, - говорит женщина, не оборачиваясь.
Девочка бежит к Эйбраму и обнимает его ногу, но он не улыбается. Ей около шести лет, у неё прямые чёрные волосы и смуглая кожа - румяная блондинка точно не её мать. Один глаз девочки большой и тёмный, а второй спрятан под серо- голубой повязкой с нарисованной маргариткой.
- Привет, сорнячок, - говорит Эйбрам, садит её на руку и приподнимает. - Тебе было весело с Кэрол, пока меня не было?
Девочка печально качает головой.
- Конечно, нет. С Кэрол тебе скучно.
- Она каждые пять минут спрашивала, когда ты вернёшься, - говорит Кэрол. - Я уже готова была сказать, что ты умер, чёртов бездельник.
- Выдалась напряжённая неделька.
- Я слышала. Ты должен мне пять дней с Люком. Эйбрам качает девочку на руке, рассеянно улыбаясь.
- Возможно, какое-то время мне придётся побыть на задании, но когда у меня появятся свободные дни… конечно, - он опускает её на пол. - Спраут, мне нужно, чтобы ты взяла рюкзак и упаковала свои вещи. Мы отправляемся в путешествие.
Кэрол хмурится.