Огромный лев двинулся вперед, набирая скорость быстрее, чем я ожидала от зверя его размера, и замер передо мной. Когда он зарычал, сила рыка чуть не взорвала мои барабанные перепонки. Тело дрожало от паники, его рычание мурашками бежало по коже.
Он качал головой назад и вперед, раскрыв пасть, сверкая невероятно острыми зубами. Еще один гудящий рев сказал мне, что к нам присоединились сразу несколько котов, что вместе стали смертельным оружием. Не меньше двадцати кошек появились из высокой травы вокруг деревьев, еще два льва, хоть и меньше, чем тот, что был передо мной, тоже приближались с ними.
Как только пришел весь прайд, они принялись расхаживать взад-вперед, рыча и шипя, ожидая сигнала к атаке. Круг смерти пугал так, что даже дьявол бросил бы свой трезубец и побежал бы, но я могла лишь дрожать в своих золотых сандалиях и ждать, что будет дальше.
А ничего не случилось.
Я ожидала атаки, но львы, казалось, ждали чего-то еще. Львица подняла голову и прорычала, подходя ближе, говоря, что мне пора уходить. Я сделала нерешительный шаг вперед, за ним еще один.
Когда я добралась до деревьев в четверти мили оттуда и прошла самые высокие из них, я услышала раскат грома. Хотя на небе не было ни облачка, гудение электричества заставило волоски на моей шее встать дыбом.
Я оглянулась на группу, прикрывая глаза от солнца, и услышала, как громко ревет лев. Он повторил это три раза, а потом все львицы сели. Кроме одной. Она прошла вперед, понюхала его, но смотрела вперед. На меня. С последним оглушительным ревом лев отступил, львица ответила. Я не успела моргнуть, а она уже мчалась на меня на огромной скорости.
Крик ужаса сорвался с моих губ, сердце колотилось. Развернувшись, я помчалась по холму, а оттуда и по долине так быстро, как только могли нести меня ноги. Я перепрыгнула упавшее дерево, через пару секунд услышала скрежет ее когтей по коре. Нырнув в подлесок, я обернулась, отчаявшись сбежать от львицы. Я была неуклюжей добычей.
Если бы у меня было оружие, я бы смогла дать ей бой. Она была почти надо мной. Я споткнулась о камень, и когти ударили по ткани платья, обрывки вились за мной, цепляясь за ветки и кусты. Я побежала вдоль неглубокого ручья, а она перепрыгнула на другую сторону, надеясь поймать меня там. Она пригнулась, золотые глаза следили за мной, мышцы напряглись.
Если я и стану ужином для голодного прайда львов, я хотя бы заставлю их побегать.
Плеснув ей в морду воды, я побежала в обратную сторону, откуда и прибыла. Дыхание вылетало сгустками, желудок сжимался. Я знала, что в любой миг почувствую ее когти в своей спине, а ее зубы целующими мое горло. Я отчаялась, зная, что умру здесь. Я никогда не найду Амона, не спасу любимого.
Интересно, как долго ждал меня доктор Хассан? Он найдет мои обглоданные кости и похоронит? Он хоть узнает, что со мной случилось? Увидеть бы Амона перед смертью. Оказаться снова в его объятиях. Мысли об Амоне напомнили мне о его словах ночью. Он просил принять инстинкты. И что они говорили мне?
Я боялась. Могло ли быть так, что эта львица оценивает мою достойность? Я ожидала сфинкс или какого-то монстра. Не обычную львицу.
Может, я думала не о том. Исида сказала, что если я не пройду проверку, мое сердце поглотят. Что мне делать?
Вскоре стало очевидно, что львица играла со мной, а не хотела прикончить. Солнце сползало к западу, и у меня не оставалось сил продолжать. Слова Оскара о смерти на закате и жизни на востоке зазвучали в голове. Я шла к смерти.
Наконец остановившись, я повернулась к преследовательнице. Львица замерла и мягко зарычала, словно была недовольна, что мышка, с которой она играла, уже не была заинтересована в игре.
- Слушай, - сказала я. – Я не уверена, что ты – ответ на эту загадку. Я не знаю, хочешь ли ты истощить меня, или проглотить меня, но я выбираю жизнь. Я не хочу, чтобы съели мое сердце. Я должна спасти мир, и мне нужно найти существо, живущее здесь, что поделится сердцем, чтобы я стала сфинкс и все выполнила. Если это ты, тогда ладно, начинай. Если нет – тогда я хотела бы остаться одной и найти охотницу.
Львица села, хвост бил по земле. А потом она прыгнула.
8
Сердце сфинкс
Подняв голову, я прошептала:
- Прости, - надеясь, что ветер донесет извинения до Амона. Я знала, что надежды и мечты о будущем уже не имели значения. Я была недостойна. Пора принять судьбу. Я раскинула руки и встретила смерть.
Когда огромная кошка ударила мое тело, я ощутила себя кеглей для боулинга, сбитой шаром. Удар не был слабым, бросающий не раздумывал, долетит ли шар вообще. И я не покачивалась, не зная, падать или нет. Она была тяжелой, удар сделал меня кеглей, что тут же опрокинулась.
Я оказалась на спине, на мне был ее сокрушительный вес, я не могла вдохнуть. Наверху темнело небо, я услышала громкий рокот грома. Мои руки обхватывали львицу, я цеплялась за мягкие рыжеватый мех на ее вздымающихся боках смертельным захватом, молясь, чтобы все закончилось быстро.
Ее острые когти пронзили кожу над моим сердцем, и я ощутила зловонное дыхание на щеке. Она подвинулась, накрыла мое тело своим, левая лапа оказалась на моем плече, и я как-то смогла вдохнуть. Львица опустила голову рядом с моей, уткнувшись между моим плечом и шеей, и хотя я ждала укус, что разорвал бы артерию, этого не случилось.
Она прижималась ко мне. Так сильно, что я словно снова попала в зыбучие пески, но в этот раз меня тянуло вниз существо, что было в три раза больше меня. Я не понимала, почему я не умираю. Почему она не ест меня. Я знала, что коты убивают добычу, ломая шею, и хотя я уже едва могла дышать, она не спешила.
Шли минуты, и мне начало казаться, что она спит. Я осторожно провела пальцами по ее меху, но ответа не было. Вес был уже не таким ужасным, как пару минут назад. Я смогла дышать, застонала от боли в теле. Ее голова откатилась, и я повернула свою, чтобы посмотреть на нее, а ее золотые глаза смотрели вдаль с невидящей дымкой.
И вскоре я начала извиваться под ней, но я не успела отбросить застывшую тушу, как услышала раздраженный голос в голове.
"Не шевелись, пока преображение не завершится".
Я замерла и задумалась, откуда этот голос. Это Исида? Еще какая-нибудь египетская богиня? И что за преображение происходило? Я пыталась убрать лапу с груди, но не смогла. Когти глубоко впивались в меня, и я отметила, что мне повезло, что она не порвала сердце в моей груди. Сдавшись, я тихо лежала, пока не случилось кое-что более странное, чем исчезновение тела львицы.
Обостренные чувства предупредили меня о невидимом незнакомце. Я не была одна. Чем больше исчезала львица, тем ощутимее становилось призрачное присутствие.
Голос, заговоривший со мной, не был Исидой. В этом я была уверена. Тревожило то, что чувствовала я его в себе. Не рядом, не от кого-то другого, как с Амоном во снах, но в себе, в своем сознании. Я чувствовала ее, как чувствовала обувь на ногах и волосы шеей.
"Ты ведь чувствуешь это, да?" - сказал голос.
- К-кто ты? – спросила я.
"Неправильный вопрос".
- А какой вопрос я должна задать?
"Правильно спрашивать: "Кто мы?"".
- Мы? – я сглотнула. Рот вдруг ужасно пересох, я облизнула губы, надеясь увлажнить их.
"Да. Мы. Ты уже не Лиллиана Янг, и я не та, какой была.
- Какой… ты была?
"Существом, что ты держала в руках".
Глядя на мертвую львицу, что становилась все более прозрачной, я спросила:
- Это была ты? Я слышу голос из львицы?
"Не совсем. В материальном облике я была животным с инстинктами. Мои мысли были простыми. Моей целью было выживание. Я отдала физическое тело, чтобы стать чем-то новым, спасти лучшую часть себя в этом союзе разумов. Меня уже нет. Тебя уже нет. Мы переродились. Мы сфинкс".
- Хорошо, если это так, почему я говорю с собой?
"На слияние разумов требуется время. А потом будет один голос и один разум. Если этого не случится…"
- Я сойду с ума.
"Да".
- Хорошо. И сколько мне… нам, - исправилась я, - так оставаться?
"Пока мое бывшее тело не исчезнет полностью. Процесс займет пару минут", - она была такой просвечивающей, что я словно пыталась коснуться сна.
Голос помолчал мгновение, а потом она добавила:
"Можешь не говорить со мной вслух. Я слышу и понимаю твои мысли".
- А можно пока что говорить вслух? Пока я не привыкну к этому?
"Как пожелаешь".
- Ты будешь скучать? – спросила я с любопытством. – По жизни львицы?
Она не сразу ответила. А потом сказала:
"По одиночке мы были смертными, хрупкими, слабыми. И слабость должна перейти в силу. Если мы будем вместе, ты это поймешь, - я размышляла над ее словами, она добавила. – Пора. Тебе можно вставать".
Я и не заметила, что почти прозрачная львица полностью исчезла.
- Прости, - сказала я и осторожно поднялась, застонав от боли в теле.
"Простить? За что?" - удивился голос.
- За то, что ты потеряла.
"Я не потеряла. Я обрела".
- Может, ты передумаешь, если все это не сработает.
Она молчала, а потом сказала:
"Если у нас не выйдет, мы будем пытаться вырваться из пут на нас. Никто не накажет нас на попытку стать чем-то большим".
- Надеюсь.
Я, нет, мы подняли голову и вдохнули. Острый запах воды звал нас, и мы побежали в ту сторону. По пути голос внутренней спутницы указывал на следы зверей и узнавал запахи, что я ощущала, но не могла определить.
Когда я заметила в пруду свой одичавший вид и ужаснулась состоянию платья и волос, я ощутила ее смятение.