Кажется, он рассердился, а может быть, и нет, не помню, что он потом говорил. Вообще-то я не хотела признаваться, но зачем-то сказала.
Я очень хорошо помню, как я ответила ему: "Оно в закладе!" И все засмеялись. Наверно, они подумали, что я пошутила.
Кто-то открывает дверь. Кто бы это мог быть? Клеона! Я скажу ей, что у меня болит голова. Она даст мне бренди, и мне не нужно будет вставать.
Она раздвигает шторы. Славная моя Клеона, как это мило с ее стороны - навестить меня!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Что я делаю? Надо остановиться! Остановиться немедленно! Я не должна этого делать. Кажется, я сошла с ума.
Какое смешное лицо у священника - и он совсем лысый! Я не понимаю, почему свадьба происходит в церкви. Да я и вообще не собиралась замуж. Надо прекратить это, надо помешать, остановить… Но сейчас это невозможно, когда он читает молитву.
Я не хочу выходить за Пупсика. Боже, как он отвратительно выглядит! И зачем он все время теребит свой галстук?
Я не понимаю, почему мистер Канталуп мой посаженый отец. Никто мне не сказал, что у него такие намерения, а когда Клеона и я вышли из такси, он подскочил и предложил мне руку, и вот мы уже у алтаря.
Я понятия не имею, кто всем этим занимался и все устраивал. Полагаю, раз мистер Канталуп одолжил мне это голубое платье и накидку из чернобурок, он счел за благо лично проследить, чтобы я чего не испортила.
Не помню, ничего не помню. Не забыла ли я подкраситься? Наверно, нет. Клеона уж наверняка бы напомнила.
Боже мой, как нудно этот священник все бубнит и бубнит!
Я не хочу выходить за Пупсика. А что, если бы я сказала: "Пожалуйста, не надо…" Нет, нет, я не должна так говорить, только ученицы в школе говорят "пожалуйста", лучше просто сказать: "Прекратите, перестаньте, остановитесь!" Остановятся они или нет?
Было бы ужасно, если бы никто не обратил внимания и священник продолжал бы молиться. Но я все-таки сказала:
- Остановитесь! - Но никто не обратил внимания.
Еще раннее утро. Кто выходит замуж так рано утром? Разве свадьбы бывают по утрам? И в любом случае я не собиралась выходить замуж. Я и не знала, что меня ждет. Только после того, как я начала одеваться и выпила немного бренди, Клеона сказала:
- Поторопись, если не хочешь опоздать.
- Куда опоздать? - спросила я.
И тут она мне все рассказала.
Так вот что я пыталась вспомнить, вот что мне предстояло сделать сегодня!
- Чудачка ты, Линда! - сказала она. - Но я считаю, ты поступаешь правильно.
И мы с ней выпили еще по рюмочке за мое здоровье…
И что это Пупсик все время дергается, никак не может стоять спокойно! Священник спрашивает его - берет ли он меня в жены.
"Белинда Мэри…" Какое смешное имя! Белинда Мэри. Но я не стану его женой, я не хочу, я сейчас скажу:
"Нет, я, Белинда Мэри, не обещаю…"
Но я не могу этого сказать, уже поздно, я говорю совсем другое:
"Я обещаю!"
Я слышу свой собственный голос, но это не я. Я не хочу быть его женой!
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Все кончено. Я замужем. Дворецкий говорит:
- Я положил ваш чемодан в багажник, миледи.
Надо же, я леди Глаксли, а вовсе не Белинда Мэри Снелл - мне становится смешно от этой мысли. Так глупо!
Я теперь так и буду подписываться "Линда Глаксли". Ах, как сжимает грудь и голову!
Мама плакала в церкви. Я не знаю почему. Я очень удивилась, увидев ее.
- Как ты сюда попала? - спросила я.
- Уж конечно, не по вашей милости, мисс! - ответила она. - Я бы ничего и не знала, если бы не увидела вчера объявление в "Ивнинг стандард", неблагодарная ты девчонка! А потом эта милая дамочка, твоя соседка, сказала мне, в котором часу, вот я и здесь!
Я обняла ее, потому что была рада ее видеть, а она меня расцеловала и настояла на том, чтобы поцеловать и Пупсика.
Из его семьи я никого не видела. Непонятно, почему не приехала леди Мэриголд.
Мы сначала едем в Париж, а потом в южную Францию. Почему это люди всегда проводят медовый месяц в Париже?
Нам надо спешить, а то мы опоздаем на паром. Нужно приехать заблаговременно, чтобы успеть погрузить машину.
У Пупсика еще более розовое лицо, чем обычно, и он очень быстро ведет машину. Если он не поторопится, мы опоздаем… Ну что за идиот!
Когда мы прошли в ризницу, чтобы расписаться в церковной книге, он сказал: "Наконец-то ты моя жена!" - и поцеловал меня, словно какой-нибудь герой в мелодраме.
А за ним и все остальные начали меня целовать, и мистер Канталуп, уж от него-то я этого не ожидала.
Там были все девушки из ателье, и все они привели своих друзей.
Не понимаю, зачем нужно было так спешить со свадьбой. Я думаю, Пупсик боялся, что если дать мне время, то я передумаю.
А самое смешное, что в этой спешке я и не сообразила сразу, что выхожу замуж.
Почему я вышла за Пупсика? Гарри только два дня как погиб, а я уже чья-то жена. Почему? Я сама не знаю почему!
А потому, что мне наплевать, потому, что я пьяна.
Я должна остановить Пупсика, я должна поговорить с ним. Только надо подождать, пока мы обгоним вон ту машину. По этой дороге трем в ряд не проехать.
Боже! Осторожнее - куда же ты?.. Что ты делаешь, берегись!
О Гарри, мой Гарри!..
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Я здесь уже месяц - это кажется невероятным, потому что первые три недели я не помню вообще. В первое утро, когда ко мне вернулось сознание и я вспомнила, что произошло, я спросила:
- Сестра, как давно я здесь?
- Сегодня три недели, - ответила она.
Я подумала, что она, вероятно, шутит, а она добавила:
- Вы были очень больны, леди Глаксли.
- Это из-за несчастного случая? - спросила я.
- Да, и еще воспаление легких, но сейчас вам больше не следует разговаривать, постарайтесь заснуть, если можете.
Рука у меня еще забинтована, но рана на лбу заживает прекрасно, и кровоподтеки на теле постепенно бледнеют.
Со вчерашнего дня я чувствую себя нормально. У меня появился аппетит, что, по словам сестры, всегда добрый знак, и я стала задавать вопросы о случившемся и спросила, где Пупсик.
Сестра мне не ответила, поэтому сегодня утром я настояла на встрече с доктором и добилась от него истины.
Доктор - шотландец - очень славный человек, и сестра говорит, что ни один специалист в мире не сделал бы для меня большего. Меня доставили со сломанной рукой и с высокой температурой, так как развивалась пневмония.
Он предположил, что я где-то сильно промокла и простудилась, но не лечилась, и в результате получила осложнение.
Пупсик же отделался лишь легким сотрясением мозга и несколькими царапинами.
Удар пришелся с моей стороны, и я ничего не помню о катастрофе, кроме собственного пронзительного крика в момент столкновения.
К счастью, больница оказалась поблизости, а то бы я истекла кровью, а самая большая для меня удача, что в больнице нашелся блестящий специалист, доктор Макгрегор.
Он очень близорук, и, когда я спросила его, как все произошло, он стоял, мигая сквозь толстые стекла очков, и несколько мгновений длилось неловкое молчание.
Я поняла, что что-то не так и он явно нервничает.
- Я хочу знать правду, доктор Макгрегор, - сказала я. - Я чувствую себя сегодня намного лучше и вполне в силах услышать все, даже самое худшее. Я хорошо спала и плотно позавтракала - можете спросить сестру, - так что выкладывайте!
- Все это очень неприятно, леди Глаксли, - ответил он, - чрезвычайно неприятно, и мне очень жаль, потому что здесь в какой-то степени моя вина. Вы были в бреду и все время звали кого-то. Я предположил - скорее всего по недомыслию, - что вы зовете вашего мужа. Я пошел к нему, убедился, что он почти не пострадал, а только находился в шоке, несколько царапин не представляли серьезной опасности. Я сказал ему, что вы зовете его, и он сразу же выразил желание увидеть вас и успокоить, насколько это было возможно. На моем опыте часто случалось, что больных в возбужденном состоянии успокаивало присутствие близких людей… Так вот, я привел его к вам в палату…
Я не смогла удержаться от смеха.
- Бедный Пупсик! - сказала я. - Ведь я звала Гарри?
Доктор Макгрегор утвердительно кивнул.
- Да, вы все время говорили о каком-то приморском местечке, где вы были с ним… вспоминали… ну… что вы пережили когда-то. Я сразу же понял, что я натворил, и настоял, чтобы лорд Глаксли ушел. Но, боюсь, было уже поздно - он ужасно расстроился. Он назвал мне себя, и я тут же связался с его родственниками.
- Они приезжали?
- Да, и, простите меня за откровенность, леди Глаксли, по правде говоря, они были неприятно поражены известием о вашей свадьбе… но я полагаю, это вам известно.
- Нет. Видите ли, доктор, надо сказать, что на самом деле я мало что помню о своей свадьбе. Думаю, я была все это время… не в себе. Во всяком случае, я была пьяна… Да, ну и положение! А что, Пуп… я хочу сказать, мой муж ничего не просил мне передать?
- Он оставил вам письмо. Я должен был передать его вам, когда вы поправитесь. А его отец, лорд Марленд, оплатил ваше пребывание здесь по сегодняшний день.
- Очень любезно с его стороны, - сказала я. - Можно мне взглянуть на письмо? Не беспокойтесь, оно чрезмерно не взволнует меня.
Несколько неуверенно доктор Макгрегор достал из кармана письмо.
Оно было написано знакомым мне нетвердым почерком и, очевидно, в сильной спешке, возможно, как раз в тот момент, когда за ним явилась его семья.