Только теперь Магдален разразилась слезами. Она плакала не столько от боли, вызванной ударами прута, сколько от нанесенной ей обиды: ведь она не виновата, что ее характер мешает ей вести себя так, как это требуется. Иногда, например, в тебя вселяется маленький чертик, и неудержимо хочется плясать и петь именно в тот момент, когда тебя заставляют вышивать на пяльцах или играть на лютне, а ты не в силах обуздать свою радость. В такие моменты вдруг забываешь, что живешь как пленник в этом угрюмом, болотистом, глухом краю посреди камней и непроходимых чащ. А ведь ничего другого она и не видела, и у нее никого нет, кроме лорда Беллера и его сестры. Она воспринимала их не иначе как отца и тетку и в душе осознавала: эти двое делают для нее все, несмотря на то, что она постоянно разочаровывала их. В чем-в чем, а в несправедливости она обвинить их не могла. Так почему же она то и дело закипала негодованием в отношении их и держалась так, будто она была не их плоть и кровь, а так, словно эти люди были чем-то преходящим в ее жизни? Вся в слезах, Магдален бросилась на кровать лицом к стене. Но девочка была рождена не для слез и никогда не плакала долго. Слезы высохли и размышления о гостях, которые должны были прибыть в замок, отвлекли ее от переживаний, связанных с наказанием.
Оставив Магдален в комнате, лорд Беллер отправился меж тем на поиски сестры. Он обнаружил ее в четырехугольной гостиной, греющейся у камина; полутемную комнату освещали свечи в настенных канделябрах, бросавшие золотые лучи на длинный стол под узким окном, откуда сочился слабый свет февральского утра, на шкуры, расстеленные по полу, выложенному каменными плитами.
Леди Элинор оторвалась от вышивания и взглянула на вошедшего брата.
- Доброе утро, братец, - улыбка сбежала с ее губ, когда она заметила угрюмое выражение его лица. - Что-то неладное с подготовкой к приему гостей?
- Насколько мне известно, тут все в порядке, - он подошел к камину и протянул руки к огню. - Мне кажется, за Магдален нужен глаз да глаз. Я снова застал ее у Сумасшедшей Дженнет.
Леди Элинор расправила хрустящие складки платка на голове.
- Она как капля ртути, Роберт. Выше человеческих возможностей - уследить за каждым ее шагом. Ты наказал ее?
- Ну, разумеется, - сказал он, тяжело вздохнув. - Но как долго она будет помнить про этот урок?
- До тех пор, пока не утихнет боль, - сказала Элинор и отложила в сторону шелковые нитки и иголку. - Ну да ладно, все равно твоим обязанностям опекуна подходит конец.
И она испытующе посмотрела на него.
- Не желал бы я во второй раз браться за подобное поручение, - сказал лорд Беллер. - Одиннадцать лет мы несем бремя ее воспитания, и я совершенно не уверен в успехе наших усилий. Она настолько неподдающийся воздействию ребенок, что это кажется даже неестественным.
- Твой долг был обеспечить ее невинность и сохранность, пока она не станет достаточно взрослой, - прервала его сестра. - Эту задачу ты выполнил безупречно, и трудно было бы от кого-либо требовать большей заботы и внимания. Она крепкая, жизнерадостная, здоровая, а кроме того, как и требовалось, даже не догадывается, кто она на самом деле.
Беллер кивнул, поглаживая седеющую бороду. Сестра говорила истинную правду, но он не мог избавиться от ощущения, что в чем-то он все же проявил нерадивость и упущение. Не имея опыта воспитания детей, он тем не менее пытался честно исполнять свой долг по отношению к девочке, не пренебрегая ни лаской, ни наказанием, но результат такого заботливого и строгого воспитания оказался далек от ожидаемого. Магдален оказалась ребенком необычным, и оставалось лишь надеяться, что с возрастом она станет лучше, и обстоятельства ее рождения на свет не наложат отпечатка на всю ее последующую жизнь. Но что решат те, к кому ей предстоит уйти?
За воротами замка пронзительно и властно пропела труба. Лорд Беллер подошел к окну и тут же услышал, как из двора замка на сигнал отозвался его герольд. Через ров, наполненный водой, опустили мост, главные ворота отворились, и отряд из лучников и арбалетчиков въехал на плац. Следом в замок проскакали шесть рыцарей: развевались плюмажи, сверкали вышитые золотом плащи, надетые поверх блестящих доспехов. Во главе скакал рыцарь в сине-серебряной короткой юбке, сопровождаемый оруженосцем со штандартом - дракон на лазурно-серебристом поле. Замыкали шествие оруженосцы, пажи и отряд фехтовальщиков. "И вся эта армия тронулась в путь из-за маленькой девочки", - подумал лорд Беллер.
- Они приехали, - сказал он сестре, двинувшись к двери. - Мне надо встретить их на внутреннем дворе. В течение часа Магдален должна быть готова для представления гостям. Пойди одень ее и умой.
Леди Элинор побежала в спальню, по дороге приказав служанке немедленно принести горячую воду. Магдален, совершенно забывшая о недавнем наказании, стояла на коленях на подоконнике и жадно следила за тем, что происходит во внутреннем дворе. Пажи и конюхи выбежали туда и ловили поводья, чтобы отвести лошадей. Герольд прибывшего рыцаря все еще сидел верхом, держа в руках рожок с лазурно-серебристым вымпелом и приветствуя знакомых. Она увидела, как во дворе показался лорд Беллер и первым делом поприветствовал благородных господ, которые уже спешились и стояли, обмениваясь учтивыми замечаниями и опустошая кубки с вином, поднесенные пажами из замка. Затем хозяин с гостями и свитой из оруженосцев и пажей проследовали в замок, в большой зал, расположенный прямо под комнатой Магдален. Вооруженная дружина тем временем расходилась по казармам гарнизонного двора, лошадей отвели в конюшни и на выгон, находящийся за боковыми воротами.
Когда леди Элинор, мягко шурша бархатными юбками, вступила в комнату, девочка уже сидела за шитьем. Но любопытство было сильнее ее, и она спросила:
- Кто они, тетя?
- Гости из Лондона, - ответила Элинор. - Покажи мне руки.
При виде грязных, с обкусанными ногтями, пальцев она покачала головой.
- Тебе придется хорошенько вымыть лицо и руки и заплести волосы. Давай выберем платье, которое ты наденешь, - и леди Элинор открыла комод.
- Это люди от самого короля? - спросила Магдален, осторожно макая кусок материи в горячую воду и слегка прикасаясь ею к лицу.
- Святые небеса! Дитя мое, ты вовеки вечные не избавишься от грязи, умываясь с такой осторожностью! - Не отвечая на заданный вопрос, леди Элинор нетерпеливо выхватила у девочки тряпку и тщательно протерла ей личико. - Теперь сними старое платье и надень вот это.
Это строгое платье из тяжелого темного бархата. Платье девочке не понравилось. Магдален сморщила нос и с отвращением пощупала материю: она нашла ее тяжелой, в ней трудно бегать и прыгать и потом к этому бархату вечно все прилипает. Ничего, однако, не сказав, она распустила пояс оранжевого домашнего платьица и сняла его через голову.
Леди Элинор чуть смягчилась.
- Смотри, какой красавицей ты будешь в этом наряде! Тебе очень идет малиновый цвет, к нему, пожалуй, стоит надеть серебряную парчовую шапочку.
- Так это люди короля? - все же рискнула переспросить Магдален, когда корсаж был зашнурован и плетеный пояс из малинового и серебристого шелка крепко затянут.
- Это дело, которое касается твоего отца, - довольно резко сказала тетка. - Он сам скажет тебе то, что посчитает нужным.
Магдален поджала губы, но поскольку она привыкла, что тетка с такими вопросами всегда отсылала ее к отцу, она решила подойти к самой теме с другого конца.
- Отец устраивает для них большой пир?
- Ну, разумеется! И мне давно надо быть на кухне, чтобы проследить за всеми приготовлениями, - неожиданно смутившись, сказала леди Элинор. - Теперь спустимся в большой зал, там тебя представят, а ты должна присесть и поклониться. Потом можешь сидеть - только тихонько! - в моей гостиной, пока тебя не позовут.
Последнее предписание вызвало у Магдален несогласие, но, памятуя об утренней взбучке, она придержала возражения при себе и молча переждала испытующий взгляд теткиных глаз.
- Вот так-то, - надев на голову девочки шапочку из серебряной парчи, сказала с удовлетворением леди Элинор. - А теперь давай поспешим.
Девочка последовала за теткой. Они прошли по галерее и по каменной лестнице спустились в зал. Лорд Веллер и гости стояли возле большого камина с оловянными кубками в руках. Свита прибывших рыцарей толпилась чуть в отдалении, готовая в любой момент откликнуться на зов хозяина.
- Вот, господа, позвольте представить вам мою сестру леди Элинор и мою дочь Магдален, - лорд Беллер вышел вперед.
Магдален смиренно сделала реверанс перед, как она сумела сосчитать, семью рыцарями. У всех на плащах красовалась красная роза Ланкастеров, но внимание девочки привлек лишь один гость - он был моложе прочих, но при представлении оказался сеньором остальных рыцарей. Свыше шести футов ростом, широкий в плечах, он казался просто гигантом; лицо его было гладко выбрито, а волосы спадали густыми рыже-золотистыми прядями на черный воротничок сине-серебристого плаща. Яркие голубые глаза изучали девочку из-под густых бровей с интересом явно большим, чем того требовала вежливость. Игнорируя всякие понятия о воспитанности, Магдален смело ответила ему взглядом своих светло-серых глаз, про себя отметив, что этот рыцарь - самый красивый из всех гостей.
Гай де Жерве - а именно так звали благородного лорда - засмеявшись вдруг, потрепал девочку по подбородку.
- Она отлично сложена, милорд Беллер, прямо как юное деревце, и готов поклясться, что душа ее столь же пряма и открыта. Прошу прощения, что осмеливаюсь обсуждать девочку в ее присутствии, - его голос оказался неожиданно мягким для мужчины богатырского сложения.
Лорд Беллер склонил голову в знак согласия.