Остальные черты лица, миниатюрные и правильные, подчеркивали величину глаз Корнелии, и только рот еще выделялся на ее бледном лице - слегка накрашенные, манящие, трепещущие губы, которые боялись говорить о любви.
Изящная головка, посаженная с гордостью осознания своей неожиданной красоты, была украшена короной роскошных волос, отсвечивающих мягким блеском.
И только теперь Корнелия поняла впервые, почему все ее туалеты, приобретенные в Лондоне, были столь ужасны. Яркое пламя кружев подчеркнуло белизну ее кожи и утонченность ее красоты.
Как бы угадав мысли Корнелии, Рене произнесла:
- Тебе никогда не следует носить ничего, кроме самых ярких и чистых цветов или черного.
Поразительно, но у тебя кожа испанки, того удивительного цвета магнолии, которому все мы, женщины, завидуем. Но белый, бежевый и другие пастельные тона убивают этот цвет и делают его болезненно-желтоватым.
- Я запомню, - просто сказала Корнелия.
- И теперь, Мари, - улыбнулась Рене, - шляпку с перьями и накидку из черно-бурой лисы.
- Шляпку? - удивленно переспросила Корнелия.
- Ты сама увидишь, что все посетительницы у "Максима" носят шляпки, - ответила Рене. - В Париже это положено к вечернему туалету. Только англичанки показывают ночью свои плохо причесанные волосы.
Черная бархатная шляпка со струящимися перьями была, безусловно, к лицу Корнелии и превосходно гармонировала с остальным ее нарядом и особенно с длинными, мерцающими на свету бриллиантовыми серьгами, свисающими вниз из-под полей шляпки. Завершая картину, Рене прикрепила к шляпке изумрудную заколку, которую извлекла из собственной головы. Мари подала меховую накидку, чтобы Корнелия могла накинуть ее на себя в экипаже.
Корнелия была полностью готова.
- Одну секундочку, - сказала Рене, когда девушка уже направилась к дверям спальни. - Важно, чтобы ты кое-что запомнила! Твой муж не ожидает увидеть тебя сегодня ночью, он даже и на мгновение не сможет вообразить себе, что это обворожительное, красивейшее создание, которое он увидит сегодня в моем обществе, - его собственная жена. Я говорю тебе это для того, чтобы ты держала свою голову высоко и, если герцог подойдет к нам, смотрела ему прямо в глаза и ничего не боялась. Ты прекрасно говоришь по-французски. Но не забывай про акцент, если тебе придется что-нибудь сказать по-английски!
- Я постараюсь, - сказала Корнелия. - Вы действительно полагаете, что герцог может заговорить со мной? - Она испугалась.
- Я знаю твоего мужа не первый год. Если он у "Максима", он непременно подойдет поздороваться со мной. Хватит ли у тебя смелости встретиться с ним лицом к лицу?
Корнелия издала глубокий вздох.
- Я сделаю все, что вы скажете мне, мадам. Вы правы - он не узнает меня.
- Тогда тебе следует все время помнить, что ты должна делать все так, как тот, другой человек, которого ты изображаешь сейчас. Корнелии, герцогини Роухэмптон, сейчас не существует. Ты моя подруга, я дам тебе новое имя и буду всегда обращаться к тебе с ним. Как бы нам назвать ее, Мари?
- Нетрудно придумать новое имя, мадам, - ответила Мари. - Mademoiselle est elegante, desirable!
- Так и назовем! - воскликнула Рене. - Дезире - желание! Превосходное имя, дитя. Как раз для тебя! Помни о том, что сказала Мари, - ты желанная женщина, которую все мужчины стремятся узнать и полюбить.
- Я постараюсь привыкнуть к своему новому имени, - покорно согласилась Корнелия. - Спасибо, мадам! Благодарю вас, Мари! Я никогда не надеялась, что что-нибудь подобное может случиться со мной. Я чувствую себя очень странно и взволнованно.
- Это превосходно! - сказала Рене. - А теперь покажись Арчи.
Они прошли обратно по галерее и снова очутились в салоне. Арчи, с удобством расположившись в кресле, читал "Пари суар". Когда женщины показались в дверях, он вскочил на ноги, и по взгляду, брошенному на нее, Корнелия поняла, что кузен ее не узнал.
- Ну, Арчи, что ты скажешь о моей работе? - спросила Рене.
- Боже всемилостивый! Уж не хочешь ли ты сказать, что это Корнелия? Я поклялся бы, что это незнакомка. Ей-богу! Я не понимаю, как это возможно.
- Ты в самом деле думаешь, что Дрого не узнает меня? - спросила его Корнелия.
- Ну, если он узнает, тогда он чертовски проницателен. Рене, ты гений!
- Материал оказался подходящий, - ответила Рене. - Она очень привлекательна, твоя маленькая кузина.
- Я ужасно рад, что это так! - воскликнул Арчи. - Но я не замечал этого раньше.
- А теперь я должна сказать тебе, Арчи, то, о чем я уже предупредила твою кузину. С этого момента напрочь забудь о герцогине Роухэмптон.
Это моя подруга… Дезире. Дезире Сент-Клауд, которая приехала ко мне погостить в Париж.
- Я понимаю, - улыбнулся Арчи. - А теперь к "Максиму"!
- Мы не попадем туда слишком поздно? - забеспокоилась Корнелия.
- Поздно?
Рене и Арчи засмеялись, глядя на нее.
- Веселье у "Максима" продолжается всю ночь, и как раз середина ночи - самое лучшее время для визита. Даже немного рано.
Корнелия замолчала и больше не задавала вопросов, но всю дорогу терзалась беспокойством, действительно ли герцог все еще там.
Когда наемный экипаж остановился напротив неброского входа в ресторан, Корнелия почувствовала себя слегка разочарованной. Она ожидала чего-то необычного, даже фантастического.
Но когда она ступила внутрь, то атмосфера самого знаменитого ресторана Парижа заворожила ее. Квадратный зал с малиновой и золоченой обивкой и зеркалами, искрящимися, как бокалы с шампанским, от поднимающихся со дна сверкающих пузырьков, ослепил Корнелию в первый момент. Сам воздух здесь, казалось, возбуждал и пьянил. Быстрая музыка горячила кровь, и танцующие пары двигались в такт этому зажигательному веселью. Красивые женщины были одеты в вечерние туалеты и шляпки с перьями. На них было множество сверкающих украшений, которые тем не менее блистали не ярче, чем их горящие глаза и улыбающиеся красные губы.
Единственное, что поняла Корнелия сразу, увидев этих женщин, как ни глубока была ее неискушенность, что они относятся к другому обществу, не соприкасающемуся с тем, которое она узнала в Лондоне. Они не были леди в том понимании этого слова, с которым Корнелию ознакомили в Англии, хотя в этих женщинах не было ничего вульгарного или неприличного. Они были красивы и ярки, как цветы, непосредственны и живы, как дети, наслаждающиеся своим участием в общем веселье.
У "Максима", как позднее узнала Корнелия, собирались сливки полусвета, и Хьюго, метрдотель заведения, строго следил за тем, чтобы не нарушить тот высокий стандарт, который сделал ресторан самым популярным местом развлечений во всей Европе.
Здесь собирались аристократы всех национальностей - цвет французского дворянства, вельможи европейских дворов и многих других стран.
Метрдотель проводил Рене к столику, который держали для нее постоянно. "Королевская ложа", как кто-то шутливо назвал его, и это было не очень далеко от истины, ведь Рене, без сомнения, являлась королевой в этом мире веселья и наслаждений.
Глаза Корнелии все время выискивали одно лицо, одного человека среди толпы смеющихся, веселящихся людей. Когда маленькая компания уселась, Арчи заказал икру и бутылку шампанского, которую подали в серебряном ведерке, обложенную льдом.
- Не смотри так пристально, Дезире, - приказала Рене.
И в этот момент Корнелия увидела его! Герцог сидел на другом конце зала, и она разглядела его и сидящих с ним рядом женщин. На секунду все, казалось, поплыло перед глазами Корнелии так, что она ничего не могла различить.
- Выпей немного шампанского, - спокойно произнес Арчи, - тебе станет лучше.
Корнелия залпом выпила бокал, предложенный ей Арчи, и он придал ей сил снова взглянуть на мужа. Кто-то засмеялся за тем столом, и теперь он поднял свой бокал, чокаясь с хорошенькой ярко-рыжей девушкой в нарядном платье, обшитом блестками.
Заиграла новая музыка, и пары закружились по залу. Герцог был среди них. Его партнершей оказалась не рыжеволосая девушка, а блондинка с голубыми глазами, которая слегка напоминала Лили Бедлингтон. Корнелия старалась не глядеть на танцующую пару, опуская глаза к столу, но наблюдала за ними из-под полуопущенных ресниц. Она поняла, что герцог заметил Рене, и, как только закончилась музыка, он отвел свою партнершу обратно к столику и приблизился к их компании.
- Я весь вечер надеялся на то, что вы появитесь сегодня, - донеслось до Корнелии.
Герцог взял руку Рене и поднес ее к своим губам.
- Как приятно увидеть вас здесь снова, - заметила Рене.
Герцог поклонился.
- Клянусь, что без вас Париж не Париж! Пока я не увидел вас, я чувствовал совершенную скуку.
- Вы искусный льстец, - показала свои ямочки Рене, - и это комплимент, которым я редко награждаю англичан.
- Как поживаете, Блаф? - спросил герцог, пожимая руку Арчи.
- Как всегда, - отозвался тот. - Как Лондон?
- Скучен и пасмурен, как всегда, - ответил герцог.
Он смотрел на Корнелию, отвечая. Она старалась не глядеть на него, рассматривая танцующих и стараясь держаться спокойно и равнодушно.
Только ее пальцы крепче стиснули бокал с шампанским.
- Не представите ли вы меня вашей подруге? - мягким голосом спросил герцог, обращаясь к Рене.
Она улыбнулась в ответ, но отрицательно покачала головой.
- Нет, mon cher , это знакомство было бы ошибкой. Она - не для вас!
- Что вы имеете в виду?
Герцог выглядел чрезвычайно заинтригованным словами Рене. В это время услужливый официант принес ему стул, и он сел лицом к Корнелии и Рене и спиной к залу.
- Она deja fres occupee, - пояснила Рене.