Напрочь забыв о том, что леди положено передвигаться изящными короткими шажками, Корнелия размашисто зашагала по направлению к Серпентайну. Вода в озере казалась совсем голубой от отражавшегося в нем неба и весело искрилась на солнце. Вокруг, казалось, не было ни души, и Корнелия медленно шла вдоль берега, воображая себе, что она вновь прогуливается по пустынным пескам около Росарилла и атлантические волны белой пеной подбираются к ее ногам.
Двигаясь вдоль самого краешка воды, она задумчиво брела вперед, и мысли ее унеслись далеко отсюда. Внезапно ее мечты были прерваны странными звуками. Корнелия быстро обернулась - рядом, без сомнения, кто-то горько плакал. Поискав глазами место, откуда доносились звуки, Корнелия сразу же увидела на скамейке под деревьями молодую женщину, надрывающуюся в плаче так, будто сердце ее готово было разорваться. Корнелия осмотрелась по сторонам, есть ли вокруг кто-нибудь, кто мог бы явиться на помощь этой горюющей женщине. Она никого не заметила, кроме них двоих, лишь утки хлопали крыльями по воде, непрестанно погружая свои головки в воду в поисках пищи, да голубки ворковали в ветвях деревьев.
"Какое мне дело до того, что кто-то несчастен!
Ведь я даже не знаю ее", - сказала Корнелия.
Здравый смысл подсказывал ей продолжать свою прогулку и не обращать внимания на странную женщину. Но когда Корнелия уже сделала пару шагов, отчаянные рыдания вновь остановили ее, и она поняла, что не может просто так равнодушно уйти, не попытавшись помочь.
Корнелия застенчиво приблизилась к незнакомке. Подойдя поближе, она разглядела, что это была девушка примерно ее лет, одетая в опрятное и простое платье. Врожденный вкус и даже некоторая респектабельность чувствовались во всем ее облике, начиная от ее добротных туфель и кончая черным зонтиком, лежащим рядом на скамейке. Незнакомка вздрогнула, заметив подошедшую к ней Корнелию. Она попыталась унять рыдания, призвав на помощь все свои силы, и торопливо начала вытирать заплаканные глаза скомканным платком.
- Могу… могу я… чем-нибудь помочь вам? - мягко спросила Корнелия, запинаясь от смущения.
- Извините, мадам, но мне никто не может помочь, - ответила девушка дрожащим от слез голосом.
Корнелия присела на скамейку.
- Вы, должно быть, очень несчастны, - мягко продолжала она. - У вас есть дом, друзья? Вам есть куда пойти?
- Некуда! - слово вырвалось у девушки быстро и страстно. - Но… но это ничего, мадам. Извините, я хотела бы остаться одна.
Девушка вскочила на ноги. На ее бледном лице было написано такое отчаяние, что, повинуясь какому-то инстинкту, Корнелия решительно произнесла:
- Нет, я не уйду. Я хочу поговорить с тобой.
Ты мне должна рассказать, что с тобой стряслось.
- Вы так добры, мадам… но, поверьте, никто не в силах помочь мне. Никто. Я хочу остаться одна.
- Куда же ты пойдешь? - спросила Корнелия.
Девушка впервые подняла глаза на Корнелию.
В них было столько безнадежного отчаяния, что взгляд ее казался отрешенно-безумным.
- Не знаю, - без всякого выражения проговорила она. - В реку, наверное.
Эти слова прозвучали так, будто сорвались с губ сами по себе, помимо ее воли. Ужас сказанного исказил лицо незнакомки, она со стоном уронила голову на грудь, и слезы опять градом покатились по ее щекам.
- Ты не должна так говорить, и перестань сейчас же плакать. Сядь, пожалуйста, и взгляни на меня. Я смогу помочь тебе, я в этом уверена, - мягко убеждала ее Корнелия.
То ли повинуясь приказу, то ли потому, что была не в силах стоять, девушка опять опустилась на скамейку и закрыла лицо руками. Слезы душили ее, и все тело сотрясалось от рыданий.
Корнелия молча ждала, пока девушка немного успокоится, а затем как можно мягче сказала:
- - Ну пожалуйста, расскажи мне, что с тобой стряслось. Ты ведь из деревни, не так ли?
- Да, мадам. Я приехала в Лондон чуть больше двух месяцев тому назад… - Всхлипывания помешали девушке докончить фразу.
- Откуда ты приехала?
- Из Вустершира, мадам. Мой отец служит грумом у лорда Ковентри. Я не могла ужиться со своей мачехой, и мне решили подыскать работу служанки или горничной в приличном доме. Ее милость дали мне рекомендательное письмо, и я была так счастлива, что получила хорошее место.
Я так гордилась собой… - Голос девушки упал, и она снова принялась всхлипывать, теряя самообладание.
- Что же случилось дальше? - спросила Корнелия.
- Молодой джентльмен, мадам. Он нашел меня… привлекательной. Обычно он поджидал меня на лестнице. Я не имею в виду ничего плохого… Клянусь вам, ничего плохого… Вчера днем экономка заметила нас вдвоем. Она сказала хозяину, и тот выгнал меня и даже не дал рекомендации. А я не могу вернуться домой, мадам… и рассказать своим, что… случилось.
- А что же юный джентльмен? - спросила Корнелия. - Он ничем не помог тебе?
- У него не было возможности, мадам. Его прошлой ночью отослали из Лондона к родственникам в Шотландию… Я слышала, как об этом говорил камердинер хозяина… Думаю, что это из-за меня… Но я сомневаюсь, что он смог бы мне помочь вернуться обратно в дом.
- Как это бессердечно и жестоко! - воскликнула Корнелия.
- Нет, мадам. Я плохо поступала… и я знала об этом. Он не должен был проводить время со мной. Но я любила его, мадам… Ах! Я любила его, - слова смешались с возгласом отчаяния.
Взглянув на дрожащие губы девушки и ее стиснутые руки, Корнелия почувствовала острую жалость к ней. Несмотря на отчаянное выражение лица и льющиеся слезы, незнакомка была очень привлекательна. У нее были большие карие глаза и густые каштановые волосы, вьющиеся над нежным лбом и над ушами. В ней чувствовалась свежесть и очарование, и Корнелия без труда догадалась, почему юный джентльмен, знакомый, конечно же, со многими девушками его круга, влюбился в эту миловидную служанку и подкарауливал ее на лестницах и в коридорах. По его вине и разыгралась эта трагедия, обрекшая на страдания простодушную крестьянскую девушку, вручившую свое сердце мужчине, который счел ее достаточно забавной, чтобы уделить ей часть своего внимания.
- Так ты сказала, что не хочешь возвращаться домой? - спросила Корнелия.
- Ах, мадам, как я могу вернуться? Все были так добры ко мне перед отъездом. Слуги в замке вручили мне подарок, а викарий - Библию. Мой отец заплатил за мой билет до Лондона и купил мне новое пальто. Я никогда не осмелюсь рассказать ему, что случилось. Только моя мачеха никогда не любила меня… и если я вернусь сейчас. назад… Нет, мадам, я скорее умру!.. Наложу на себя руки!
- Грешно говорить такие вещи, - строго сказала Корнелия. - Ты еще очень молода, ты подыщешь себе другое место.
- Ни в один приличный дом меня не примут без рекомендаций, - возразила ее собеседница.
Корнелия знала, что это правда. Даже их не слишком вышколенные слуги в Росарилле поступали на службу с рекомендациями от своих деревенских священников. Корнелия задумалась. Можно было бы дать девушке денег, но это не лучший выход, поскольку для одинокой и беззащитной женщины деньги также таят в себе опасность.
У Корнелии не было возможности посоветоваться с кем-либо: ни ее дядя, ни тетя не прониклись бы сочувствием к несчастной и не стали бы помогать тому, с кем Корнелия познакомилась в такой необычной ситуации. Затем ей пришла в голову одна идея.
- Как тебя зовут? - спросила она.
- Виолетта, мадам. Виолетта Вальтере.
- Хорошо, Виолетта, послушай меня. Я сама найму тебя в качестве горничной.
- Нет, мадам, я не могу позволить вам этого, - отрицательно покачала головой Виолетта. - Я недостаточно умела для горничной… и притом вы не знаете обо мне ничего, кроме того, что я рассказала вам сама… С моей стороны это будет нехорошо.
- Мне жаль тебя, и ты мне понравилась, - ответила Корнелия. - Мы все совершаем ошибки в жизни, но ты была жестоко наказана за то, за что другие люди часто остаются безнаказанными.
Я хотела бы, чтобы ты приняла мое приглашение…а ты?
Девушка подняла глаза на Корнелию, и та увидела, что надежда затеплилась в глазах Виолетты.
С легким всхлипом она отвернула голову и быстро сказала:
- Вы слишком добры ко мне, мадам. Было бы нечестно для меня воспользоваться вашей добротой. Хозяин сказал, что я вела себя очень плохо, и возможно, он прав. Было преступлением с моей стороны позволить поднять глаза на молодого хозяина… Я знала, что поступаю гадко… но это потому… потому…
- Потому, что ты любила его, - докончила за нее Корнелия.
- Да, это так. Я любила его, но такая любовь не приносит девушке счастья, мадам. Я пыталась вырвать ее из своего сердца, это было бы правильнее всего, но, когда… любовь вспыхнула так неожиданно, я ничего не могла поделать с собой, кроме… кроме как позволить своему сердцу любить!
Корнелия молча слушала эту исповедь, не отводя глаз от сверкающей на солнце глади озера.
"Так вот как приходит любовь, - думала она, - внезапно, прежде чем успеешь осознать это, она вспыхивает в сердце, словно факел в ночи".
И неожиданно она почувствовала прилив радости, словно что-то раскрылось в душе ее, сверкающее и прекрасное, озарив внезапной догадкой ее сердце. Любовь пришла и к ней - так же, как это случилось с бедняжкой Виолеттой. Это произошло, и уже нельзя было с этим что-либо поделать.
Корнелия порывисто обернулась к девушке.
- Забудь прошлое, Виолетта, - сказала она. - Я помогу тебе и хочу, чтобы ты помогла мне. Теперь слушай внимательно, что тебе нужно сделать.