Когда лошади достигли финишной прямой, одна из них неожиданно стала уверенно обгонять своих соперниц и пришла к финишу, на голову опередив всех остальных. В начале заезда казалось, что у нее нет ни малейших шансов т победу. Только Альдора все это время энергично подбадривала аутсайдера.
Герцог не мог понять, как она сумела точно определить победителя заезда!
Пока готовился четвертый заезд, он спустился в загон, А несмотря на то, что совсем недавно клялся не иметь ничего общего с этой молодой особой, подошел к Альдоре и спросил:
- Вам повезло в прошлый раз? Я был удивлен, узнав, что вы оказались правы.
В это время девушка осматривала лошадей, которые должны были участвовать в четвертом заезде. Неохотно, не отрывая взгляда от проходивших мимо скакунов, она отозвалась:
- Да, я знала, что победит именно эта лошадь.
- Но каким образом?
Альдора не отвечала, и герцог снова спросил:
- Вы слышали? Я хотел бы понять, как это вам удается?
Она взглянула на него и ответила просто и искренне:
- Не могу объяснить. Я это чувствую и почти никогда не ошибаюсь!
- Вы хотите сказать, что вам подсказывает ваш "внутренний голос", как выразился один из ваших друзей?
- Для этого мне нужно осмотреть всех лошадей и подойти к каждой как можно ближе.
Альдора говорила так, словно не понимала, что тут объяснять. Герцог, раздраженный ее тоном, резко бросил:
- Может, объясните? Я не понимаю.
- Здесь нечего понимать, - отозвалась Альдора. - Либо у вас есть чутье, как говорят цыгане, либо у вас его нет!
- И у вас оно есть?
- Да.
- Ну а я, видимо, подобным чутьем не обладаю!
Она повернулась и внимательно посмотрела ему в лицо.
Герцог заметил, что в ее серых глазах сверкают золотые искорки, словно в них глубоко-глубоко спрятался солнечный лучик.
Ему показалось, что она пытается проникнуть взглядом в самую его сущность.
Через мгновение она сказала:
- Вы любите лошадей, и они занимают большое место в вашей жизни. Вы могли бы развить подобное чутье, если бы поверили. Но сейчас вы не верите, так что это маловероятно.
- Поверил бы во что? - спросил герцог, совершенно ошеломленный.
Неожиданно Альдора улыбнулась, показались ямочки на щеках.
- А вот это, ваша светлость, - с легкой иронией в голосе произнесла она, - вам придется узнавать самому!
С этими словами она ушла, словно разговор был окончен.
Герцог пришел в ярость: еще ни одна женщина ни разу не позволила себе подобным образом оборвать разговор с ним, тем более что он желал его продолжения.
Но Альдора исчезла из виду и появилась лишь тогда, когда скачки закончились и все гости уже уселись в фаэтон, который должен был отвезти их обратно в Беркхэмптон-Хаус. Альдора заняла свое место, затем выглянула из окна и помахала своим многочисленным друзьям. Они кричали ей вслед какие-то комплименты и махали шляпами.
Герцог не переставал удивляться тому, что маркиза позволяет дочери вести себя подобным образом.
Ее светлость как будто не замечала того, что происходило вокруг Альдоры.
В тот вечер хозяева дома устроили прием на тридцать человек.
Герцог не удивился, узнав, что к дому специально пристроили огромный бальный зал, а из Лондона пригласили модный в те дни оркестр;
Фенелла с восторгом ждала, что вскоре сможет потанцевать с герцогом.
- Я мечтала об этом с тех пор, как впервые увидела вас, - сказала она.
- Я хотел бы держать вас в объятиях не только во время танца, - отозвался герцог.
- Я хочу и того, и другого, - нежно проговорила она. - Уверена, что танцуете вы так же божественно, как, видимо, делаете все в этой жизни.
В ее голосе прозвучал откровенный намек.
Герцог спокойно принимал подобные комплименты, он знал себе цену. Но его задело, что среди всех его талантов не оказалось так называемого "чутья", о котором говорила Альдора.
Герцог, впрочем, был абсолютно уверен, что все это вздор. Он не верил ни в какие сверхъестественные способности вроде ясновидения или предчувствия.
И все же Альдора заранее была уверена в победе Золотого Рассвета. Как он позже узнал, ставки на эту лошадь были сорок против одного.
"Что-то в этом есть сомнительное", - подумал герцог с подозрением.
Откуда молоденькой, хорошо воспитанной девушке, едва успевшей выйти в свет, могло быть известно о подобных вещах?
Как член жокей-клуба герцог прекрасно знал, что на ипподроме, особенно на таких скачках, имеют место всяческие козни, уловки и интриги, которые, как правило, бывает почти невозможно доказать или предотвратить.
Но он не мог поверить, что об этом может быть известно юной неопытной леди.
Но если она и вправду обладала столь редкой интуицией, что могла безошибочно определять победителя, это, бесспорно, был бесценный дар богов. Не зря с таким энтузиазмом об этом говорили поклонники Альдоры, которые окружали ее во время скачек.
- Сорок против одного! - пробормотал герцог.
Затем он вспомнил, что почти все его знакомые поставили на предполагаемого фаворита и потеряли свои деньги.
Альдора спустилась к обеду изысканно одетая, и герцог понял, что здесь не обошлось без забот ее матери.
Она выбрала для дочери бледно-зеленое платье. Волосы Альдоры украшала диадема из живых листьев.
Девушка была похожа на лесного эльфа, и герцог почувствовал, что этой девушке больше по душе природа и свежесть раннего утра, чем торжественный блеск бального зала.
Наверное, подобное ощущение возникло у него еще тогда, когда он увидел ее утром верхом на лошади, с легкостью преодолевающей сложнейшие барьеры.
Лошадь под ней словно становилась крылатой.
"Я совсем не хочу думать об этой девушке", - напомнил себе герцог.
Тем не менее он поискал ее глазами и увидел, что она танцует с каким-то молодым офицером из королевской охраны. Альдора смеялась так искренно и непринужденно, что казалось, сама природа смеялась вместе с ней.
Когда танец закончился, Фенелла увела герцога на открытую лужайку.
Как и накануне, небо было усыпано яркими звездами, лунный серп висел на ночном небосклоне.
Они немного прошлись по саду, и герцог почувствовал, что Фенелла нарочно удаляется от дома, чтобы побыть с ним наедине. Она ждала его поцелуев, готовая упасть к нему в объятия.
Подобное нетерпение слегка коробило герцога.
Они остановились возле тисовой изгороди по другую сторону лужайки. Фенелла повернулась к герцогу, стараясь заглянуть ему в глаза. Серебристый свет луны падал на лицо влюбленной женщины.
- О, дорогой! - ласково шептала она. - День был таким длинным! Я еле дождалась вечера, чтобы иметь возможность остаться с вами наедине!
Герцог холодно думал, что еще никогда в жизни не встречал столь красивой женщины. Но почему-то страсть не разгоралась в нем. Ему даже не хотелось заключить ее в объятия.
Тогда Фенелла сама обвила его шею руками и прильнула к нему.
Герцог чувствовал это нежное упругое тело, аромат ее экзотических духов щекотал его ноздри, но ответное желание не просыпалось в нем. Она начала покрывать его лицо и губы страстными, зовущими, молящими поцелуями.
Герцог обнял ее, а Фенелла крепче прижалась к нему всем телом, волнуя и возбуждая его.
Губы герцога отвечали на поцелуи подруги, но мысли были далеко. Ему вдруг пришло в голову, что, возможно, Альдора чувствует, что происходит в этот момент, и в ее глазах все те же ненависть и презрение.
Глава 3
Второй день скачек прошел по той же программе, что и первый. Однако всех участников скачек - и лошадей, и жокеев, и их помощников, казалось, воодушевил успех первого дня, и теперь состязания стали еще более азартными и захватывающими.
То же можно было сказать и о дамских туалетах: декольте стали глубже, шляпки украшены пышнее и ярче, а личики дам казались еще красивее.
Герцога интересовали только скачки. Он часто уходил с трибуны и спускался вниз, чтобы побеседовать с участниками очередного заезда, осматривал лошадей. Фенелле это явно не нравилось. Каждый раз она недовольно и обиженно поджимала губки.
Когда в очередной раз герцог вернулся и сел с ней рядом, она бросила на него жадный взгляд и так откровенно сжала его руку, что ему стало несколько неловко. Он считал подобную демонстрацию их отношений вызывающе неуместной.
Герцог всегда заботился о репутации своей дамы сердца, но был не склонен забывать и о своей собственной.
Конечно, он не мог помешать светским сплетникам судачить о своей персоне, но не собирался подливать масла в огонь и будить воображение людей, склонных интересоваться чужими делами больше, чем своими.
Он поднялся и отошел, чтобы поговорить с двумя джентльменами, которые сидели сзади них.
Когда заезд начался, герцог увидел, как Альдора проскользнула к тому месту, откуда ей было удобнее всего наблюдать за происходящим. Как и накануне, она собиралась взобраться на скамейку, чтобы головы сидевших впереди не мешали ей следить за соревнованием.
Герцог не удержался, подошел к ней и спросил:
- Надеюсь, ваш "внутренний голос" подсказал вам, что большой королевский кубок достанется Фокс-Хантеру?
Фокс-Хантер принадлежал ему, и эта лошадь по праву считалась фаворитом сезона. Сейчас она шла с большим преимуществом.
Герцог, невольно раздражаясь, отметил, что ждет ответа Альдоры с каким-то волнением. Ему хотелось, чтобы она ответила утвердительно.
Однако медленно и неохотно девушка проговорила:
- Лично я поставила на Терьера!
Герцог ушам своим не поверил.