Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
солнце, за то, что слышишь шум реки и трепет листьев на де-
ревьях, за то, что можешь ходить. Да много за что. За то, что
у тебя есть работа, за то, что есть крыша над головой. За то,
что ты заботливый, внимательный и мудрый. Видишь, сколько
всего, – как ребенку, ласково внушала ему Рахель.
– Ты называешь меня мудрым, – усмехнулся Акива. -
Ты же меня совсем не знаешь!
– Необязательно много лет знать человека, чтобы понять,
мудр ли он. Есть люди, которые много читают и с умным ви-
дом рассуждают на разные темы, но даже при большом же-
лании их нельзя назвать мудрыми. Но есть и такие, кто, воз-
можно, и неграмотен, но их мудрость видна на расстоянии.
Мудрость – это дар Творца. Она или есть, или ее нет. Аки-
ва, если бы ты смог учиться, из тебя получился бы хороший
раввин.
– Рахель, мне скоро уже сорок лет, а в школах дети учатся
с самого детства. – Акива смягчился и уже не сердился.
Рахель стояла на своем:
– Учиться никогда не поздно.
Девушка бросила взгляд на солнце, уже садившееся за реку.
Пора было прощаться.
– Завтра ты придешь? – В голосе Акивы звучали одновре-
менно надежда и отчаяние.
– Пока не знаю. Акива, постарайся открыть новую стра-
ницу в своей жизни и подумать над моими словами об учебе.
Уверена, у тебя все еще впереди. Постарайся помолиться пе-
ред сном, – убегая, посоветовала Рахель.
– Я же не знаю молитвы! – вдогонку ей крикнул Акива.
– Ты просто произноси слова благодарности и говори
о том, что у тебя на душе, – уже издалека раздался звонкий
девичий голос.
После ухода Рахель Акива еще долго сидел у реки и раз-
мышлял над ее словами. И перед сном он продолжал думать
о разговоре с Рахель. Поблагодарив Творца за прошедший
день, за то, что у него есть работа и крыша над головой, Аки-
ва крепко уснул.
* * *
Утром Акива снова выгнал овец к реке, мечтая только об од-
ном – чтобы снова увидеться с Рахель. Он снова и снова ло-
вил себя на мысли, что не сможет дальше жить, не видя ее. Он
уже не боялся лишиться работы.
Когда вдалеке послышались шаги, Акива повернул голову
и увидел долгожданный силуэт. Девушка подошла и тихо про-
изнесла, как в прошлый раз:
– Мир тебе, Акива!
– Мир тебе, Рахель! – затаив дыхание, ответил Акива.
– Совершил ли ты вчера молитву перед сном? – поинте-
ресовалась девушка.
– Перед сном – да, но утром я забыл это сделать, – как
бы извиняясь, пастух развел руками.
Рахель осталась довольна.
– Это тоже хорошее начало. Научись благодарить за все
милосердного Творца.
– Почему ты постоянно повторяешь "милосердного"?
– спросил Акива.
– Потому что Создатель милосерден к Своим созданиям.
– Рахель, если Он милосерден, почему тогда Он позволил
римлянам разрушить Второй храм? – задал Акива непростой
вопрос.
– Римляне только инструмент в Его руках, это не они раз-
рушили Храм, это мы своими поступками разрушили Храм.
А римляне просто исполнили приговор Творца. Первый храм,
храм царя Шломо, – продолжала Рахель свой рассказ, – был
разрушен в наказание за три греха: кровопролитие, идолопо-
клонство и отступление евреев от законов, данных им Б-гом*.
Сейчас, когда нет ни идолопоклонства, ни кровопролития, му-
дрецы приходят к мысли, что у разрушения были и духовные
причины. Они склоняются к тому, что Второй храм был раз-
рушен из-за беспричинной ненависти. Наверное, Ему, мило-
сердному, не понравилось, как мы относимся к ближним, мы
разучились прощать.
– В чем же это проявлялось? – Акива спрашивал и спра-
шивал свою добровольную учительницу.
Рахель терпеливо объясняла:
– Это проявлялось практически везде и во всем. Люди пе-
реполнили чашу Его безграничного терпения. Незадолго до
разрушения Храма имел место такой случай. Один состоя-
тельный человек в Иерусалиме устроил у себя пир и пригла-
сил много гостей, в том числе и моего отца, но он не смог
присутствовать, так как был в отъезде. У хозяина, который
устраивал пир, был близкий друг, его звали Камца, а также
* Талмуд, трактат Йома, 9б.
заклятый враг, которого звали Бар Камца*. Он послал слугу
с приглашением к своему другу Камце, но посыльный пере-
путал адрес и доставил приглашение Бар Камце. Бар Камца не
понял, в чем дело, и еще раз переспросил посыльного, ему ли
это приглашение, и посыльный подтвердил.
Решив, что враг желает помириться с ним, Бар Камца, ни-
чего не подозревая, надел дорогие одежды и пришел на пир
в дом врага. Он занял место среди гостей, как вдруг хозяин
дома его увидел и закричал:
– Что ты тут делаешь, как ты смеешь являться в мой дом
без приглашения?
Бар Камца понял, что посыльный ошибся, и произнес:
– Я заплачу за свою порцию, только не позорь меня перед
гостями, среди них много уважаемых людей Иерусалима. Как
я буду смотреть им в глаза?
Хозяин ответил ему отказом. Тогда Бар Камца предложил
оплатить половину всех расходов, но хозяин дома снова не
согласился.
– Я готов заплатить за всех! – вскричал Бар Камца. -
Только не выставляй меня из дома на глазах у людей!
Но и тогда хозяин дома ответил отказом и настоял, чтобы
непрошеный гость покинул его дом. Разгневанный Бар Камца
вынужден был уйти с позором.
– Что же, гости, наблюдая за происходящим, сидели и мол-
чали? – спросил Акива.
– Да, среди них было много уважаемых людей и мудрецов,
но они предпочли не вступать в конфликт. И тогда Бар Кам-
ца решил отомстить и хозяину пира, и его гостям, которые не
вступились за него. Он пришел к императору и сообщил ему,
* История о Камце и Бар Камце приводится в Вавилонском Талмуде, в трак-
татe Гитин.
что евреи готовят восстание против Римской империи. В до-
казательство своих слов он попросил правителя отправить
в Храм тельца для жертвоприношения. В дороге Бар Камца на-
нес тельцу небольшое увечье, зная о том, что, по законам Торы,
животные с таким изъяном не годятся для жертвоприношения.
Во время обсуждения раввины долго спорили, можно ли
приносить этого тельца в жертву. Многие понимали, чем гро-
зит отказ принести жертву римлян, но тем не менее они отка-
зали римскому императору. Император был в ярости и послал
в Иудею армию. Римские войска вторглись в Иерусалим, со-
жгли Храм и разрушили город.
– Даже и не поймешь, кто прав, а кто виноват, – задумал-
ся Акива. – Богач, который устраивал пир и поступил с го-
стем неподобающе? Или мудрецы, которые видели ссору, но
промолчали? Или Бар Камца, который из-за личной обиды на-
вел гнев на свой народ?
– Да, это сложный случай. Но это, наверное, косвенная при-
чина произошедшего, она четко отображает то отношение людей
к друг другу, которое царило в Иерусалиме. Теперь мы остались
без Храма, многих жителей Иерусалима римляне увели в плен,
и мой отец очень волнуется за будущее нашего города и народа.
Он утверждает, что без сильного лидера нас не будут восприни-
мать всерьез и римляне поработят нас, – сказала Рахель.
– Разве мало мудрых раввинов, которые могут стать лиде-
рами? – засомневался Акива.
– Наш народ сложно объединить. Большая часть раввинов
является лидерами только у горстки своих учеников, но в глазах
других они себя опорочили, и поэтому нет одной мощной силы.
Акива, знаешь, о чем я часто думаю с тех пор, как познако-
милась с тобой? Не знаю, почему, но у меня такое внутреннее
ощущение, что если бы ты был грамотным, то смог бы стать
лидером. Ты бы смог всех объединить! – призналась Рахель.
– Рахель, о чем ты говоришь? Если такие уважаемые люди не
могут объединить народ, что смогу сделать я, простой пастух?
– Слова Рахель прозвучали для Акивы как гром с ясного неба.
– Многие из них больше заняты собой, чем нуждами об-
щины. Акива, я видела, как ты заботлив с овцами, у тебя до-
брое сердце, и думаю, из тебя получился бы отличный лидер,
способный объединить вокруг себя много людей. Почему ты
не хочешь научиться грамоте и Торе? – убеждала Рахель.
– Рахель, разве ты забыла, мне тридцать пять лет, мне позд-
но учиться, – не соглашался Акива.
– Еще не поздно, – убеждала девушка. – Если ты будешь
много и усердно заниматься, то слова Торы смогут проник-
нуть в твое сердце.
– Рахель, и денег у меня нет, чтобы бросить работу и пой-
ти учиться. Благодарю тебя за теплые слова, обо мне еще ни-
кто так высоко не отзывался, – грустно сказал Акива.
– Мне пора идти, но знай, Акива, что учиться никогда не
поздно. Мудрецы говорят, что мы должны учиться всегда, до
самой старости.
Они давно попрощались, но Акива продолжал думать о Ра-
хель и о словах, сказанных ею в его адрес.