К нему были серьги и браслеты, чтобы надеть поверх длинных перчаток, того же цвета, что и ее платье.
- Ты обворожительна, как никогда! - воскликнула Ингрид, увидев ее.
Лоретта зашла к ней в спальню попрощаться до утра, так как Ингрид должна была обедать с маркизом в гораздо более поздний час и пока отдыхала в шезлонге в элегантнейшем неглиже из зеленого газа.
- Проведи приятно время, любовь моя, - сказала Ингрид, - но помни: не теряй ни головы, ни сердца. Если речь идет о Фабиане, их не вернуть.
- Буду помнить, - ответила Лоретта с некоторой неуверенностью.
Затворяя за собой дверь, она не видела, с какой тревогой ее кузина посмотрела ей вслед.
Перекинув через руку бархатную пелерину, Лоретта медленно спускалась по ступенькам, и в тот момент, когда она сошла в вестибюль, к ней торопливо подошел лакей, дежуривший у парадной двери, и сказал:
- Господин, который вас ждет, мадам, просит, чтобы вы не мешкали, так как его лошадям не стоится.
Лоретта не обратила внимания на некоторую странность этого поручения - ведь лошади Фабиана были великолепно вымуштрованы.
Она почти сбежала с крыльца к карете, и грум тотчас распахнул перед ней дверцу.
И вот тут она удивилась, что Фабиан не встретил ее снаружи.
А когда она опустилась на сиденье, то увидела, что в карете никого нет.
Дверца тотчас захлопнулась, лошади рванулись вперед рысью, и Лоретта, было привставшая, снова села, чтобы ее не швырнуло на пол.
Карета мчалась по Елисейским полям с совершенно излишней быстротой, и Лоретта подумала, что произошла какая-то ошибка.
Она хотела окликнуть кучера или грума, но оба окошка были плотно закрыты.
Может быть, маркиз придумал новый способ заинтриговать ее? Или это все-таки ошибка?
И тут у нее мелькнуло страшное подозрение, настолько страшное, что она побоялась облечь его в слова.
Лоретта наклонилась, опять попыталась открыть сначала одно окно, потом другое, но они не поддавались, а карета неслась так быстро, что открыть дверцу она побоялась.
- Что… происходит? Что… это? - спрашивала она себя.
И пока она пыталась сообразить, что должна будет сделать, если оправдаются ее худшие подозрения, бульвар остался позади.
Тут дома отстояли далеко друг от друга, и Лоретта поняла, что они едут вдоль Булонского леса.
Затем лошади свернули в ворота, по сторонам замелькали клумбы и деревья. Карета остановилась перед портиком большого дома.
"Да, конечно, произошла ошибка! - с облегчением сказала себе Лоретта. - Кучер должен был заехать за какой-то дамой и, вероятно, ошибся домом. Я сама виновата. Мне следовало быть осмотрительнее и сообразить, что маркиз непременно вошел бы хотя бы в вестибюль".
Лакей распахнул дверцу, и она спросила по-французски:
- Чей это дом?
- Мадам, месье ожидает вас там, - ответил лакей.
- Но как его зовут? - настойчиво спросила Лоретта.
- Он ждет, мадам, и просит вас подняться к нему.
Сделать ничего было нельзя, а продолжать этот разговор не имело смысла, поэтому Лоретта сказала, выходя из кареты:
- Прикажите кучеру подождать. Произошла ошибка, и ваш хозяин распорядится, чтобы меня отвезли обратно.
При этих словах она вошла в вестибюль, где другой лакей уже ждал, чтобы проводить ее по широкой лестнице в парадную гостиную, как она подумала.
Дом выглядел великолепно обставленным и дышал роскошью.
Лоретта уже не сомневалась, что действительно произошла ошибка и сейчас она окажется в обществе совершенно незнакомых людей.
"Надо настоять, чтобы меня тотчас отвезли домой, - решила Лоретта. - Ведь маркиз должен вот-вот приехать и будет недоумевать, что со мной случилось".
На верхней площадке лестницы она увидела часы и сказала себе, что была очень глупа, поверив, будто это мог быть маркиз.
Накануне он заехал за ней в точно назначенное время, а сейчас стрелки показывали всего две минуты девятого.
А сюда она ехала от Елисейских полей по меньшей мере десять минут.
Еще один лакей открыл высокую дверь и молча впустил ее.
Она сделала шаг-другой и остановилась как вкопанная.
В большой комнате ее ждало не целое общество незнакомых людей, а всего один человек - граф де Марэ.
Выглядел он как-то странно.
Лоретта только через две-три секунды поняла, что на нем надет не фрак, а стеганый парчовый халат.
Иногда после охоты ее отец облачался в халат, но далеко не такой пышный.
Лоретта смотрела на графа широко раскрытыми глазами, не зная, что сказать, как выразить свое граничащее с ужасом возмущение, что ее обманом привезли к нему.
И тут она заметила, что находится вовсе не в гостиной, но в спальне!
У стены стояла широкая, напоминающая софу кровать с занавесями, а позади графа - большое трюмо, отражавшее и его спину, и кровать.
Лампы под розовыми абажурами придавали комнате оттенок сладострастия. К Лоретте вернулся голос.
- Как вы посмели… привезти меня сюда подобным образом! - начала она.
Тут она услышала, что дверь позади нее захлопнулась, а граф шагнул к ней со словами:
- Вы приехали! Как я жаждал этого, моя прекрасная дама! И теперь вы уже не сможете отказаться пообедать со мной.
- Как я говорила вам утром, месье, я уже приняла другое приглашение, - сказала Лоретта, - и поражена вашим неслыханным поведением!
Он был уже совсем рядом. Она испуганно попятилась к двери и попыталась повернуть ручку.
Дверь была заперта!
А когда она снова взглянула на графа, то увидела, что он посмеивается.
- Спасения нет, моя прелесть! - сказал он. - С тех пор как мы сидели рядом за обеденным столом, вы противились мне самым обворожительным образом, и если вы будете и дальше сопротивляться, поверьте, тем мне будет приятнее и волнующе.
- Заманив меня сюда хитростью, вы же знали… что я буду… сопротивляться, ведь так? - сказала Лоретта.
- Я хочу тебя! - произнес граф низким вкрадчивым голосом, который совсем перепугал Лоретту.
Она беспомощно уставилась на него. Затем, словно бы поняв, что, пожалуй, ее негодующий тон был ошибкой, она сказала:
- Прошу вас… будем вести себя, как… цивилизованные люди. Вы знаете, я здесь… не по своему желанию… и могу только… умолять вас… как благородного человека… отпустить меня.
- И как разочарованы вы были бы, если бы я поступил так! - ответил граф. - Однако, как вы сказали, мы будем вести себя цивилизованно и начнем с бокала шампанского. Торопиться некуда, у нас впереди вся ночь.
Сказал он это таким голосом, что Лоретта чуть не закричала от ужаса.
Но затем с гордостью и самообладанием, какого она в себе не подозревала, ей удалось выговорить:
- Да, я выпила бы шампанского. Но вы не можете не понимать, как я потрясена… подобным… похищением.
- Но я же говорил вам, что всегда добиваюсь своего, - ответил граф. - Ну а теперь, прошу вас, садитесь. Я хочу смотреть на вас и заверить, на случай если вы сомневаетесь в моих словах, что я еще никогда не видел такой совершенной красавицы и притом столь бесконечно и абсолютно желанной.
Он сделал знак Лоретте последовать за ним к кушетке, за которой находился плотно занавешенный эркер, а рядом стоял столик.
На столике Лоретта увидела бутылку с шампанским в большом золотом ведерке со льдом на золотом подносе, а рядом - всякие графины и бутылки.
Она села, чувствуя, что вот-вот не выдержит, кинется к двери, будет бить по ней кулаками и кричать, чтобы ее выпустили.
Но она не сомневалась, что слуги графа ее не услышат.
Ее пробрала холодная дрожь при мысли, что дверь эту запер за ней лакей, как ему приказал граф.
А тот сел, и она заметила, что под халатом на нем были брюки от фрачной пары и тонкая батистовая рубашка.
И вместо положенного накрахмаленного стоячего воротничка - мягкий галстук, снять который, поняла она, так просто!
От этой мысли ей стало почти дурно, и она старательно отвела взгляд от кровати напротив, уже успев заметить шелковые, отороченные кружевом простыни и пухлые подушки, украшенные монограммами графа.
Он же наливал шампанское в бокалы со словами:
- Золотистое вино, так гармонирующее с золотом ваших волос! И возьмите канапе с паштетом, за которым я специально посылал в Страсбург, или, если предпочитаете, то с икрой.
Борясь с дурнотой, Лоретта отпила шампанского, а граф продолжал:
- Потом мы поужинаем в соседней комнате, но сначала, моя прекрасная дама, я намерен научить вас тому, на что не способен ни один англичанин - той страсти, тайны которой были известны древним египтянам и индусам, а они славятся как искуснейшие любовники!
Он говорил так, будто каждое слово дарило ему наслаждение, возбуждало его непонятно и отвратительно.
При этом, почувствовала Лоретта, он словно бы раздевал ее мысленно. И невольно она отпрянула от него.
Он усмехнулся.
- Еще немного, - сказал он, - и я сделаю тебя моей. И тогда, моя обворожительная неразбуженная англичаночка, ты станешь более женственной, более умудренной и, как ни кажется это невозможным, даже более желанной, чем в эту минуту.
Прежде чем Лоретта успела отодвинуться, он обнял ее за талию, забрал бокал и притянул ее к себе.
Она попыталась высвободиться, но почувствовала, что он очень силен.
- Нет! Нет! - вскрикнула она.
Но он неумолимо прижал ее к своему телу.
"Фабиан, помоги мне… помоги мне!" - взмолилась она беззвучно.
И будто в ответ на этот крик души ее осенило, как вырваться от него.
Она подняла ладонь, будто защищаясь.
И смахнула на пол расстегнувшуюся сережку Ингрид.