* * *
Национальный университет Сан Антонио Абад дель Куско расположен в тунике между двумя горами сразу за чертой города. Я увидел невыразительный комплекс старых трехэтажных бетонных зданий, окна с жалюзи, которые считались современными в 1940 году; университет был основан в 1692 году. Мой юный друг на рынке забыл упомянуть, что университет бастует и вряд ли там кто-нибудь есть, хотя, кажется, был понедельник.
Факультет философии находился в конце унылого серого коридора. Розовая карточка три на пять дюймов, приклеенная к двери, сообщала, что класс проф. Моралеса собирается в кафетерии. Почему кафетерий был открыт и работал во время забастовки, для меня навсегда останется загадкой. Я воспринял ее как одну из тайн Латинской Америки, где вещи редко бывают такими, какими кажутся, и еще реже - какими они должны быть.
Когда я нашел кафетерий в цокольном этаже главного корпуса, студенты профессора Моралеса уже расходились. Человек, которого я искал, стоял возле стола в центре комнаты, засунув руки глубоко в карманы брюк. Голова его была наклонена; кивая, он слушал молодого студента-индейца, который стоял рядом с ним.
Это был невысокий, не более пяти футов и шести дюймов, но и не худощавый человек. Хорошее, крепкое сложение маскировал костюм в тонкую полоску, вышедший из моды в 1945 году и потерявший свой вид ненамного позже. Прямые седые волосы были расчесаны на пробор и откинуты назад, глаза прятались под черными густыми бровями.
Он вынул руку из кармана, ободряющим движением положил ее на плечо студента и что-то сказал; юное лицо засняло. Студент сдержанно и неумело поклонился и присоединился к девушке, которая ожидала его у двери.
- Профессор Моралес?
- Слушаю вас.
Я представился. По мере того как я называл свои достижения, отнюдь не исключительные по стандартам США, брови его ползли вверх и он начал оглядываться, как бы недоумевая, что же такое может мне понадобиться в этом университете.
Я упомянул о своей работе с мексиканскими целителями и рассказал о желании изучить применение аяхуаски и традиции примитивного целительства у перуанских шаманов. Я сказал, что нуждаюсь в совете.
- Я простой учитель философии, - сказал он. - Вам следует ехать в Лиму. Там есть музей антропологии.
Дело шло к тупику.
- Я слышал о нем, - соврал я. - Но я психолог, врач. Я хочу найти аяхуаскеро и изучить его способ лечения из первых рук. Я хочу написать об этом.
- Написать?
- В моей докторской диссертации.
Его взгляд заскользил от моего лица вниз, по рубашке, по ремню сумки, висевшей на плече, задержался на сумке, а затем продолжил свой путь по брюкам и до туристских ботинок. После этого он поднял глаза и остановил их где-то на моем лбу. Его глаза что-то напоминали мне, но я никак не мог вспомнить что.
- Почему вы пришли ко мне?
- Мне говорили, что вы кое-что знаете. Его лицо озарилось красивой улыбкой.
- Где же это вам говорили?
- На рынке.
- На рынке! Там известно только мое умение торговаться с продавцами фруктов. - Он нахмурился. В его голосе появился оттенок подозрения. - Вы говорите на кечуа?
- Нет. Я пытался объясниться с торговкой травами. Мне помог молодой человек. Это он назвал ваше имя. Он сказал, что вы что-то знаете о курандерос.
Кивком головы он дал понять, что ему все ясно.
- Конечно, один из моих студентов. Любезно было с его стороны помочь иностранцу-путешественнику.
Он затолкал в рукав высунувшуюся манжету рубашки и взглянул на часы, старый "Таймекс".
- Не хотите ли выпить чашечку кофе?
3
Опыт - это название, которое люди дают своим ошибкам.
Оскар Уайлд
- Итак. - Профессор Моралес поднял крышку сахарницы и сунул ложку в горку крупнозернистого неочищенного сахара. - Вы хотите приобрести опыт или послужить опыту?
- Простите?
- С аяхуаской.
- Я не понимаю.
- Как вам объяснить… - Он держал ложку с сахаром над маслянистой поверхностью кофе. - Вы причащались когда-нибудь?
- Профессор…
- Да, я об евхаристии. Освященные хлеб и вино в католической религии. Тело и кровь Христа. Пробовали?
- Да.
- Вы католик?
- Нет.
Я все смотрел на ложку, застывшую в его руке.
- Но вы стояли на коленях перед алтарем?
- Да.
- Ну вот. Вы взяли облатку на язык, и она прилипла к нёбу и по вкусу напоминала картон, а вино было дешевое и сладенькое.
- Да, - рассмеялся я.
- Вы делали это, но все же вы не католик. Вы имеете опыт Святого Причастия, но вы не причащены.
Он стал осторожно погружать ложку в кофе. Жидкость просачивалась в сахар по краям ложки, маленький холмик постепенно насыщался и темнел.
- Опыт вместо службы опыту.
Он наклонил ложку, и густой сахарный сироп потек в кофе.
- Ритуал не послужил вам, потому что вы не служили ритуалу. Это вопрос намерений.
Я улыбнулся на эти слова и сказал:
- У меня исключительно честные намерения.
- Ваши намерения - изучить применение аяхуаски перуанским шаманом?
- Ну… в общем, да.
- Это ваше намерение. А какова ваша цель?
Я глубоко вздохнул. Профессор Моралес протянул руку через столик. Манжеты его белой рубашки были слегка запачканы. Он мягко коснулся моего локтя:
- Вас, кажется, раздражает моя… семантика?
- Вовсе нет, - солгал я.
- Вы латиноамериканец?
- Я родился на Кубе.
Он кивнул и принялся помешивать свой кофе. Я рассматривал его брови, переносицу, форму скул, волосы. Индеец. Декан философского факультета Национального университета Сан Антонио Абада, индеец. Кечуа. Наследственность чистая, не покалеченная испанским завоеванием. Но не идеальная.
Внезапно у меня возникла убежденность, что он знает очень много, что его мудрость глубока, а оригинальность подлинна. По какой-то непонятной, случайной ассоциации я подумал о Мерлин. И в этот момент он опустил руку в карман пиджака и вытащил оттуда крошечный кошелек. Он произнес что-то вроде "гм-кхм" и вытряхнул из него пару игральных костей, несколько маисовых зерен и небольшое мексиканское Божье Око - крестик, образованный двумя палочками; палочки были оплетены красной и белой пряжей, вся конструкция напоминала ромбовидную мишень, с концов палочек свисали кисти зеленой пряжи. Он положил его на середину стола, остальные предметы спрятал в карман и принялся потягивать кофе.
- Аяхуаску изучали, она описана в научных журналах.
- Да. Мерлин Добкин де Рнос. Я читал ее работы. Она антрополог, - сказал я.
- А вы психолог. Вы читали ее отчеты и заинтересовались воздействием этого фольклорного растения на человеческую душу и… бессознательный разум.
Он поморгал глазами и отвел их в сторону, уставившись куда-то в пространство за моим плечом. Я обернулся, чтобы проследовать за его взглядом. Пустой столик в углу возле двери кафетерия. Когда я повернул голову обратно, он улыбался, глядя на меня. Его глаза были моложе, чем лицо: орехово-коричневая радужка и черные, как смоль, зрачки резко отделялись от чистых, без единой прожилки, белков.
- Вы хотите попробовать на вкус йаге, и вас влечет к нему очарование смертью.
Он опять отхлебнул из своей чашки.
- То есть это правда?
Он поднял брови вопросительно.
- Аяхуаска дает возможность встретиться со смертью?
- Да, так утверждают. Ая на кечуа означает "смерть", хуаска - "веревка" или "лоза", "лиана". Словом, веревка мертвеца. Это одно из священных лекарств у шаманов амазонских джунглей; туда-то вам и придется поехать, чтобы найти его. По, допустим, вы это сделаете, допустим, будете работать с аяхуаскеро… - Oн выразительно поднял голову и ухмыльнулся. - И если вы останетесь в живых и напишете о своем опыте, изложите свои рассуждения об испытанном, - кто будет это читать?
- Профессора в моем университете. Психологи.
- И это даст вам докторскую степень?
- Да. Это, а также моя работа с целителями в Мексике.
- Меня удивляет, что в США найдутся ученые, которые заинтересуются столь субъективным опытом.
- Психологическая наука молода. Она еще полностью и не признана как наука. А я способен дать объективный отчет о своем опыте.
Брови его удивленно поднялись:
- Разве хоть один человек способен быть объективным по отношению к собственному опыту?
- Может быть и нет, но я могу документально зафиксировать психологические явления, которые я переживаю, точно так же, как я документировал физические эффекты традиционных способов лечения, свидетелем которых я был.
- Я не сомневаюсь. Но что более важно: процесс лечения и сам психологический опыт или его эффект - конечный результат?
Я задумался над этим и стал отвечать более аккуратно:
- Они одинаково важны, но прежде чем приступить к изучению причины, необходимо составить себе мнение о ее следствиях.
- Это ответ западного человека. Он рационален. Но вы стоите на пороге царстаа, в котором нельзя разделить причину и следствие. Если вы вступаете в это царство, то понять такое соотношение необходимо. - Он наклонился вперед. - Ваша причина должна быть ясна, ибо она определяет следствие. На ваш опыт будет воздействовать то, что вы в него принесете, как вы отнесетесь… ну, например, к ритуалу с аяхуаской. Царство шамана требует от пришедшего безупречных намерений. Это трудная вещь.
- Вы неплохо знаете все это.
Он пожал плечами: