- Дрю, мне правда жаль, - говорю я. - Это отстойно.
- Ага. Отстойно, - он не смотрит на меня.
- Как... - я морщусь. - Не обращай внимания.
- Нет ничего плохого в любопытстве, - из него вырывается короткий смешок. - Это случилось летом, после моего окончания школы. Они путешествовали в Колорадо. Был внезапный паводок и... ну и это случилось... я не знаю точно как. То есть, кто, черт возьми, может досконально разбираться в подобных вопросах?
Никто. Я хочу обнять его так сильно, что руки начинают болеть. Но не думаю, что Дрю бы высоко оценил этот жест. Если бы я была на его месте, то восприняла бы это как жалость. Делая вид, что его заинтересовало что-то на кухне, Бэйлор отводит взгляд.
- Так я могу получить свой напиток?
- Конечно, - выкрикиваю я от изумления и направляюсь к холодильнику. - Верно.
Бэйлор прислоняется бедром к барной стойке.
- У нас есть, - я открываю дверцу и заглядываю внутрь, - одна Голубая лагуна, бутылка воды, белое вино и апельсиновый сок.
- Я выберу воду, - и тут у него громко и нетерпеливо урчит живот. Румянец заливает щеки парня, а его губы изгибаются. - Прости.
- Голоден? - спрашиваю я, приподымая одну бровь.
- Почти всегда, - он даже не пытается обыграть данную фразу как игру слов. Но тем не менее, это выглядит именно так. Возможно, потому что я не могу быть в одной комнате с Дрю Бэйлором и не думать о сексе. Но я беру себя в руки, снова открываю холодильник и роюсь в нем.
- Ладно, есть чизкейк, два кусочка сатэ из курицы, йогурт, хотя на самом деле его не стоит трогать, иначе Айрис нас убьет...
У меня за спиной Бэйлор открывает бутылку с водой и делает большой глоток, а затем заглядывает в холодильник через мое плечо.
- Айрис? Твоя соседка, верно?
- Она самая, - каждый мускул моего тела напрягается от его непосредственной близости. Но я себя успокаиваю. - Она готова избить каждого за свой греческий йогурт.
- Ах.
- А ну и еще... - я заглядываю под алюминиевую крышку, - ... ооо шашлык.
- У вас была вечеринка или что-то в этом духе? - его руки упираются в края дверцы, блокируя меня с обеих сторон, от чего я чувствую себя странно защищенной.
- Это с концерта. По сути, одна из причин, по которой я устроилась работать в отдел кэйтеринга(отрасль общественного питания, связанная с оказанием услуг на удаленных точках- прим.пер.), так это возможность забирать домой остатки еды с фуршетов. Мы с Айрис экономим на этом кучу денег.
Глаза Бэйлора немного прищуриваются.
- Уверен, ты - соседка-мечта каждого спортсмена.
Я не спрашиваю, относится ли это к нему самому, просто поворачиваюсь обратно к холодильнику.
- Ну? Так что ты будешь?
- Ты правда собираешься меня накормить? - он выглядит удивленным.
- Конечно, собираюсь, - я нервно переступаю с ноги на ногу. - Или ты не хочешь? - потому что я могу забрать свое предложение обратно. Могу просто отвести его в свою комнату и...
- Нет, то есть, да. Я хочу, - сейчас Бэйлор окончательно заливается краской. - Черт. Еда. То есть...
Я смеюсь.
- Я знаю, что ты имеешь в виду.
Он стонет и щипает себя за переносицу.
- Просто дай мне шашлык.
Все еще смеясь, я достаю контейнер и пачку яиц.
- Ладно, но я не стану его разогревать. Мне нравиться думать об объедках как о сырье для новых блюд.
Его самоуничижение в миг растворяется, и Дрю вновь прислоняется к барной стойке.
- Так что ты приготовишь для меня, Джонс?
- Фриттату, - я хватаю маленький кусочек гауды, который у нас вообще-то остался с вечеринки. - С сыром.
- Звучит восхитительно.
На удивление, просто и забавно находиться на кухне с Дрю Бэйлором. Он помогает мне снять мясо и овощи с шампуров, а затем я измельчаю все это, а Дрю в это время трет сыр.
- Ты умеешь готовить, - замечает он, когда я начинаю нарезать кусочки шашлыка. Запах лука и говядины наполняет воздух.
- Я много чего умею, - я взбиваю в миске яйца и выливаю их на сковороду. - Я выросла лишь с мамой, так что помогала ей, чем могла.
Четыре поколения назад, семья моей матери иммигрировала в Джорджию, а не в Нью-Йорк, где уже обитали их остальные итальянские родственники. Но мой отец был чистокровным ирландцем и буквально только сошел с трапа самолета, как повстречал мою мать. На фотографии он выглядит как обычный мужчина с молочной кожей и с ярко-рыжими волосами. Я же будто воплощение их слияния: моя кожа - это смесь бледной, цвета слоновой кости, и загорелой кожи, к тому же у меня по телу есть веснушки, плюс темно-зеленые глаза и темные рыжие волосы.
В действительности на данный момент я практически ничего не помню об отце. Со временем человек будто выцветает в вашей памяти. К сожалению, это не мешает ранам гноиться и проникать глубоко под кожу.
- Настоящий повар здесь - это Айрис, - говорю я. - Она словно пятое поколение мексиканско-американского слияния, и ее семья владеет тем обалденным рестораном в Таксоне.
Дрю наблюдает за мной, пока я переворачиваю яйца.
- Что случилось с твоим отцом? - он произносит это тихо. Потому что как никто другой знает, что мой ответ может быть крайне нехорошим.
Верно? Я стала довольно нечувствительна ко всему, что связано с отцом. Ну, до тех пор, пока не приходиться об этом говорить. В горле появляется знакомый ком боли. Я игнорирую его и пожимаю плечами.
- Уехал, когда мне было семь.
Бэйлор смотрит на меня. А я концентрируюсь на разбрасывании сыра по полуготовым яйцам и переворачивании всего омлета целиком.
- Смотри, - говорю я, - через минутку у нас будет фриттата.
Мой голос полон притворного энтузиазма, но в тоже время довольно неровный. Мне вообще не следовало говорить. Не следовало готовить для него. Это всего лишь интрижка, а не какая-то послешкольная откровенность. Но уже слишком поздно. Дрю все еще наблюдает за мной, понимающим взглядом.
- Почему он уехал? - мягко спрашивает Бэйлор.
Я вытягиваю две тарелки и вилки.
- Это хреновая история.
- Я рассказал тебе свою хреновую историю, - он ставит тарелки и кладет вилки на стол, одну возле другой. - К тому же, я отлично умею слушать.
Хотя его задача состоит в отдачи приказов и быстром мышлении, есть что-то успокаивающее в поведении этого парня и уверенной силе, от чего мне хочется открыться перед ним.
- Когда мне было семь, - говорю я, - мой отец сказал матери, что он не может справиться с отцовством, что я была для него слишком большой обузой, вечно плачущей и требующей внимания, - моя улыбка практически незаметна, словно вот-вот исчезнет вовсе. - Это его слова.
Я поворачиваюсь и снимаю с плиты нашу фриттату, ставя ее остывать. Она золотисто-коричневого цвета с пузырьками сыра. Я беру нож и разрезаю ее на кусочки.
- Так что он вернулся в Ирландию, а моя мама в одиночку растила меня.
Иногда я гадаю, остался ли бы мой отец с мамой, если бы я не умоляла его не уезжать. Ведь я умоляла. И от этого он выглядел расстроенным. После его отъезда я свернулась в калачик и лежала под кроватью. И моя мать поступила почти что так же. Вот только она еще и плакала. А я нет. Я бы не позволила себе это.
Теплая рука накрывает мою кисть, и я успокаиваюсь. Аккуратно, Бэйлор забирает у меня нож, а затем кладет руку мне на затылок.
- Ты права, - говорит он. - Это хреновая история. И твой отец глупый, недостойный мудак.
Я опускаю взгляд в пол.
- Что? Не скажешь ничего в роде "тебе лучше без него"?
Большой палец Бэйлора гладит меня по шее, вдоль роста волос.
- Ты и так это знаешь.
- Ага, знаю, - я поступаю рискованно, поднимая взгляд на Дрю. Выражение его лица крайне серьезное, словно это он ранил меня, тогда как он - тот, кто остался вообще без семьи. Что-то глубоко внутри моего сердца сжимается.
Нежные прикосновения к моей шее не прекращаются, а голос Дрю становится ниже и нежнее.
- Некоторые люди никогда не поймут данный им жизнью дар, - легонько сжимая мой затылок, он притягивает меня ближе к своему теплу. - А некоторые люди ждут всю жизнь, чтобы кого-то полюбить.
Во мне нарастает головокружительное, удушливое ощущение. Я хочу докопаться внутрь самой себя и позволить Дрю забрать мою боль. Он сильный, возможно, Бэйлор сможет выдержать ее. Это странно, но я хочу притянуть его ближе и держать, словно это он мучается. Я не понимаю собственных порывов. Это нелегко и невесело. Чувства захватывают меня. Это сильная и безжалостная атака на мои эмоции.
Когда наши взгляды встречаются, веки Бэйлора закрываются, а голова опускается ближе ко мне. Мои губы приоткрываются и пульсируют от потребности в его прикосновении. Я хочу ощутить его вкус, втянуть в себя его дыхание и позволить ему наполнить мои легкие.
Его шепот касается моих щек.
- Анна...
И тут входная дверь открывается, а я в миг отпрыгиваю от парня, чуть не сбивая чертову фриттату со стола. Дрю тянется рукой, пытаясь помочь мне устоять на ногах, но я уже поворачиваюсь к Айрис, как раз в тот момент, когда она входит в квартиру.
Моя подруга останавливается, замечая нас, и Джордж, следовавший за ней, врезается в ее спину.
- Черт, женщина, не так резко, - внезапно он прекращает говорить, и оба мои друга глазеют на Дрю.
Чудесно. С Айрис я могла бы справиться. Но Джордж - совсем другое дело. И по огонькам, поблескивающим в его глазах, знаю, что мне придется поплатиться за все это. Он нараспев произносит:
- Эй, Бэйлор. Сказал бы, что ты последний человек, которого я ожидал увидеть на кухне Анны, но это было бы ложью.