Всего за 459.9 руб. Купить полную версию
Во второй половине прошлого века на прилегающей к крепости территории находилась воинская часть, нанесшая большой ущерб крепостным сооружениям. В частности, при постройке казарм уничтожили окопы для стрельбы лежа или с колена (ложементы), а на территории самой крепости разместили склады горюче-смазочных материалов. Военнослужащие прозвали территорию редута "звездочкой".
Рядом с имением "Осиновая Роща" находилась загородная вилла ювелира Петра Карла Фаберже, окруженная небольшим парком.
В 1882 г. знаменитый ювелир решил обзавестись дачей под Петербургом и выбрал для этого Выборгское направление, купив в Левашово большой участок, на котором за одно лето поставили трехэтажную деревянную дачу. Она находилась примерно в 300 метрах от сохранившейся каменной виллы, принадлежавшей Агафону Карловичу Фаберже – среднему сыну ювелира .
Кроме жилых построек, на территории усадьбы находилась баня, при том, что в домах были ванные комнаты. Она располагалась во дворе дома Карла Фаберже, там же находилась ручная водокачка, снабжавшая водой все постройки.
Фаберже планировали провести водопровод от артезианской скважины, но, очевидно, не успели этого сделать. Рядом с баней располагались ледник и прачечная.
Как это было принято, у дома устроили большой сад. На краю участка высадили несколько рядов белой малины, большую территорию выдели и для земляники, из которой кухарка Каролина варила душистое варенье. Кроме этого, в саду росли яблони и сливы. Здесь же высился молодой дуб, высаженный Карлом Фаберже в память о закладке виллы.
Делами на даче заведовала экономка мадам Казик, а гостили на ней многочисленные родственники ювелира, а также его знакомые. Дом, к сожалению, не сохранился до нашего времени, говорят, что он сгорел в 1920-х гг.
Соседний каменный особняк А.К. Фаберже построил в начале XX столетия, проектировал дом архитектор К. Шмидт, а реконструкцией в 1907 г. занимался художник И. Гальнбек. Агафон Карлович, как и его старший брат Евгений, работал в ювелирной фирме отца, а с 1898 г. и вовсе возглавил ее. Кроме частного дела, Агафон выступал в качестве официального эксперта Бриллиантовой комнаты Зимнего дворца, а также оценщика Императорской фамилии и Ссудной кассы. Отношения с отцом испортились после того, как Карл Фаберже несправедливо обвинил Агафона в краже крупной суммы денег, совершенной другим человеком. Свою дачу в Левашове А.К. Фаберже потерял после прихода к власти большевиков. В 1920-е гг. он работал оценщиком в Гохране, а в 1927 г. сумел бежать со своей женой Марией Борзовой по льду Финского залива в Финляндию, где и жил до конца жизни. Агафон Карлович скончался в 1951 г. и его похоронили на православном кладбище Хельсинки. Мария пережила супруга на 18 лет.
Особняк Агафона Карловича в стиле модерн отличался роскошью. Из большой гостиной на второй этаж вела белая мраморная лестница, украшенная скульптурами. В доме, кроме дорогой отделки и стеклянных потолков, владелец разместил редкую мебель и другие предметы интерьера, картины и скульптуры известных мастеров прошлого. В Зимнем саду росли персиковые деревья. Электричество в дом шло от собственной электростанции, чего, кстати, не было на даче отца – Карла Фаберже. Кроме парового отопления, в доме установили изразцовые голландские печи.
В доме хранились два уникальных собрания – марок и драгоценных камней, общее число которых превышало 300 тысяч экземпляров. Кстати, коллекцию марок Агафон Карлович сумел забрать с собой в эмиграцию. Распродавая редкие марки, он смог пережить с семьей на новом месте самые трудные годы.
После революции первое испытание для виллы Фаберже наступило довольно быстро – ее заняли в 1918 г. красноармейцы. О последствиях этого сохранились документы из архива местных властей. Сотрудник отдела по охране, учету и регистрации памятников искусства и старины Б.Н. Молас писал: "Должен при этом заметить, что трудно себе представить, до какой степени жившей на даче Фаберже воинской частью была изуродована и покалечена вся без исключения богатая и высокохудожественная обстановка. Все картины проткнуты штыками; вся обивка с мебели сорвана; все инкрустированные и мозаичные столы и в особенности многочисленные стилевые (Людовик XVI) комоды, шкафы, шифоньеры и бюро исковерканы; все книги ободраны, то есть без переплетов и иллюстраций, а большинство разодрано на кусочки".
До 1991 г. дача принадлежала Военному ведомству. Ныне роскошный некогда особняк превращен в руины и требует скорой и полной реставрации. В 2007 г. виллу передали Горному институту, запланировавшему открыть здесь после реставрации музей.
Но станция "Левашово" с одноименным поселком вошла в русскую историю не прошлым дворянских поместий или дачных поселков. Сегодня это центр памяти о политических репрессиях 1930-х гг., когда Левашовская пустошь стала местом убийства десятков тысяч невинных граждан нашей страны.
В братских могилах посреди леса лежат расстрелянные по приказу вождя всех народов Сталина и остальных, более мелких вождей-соратников. Лежат люди разного возраста и самых разнообразных профессий, жившие и творившие на благо своей Родины.
Самыми молодыми жертвами сталинского террора из тех, кто погиб от пуль чекистов в Левашове, стали 18-летние юноши: В.Т. Гужеля, А.Ф. Мордовин, И.Е. Стрелков, Г.Н. Змеев, П.П. Нурмонен, В.И. Тинус и В.Л. Румянцев. Из начинающих жизнь девушек палачи из НКВД расстреляли в Левашове 19-летнюю Н.Ф. Бакаеву. Самым старыми жертвами чекистов стали Ф.В. Соловьев и Ф.И. Соткоярви. Палачи не пожалели этих 85-летних стариков и с тем же задором пустили пулю в голову Н.Е. Александровой, которой исполнилось 79 лет. Так и лежат в левашовской земле люди разных возрастов, разных национальностей…
Первые тайные расстрелы начались в "лесу особого назначения" у станции "Левашово" в середине 1937 г., а последние убийства невинных жертв, осененные, для приличия, советским законом, прошли здесь в 1953 г. Всего, по официальным и установленным исследователями данным, на территории бывшего полигона НКВД захоронено около 45 000 человек. Представьте себе – это население такого города, как Волхов. А кто посчитает не родившихся детей, внуков и правнуков?
Памятник расстрелянным энергетикам
Левашовская пустошь. Колокол
Памятник убитым евреям
Памятник расстрелянным полякам
Начало репрессивной вакханалии положил приказ наркома внутренних дел Н.И. Ежова "Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов", утвержденный И.В. Сталиным (формально – Политбюро ЦК ВКП(б)). Для Ленинградской области палачи из Кремля по первой разнарядке запланировали расстрелять 4000 человек, но это мало – смешная цифра для большого города. Довольно быстро квота выросла еще на 3000, потом еще, и еще, и еще… И это только тех, кого предполагалось приговорить к высшей мере наказания. Отдельные разнарядки спускались из Москвы на осужденных в ГУЛАГ.
Убивали в Левашове по национальному признаку. Немцев – за то, что они немцы. Правда, если в школе ты учил немецкий язык, то запросто мог попасть в "немецкий" расстрельный список. Советских граждан польской национальности здесь расстреливали за то, что их предки были поляками. Все то же самое случилось здесь с евреями, румынами, русскими финнами, эстонцами.
Иногда к расстрелу приговаривали списком – когда у палачей не хватало времени рассматривать дела индивидуально, да и работать удобней – меньше бумажной волокиты. В России ведь всегда жаловались на бюрократизм.
Среди японских шпионов и румынских диверсантов, лежащих в Левашовской пустоши, встречались палачам и известные люди.
Как явного врага народа здесь расстреляли историка Владимира Николаевича Бенешевича, известного российского юриста, знатока Византии, члена-корреспондента Академии наук. За годы научной деятельности Бенешевич опубликовал более 100 работ по истории, литературе и праву. Этому замечательному ученому, знавшему английский, французский, немецкий, итальянский, польский, чешский, болгарский, сербский, новогреческий, старогреческий, латинский, сирийский, древнегрузинский и древнеармянский языки, в 1938 г. исполнилось 64 года. Заодно доблестные чекисты расстреляли и двух его сыновей – Георгия и Дмитрия (ученый-физик), а также родного брата, Дмитрия Николаевича Бенешевича, горного инженера.