Лежа в полумраке, прислушиваясь к передвижениям Квентина по комнате за соседней дверью, Селина вдруг вспомнила, как заразительно он смеялся шуточкам, отпускаемым Каролиной Летесснер, как она целовала его в щеку и настаивала на свидании сегодня.
Он был холост, остроумен, хорош собой, и множество женщин, не менее привлекательных даже, чем Каролина, несомненно, стремились заполучить его в мужья.
Однако он в таких обстоятельствах остался независимым, и как-то навязывать ему себя было крайне опасно для Селины. Он явно лишь из великодушия согласился на время заботиться о ней.
Не поэтому ли он обрадовался, когда узнал, что она отправится на прогулку с лордом Хоудриджем? Ведь не собирался же он брать Селину с собой в гости к Каролине Летесснер?
И долго ли он будет терпеть такую обузу, как несмышленая юная девица, да еще без гроша за душой… за которой к тому же нужен глаз да глаз, потому что к ней липнут, как мухи на мед, подозрительные поклонники?
Она сама просила его найти ей поскорее подходящего супруга. Не посчитал ли Квентин Тивертон, что лорд Хоудридж и есть тот самый "подходящий" кандидат в мужья?
Селина ничего не знала о нем. Он мог бы уже быть женат, как, например, сэр Джон Уилтон. А кроме того, сомнительно, чтобы английский аристократ, преисполненный гордыни - как показалось Селине - своим происхождением и положением в обществе, захочет жениться на ней.
Нет, Квентину Тивертону надо подыскивать ей в мужья кого-нибудь попроще. Но вряд ли они встретят персону незначительную среди блестящего круга гостей в салонах Каролины Летесснер или Леони Леблан.
Селина понимала, что драгоценное время уходит, а трудностей, проблем и нерешенных вопросов только прибавляется. Не хотелось даже думать о том, что ждет ее впереди.
Девушка резко одернула себя. Не дрожать от ужаса она должна, а благодарить судьбу! Если б не Квентин Тивертон, она была бы сейчас пленницей миссис Девилин, терпела бы от нее побои и жестокие издевательства, а Баден-Баден показался бы ей сущим адом.
- Я везучая… везучая… мне выпала невиданная удача, - шептала она, но сквозь ее шепот невольно прорывалось сдавленное рыдание.
Наутро, когда Селина была уже почти одета, раздался стук в дверь, соединяющую спальни.
- Могу ли я войти? - осведомился Квентин Тивертон.
- О, ты уже проснулся! - радостно воскликнула Селина. - Я думала, что ты встанешь сегодня поздно.
Он вошел к ней в комнату. На нем были бриджи для верховой езды.
- Я собираюсь немного встряхнуться и проветриться с часик в седле. Я весь пропитался за ночь вином и сигарным дымом.
- Можно мне составить тебе компанию? - спросила Селина.
Было видно, что Тивертон колеблется.
- Я об этом как-то не думал, но… если это доставит тебе удовольствие, то… Пожалуй, ты можешь взять лошадь Джима. Она получше, чем та кляча, что мы арендовали для тебя в трактире.
- Я готова ездить на всем, что передвигается на четырех ногах… только бы быть рядом с тобой.
- Тогда поторапливайся! - скомандовал он. - А когда будешь готова, я кое-что тебе скажу!
Одно из платьев, заказанных для нее Тивертоном, было, к счастью, уже доставлено в гостиницу, и как раз это был костюм для верховой езды.
Наряд был в высшей степени элегантен. Фасон его придумала сама императрица Евгения, а пошит он был из белого пике. К нему полагалась шляпка с маленькими полями. Тулью окутывала газовая вуалетка, прекрасно гармонирующая с голубыми глазами Селины.
Она инстинктивно почувствовала, что Квентин остался доволен ее видом, когда она вышла из дверей отеля и они на лошадях направились к аллее, предназначенной для верховых прогулок. Он сказал:
- Костюм этот очень идет тебе и действительно стоит тех денег, какие за него уплачены.
- Я очень благодарна тебе и за твою щедрость, и за предусмотрительность, - отозвалась Селина. - Мне же нельзя показываться в Баден-Бадене в том же платье, что я носила вчера.
- Конечно, - улыбнулся он, - хотя, вероятно, оно больше подходит к облику скромной и респектабельной мисс Тивертон, чем твой сегодняшний наряд.
- А я должна быть респектабельной? - задала вопрос Селина, вспомнив пикантное личико Каролины Летесснер. Серьезности во взгляде и манерах этой дамы не было и следа.
Квентин Тивертон ответил весьма мрачно:
- Ты сама выбрала для себя такую роль, и очень важно, чтобы окружающие тебе поверили.
- Вы считаете… - начала было Селина и замолкла.
Теперь она поняла, что вела себя на вчерашнем приеме неосторожно и дала повод незнакомому французу обращаться с ней как с легкодоступной девицей. Хорошо хоть, она вовремя почувствовала оскорбительность его заигрываний и отказалась от второго танца с ним.
Между тем Квентин Тивертон, как бы не заметив ее растерянности, перевел разговор на другую тему:
- Я хотел бы сообщить тебе, что принял решение сменить отель "Стефани" на виллу, о которой узнал случайно, что она сдается. Я послал Джима утром осмотреть ее, и, если она нам подходит, мы сегодня же туда переберемся.
- Вилла? - изумленно воскликнула Селина. - Наверняка это очень дорого.
- Это обойдется нам намного дешевле, чем пребывание в "Стефани", - ответил Тивертон.
Но почему-то ей показалось, что он выглядит удрученным. Она спросила сочувственно:
- Мы не можем себе позволить больше жить в отеле?
- Мы с самого начала не могли себе этого позволить, - ответил он, - но я также не мог позволить, чтобы ты первую ночь провела где-нибудь на дорожной обочине. Вилла, о которой мне сказали, небольшая и расположена неподалеку от фешенебельной Линден-штрассе. В тех случаях, когда мы не получим приглашения на чей-нибудь прием с угощением, сможем перекусить в простой домашней обстановке. Джим умеет торговаться на рынке и покупает все задешево.
- Я думаю, что это превосходная идея! - Сердце Селины забилось в радостном волнении. - Давай сразу же съездим туда и посмотрим!
- Мы так и поступим, - пообещал Квентин Тивертон, - но только после прогулки. Я нуждаюсь в глотке свежего воздуха. Ночь выдалась тяжелой.
Они выбрались на открытое пространство в парке, где могли пустить лошадей в галоп. У коня Тивертона был широкий шаг, но Селина не отставала и была очень горда этим. Проскакав галопом около мили, они придержали лошадей. Квентин не без удовольствия посмотрел на разрумянившееся личико Селины, на ее улыбающиеся губки.
- Так-то лучше! Быстрая езда развеивает грусть и вышибает из головы всякую дурь, - сказал он. - Если б вошло в моду играть в карты на природе, мне бы это новшество пришлось по душе.
- Ты выиграл прошлой ночью? - наконец осмелилась спросить Селина.
Она дала себе зарок не лезть в его игорные дела, но вопрос сорвался с ее уст.
- Вначале я выиграл гору монет, - усмехнулся Тивертон, - а потом эта гора растаяла. На последних нескольких сдачах хозяин дома выпотрошил всех, кто там был, до нитки.
- А кто он? - поинтересовалась Селина.
- Барон Бернстофф. Он немец и, как мне кажется, очень богатый человек. Он также и игрок высокого класса, опытный и искусный.
- Лучше, чем ты?
- Не уверен. Однако он отыграл у меня целое состояние, которое было у меня в руках после первых трех-четырех часов игры. Скажу тебе правду, Селина, я до сих пор не возьму в толк, где и как я допустил ошибку… Нечасто случается, чтобы я терпел столь сокрушительное поражение.
- Ты снова будешь с ним играть? - с некоторой тревогой поинтересовалась Селина.
- Обязательно, - твердо заявил Квентин Тивертон. - Те же участники, что и вчера, приглашены к нему и на сегодняшний вечер.
- Вероятно, в эту ночь ты добьешься успеха, - выразила надежду девушка.
- Я уже был на вершине успеха, черт подери! - в раздражении воскликнул Квентин. - Это и гложет меня! Когда человек попал в полосу везения, то уж очень странно, что он сошел с нее в самый последний момент, как раз когда мы уже решили расходиться по домам.
- Могу понять, как это обидно. - Селина была полна сочувствия. - Но ты умен и опытен, и я уверена в твоей победе сегодня… И в том, что свой выигрыш ты уже не упустишь на этот раз.
- Ты вселяешь в меня мужество, - сказал Квентин с улыбкой. - Будем надеяться, что ты права.
Они возвратились в город и без особого труда отыскали виллу, про которую Тивертону говорили, что она сдается.
С первого взгляда Селина поняла, что о таком жилище можно только мечтать.
Вилла была невелика и окружена высокой ажурной оградой. В саду росли стройные кипарисы, вдоль дорожек благоухали розовые кусты. В центре сада был фонтан. Вода прозрачной струйкой лилась из головы дельфина, которого держал в руках симпатичный, пухленький Купидон.
Внутри было четыре комнаты - салон и столовая внизу в цоколе, а на первом этаже две спальни, каждая со своей ванной.
Обстановка была изысканной, и Селина, переходя из комнаты в комнату, каждый раз восторженно восклицала:
- Какая прелесть! Даже странно, что такой сказочный дом сдается…
- Он принадлежит знаменитой парижской актрисе, - объяснил Тивертон. - Она жила здесь целое лето, потому что свято верит в целительную силу местной воды. Но открылся театральный сезон, а она выступает в новой постановке. Ей пришлось уехать, и она поручила агенту сдать виллу тем, кому можно доверять и кто не устроит в доме разгром. - Он улыбнулся и добавил: - Плата чисто символическая, деньги для хозяйки не важны. Ей покровительствует сам Наполеон.
Селина на мгновение застыла в неподвижности, потом решилась спросить:
- Значит, все женщины в Баден-Бадене кокотки?