Селина удивлялась, почему эти мысли ранят ее, заставляют стыдиться собственной невзрачности и жалеть, что она вообще согласилась прийти на этот прием.
Вот завтра, когда ей доставят заказанные наряды, она, возможно, будет чувствовать себя увереннее.
Но откуда сейчас в ней эта боль, эти ощущения, похожие на ревность? Ведь никакого права ревновать Квентина Тивертона к кому-либо она не имеет.
Или все дело в ее сверхмнительности по поводу платья, которое сейчас на ней?
Лучшего наряда она никогда в жизни не носила, и не так уж плохо она выглядит даже рядом с такими блистательными райскими птичками, как Леони Леблан и Каролина Летесснер.
И все-таки Тивертону интереснее и веселее с ними, чем с робкой, скучной и неопытной девицей. Ему с ними легко… он знает все про них, а они про него…
Хотя Селина была абсолютной невеждой в области отношений между мужчиной и женщиной, все же она понимала, что умного и не связанного условностями холостого джентльмена должны привлекать столь же умные, острые на язык да к тому же ослепительно красивые женщины.
"Разумеется, добропорядочность и скромность в этой компании не достоинства, а недостатки, которые убивают всякий интерес к женщине, обладающей ими", - подумала Селина и попыталась сделать из этого соответствующий вывод для себя.
Тут она увидела, как Каролина Летесснер целует в щеку Квентина Тивертона, а все вокруг громко смеются над только что отпущенной ею шуткой.
- Я спросил у вас, мисс Тивертон, - между тем говорил лорд Хоудридж, - позволения пригласить вас завтра на прогулку в Черный лес. Вы, кажется, меня не расслышали, и я осмелился повторить свое приглашение еще раз.
Селина встрепенулась. Она действительно ничего не слышала из того, что говорил этот джентльмен.
- Мне очень лестно ваше приглашение, но я должна сначала осведомиться, каковы планы у моего брата на завтрашний день.
- Я сам поговорю с ним, - сказал лорд. - Мы с ним вместе учились в Итоне, где, как вам известно, он был бессменным чемпионом по крикету.
- Да… конечно, я знаю, - торопливо сказала Селина.
В салоне появился небольшой оркестр, и тут же зазвучал вальс из оперетты Оффенбаха.
Леони Леблан в паре с Квентином Тивертоном открыли танцы, и прежде чем лорд Хоудридж открыл рот, чтобы пригласить Селину, его опередил француз, имя которого при знакомстве она не запомнила.
Едва они закружились в вальсе, как кавалер обрушил на Селину лавину комплиментов и самой невзыскательной, напыщенной лести.
- Вы волшебница! Вы как звезда, упавшая с неба… В вашем присутствии все бриллианты тускнеют и выглядят вульгарными, - говорил он на одном дыхании.
- Я думаю, вы слишком принижаете всех остальных дам, хотя бы очаровательную нашу хозяйку, - застенчиво возразила Селина.
Тон чересчур любезного француза смущал ее, вызывал неприязнь к нему. Неизвестно почему, что-то в его глазах напоминало ей ужасного маркиза.
- Почему мы не встречались раньше? - воскликнул он. - Ведь вы приехали из Парижа? Я был уверен, что знаю всех парижских красавиц наперечет. Где вы скрывались?
- Я… я была там в школе… - Селина вспомнила роль, которую ей было положено играть.
- В школе! - воскликнул он. - Вот в чем разгадка тайны! И кто же вас додумался привезти прямо со школьной скамьи в Баден-Баден?
- Мой брат, - ответила Селина и тут же заметила, как растерялся ее кавалер.
- Ваш брат? Это меняет дело. В таком случае…
Он не докончил фразу, и Селине подумалось, что это к лучшему. Иначе он произнес бы нечто обидное для нее и даже оскорбительное.
Ей не захотелось больше танцевать с ним.
Когда музыка оборвалась, она поспешила назад, туда, где ее ждал лорд Хоудридж, сидя на софе в той же позе, в какой она оставила его.
Француз нагло следовал за ней.
- Пожалуйста, мадемуазель, не покидайте меня, - упрашивал он. - Мы должны потанцевать еще. Я не хочу вас отпускать.
- Вы извините, но я предпочла бы отдохнуть, - заявила Селина. - У меня был трудный день. И я устала.
Она уселась на софу рядом с лордом Хоудриджем. Француз не отставал, продолжая свою болтовню. Лорд Хоудридж задал вопрос Селине по-английски:
- Не портит ли вам настроение этот пожиратель лягушек?
- Не совсем так, но… - Селина замялась, подбирая слова, - мне становится неловко от пустых комплиментов, которые ровным счетом ничего не значат.
- А я думал, что вы привычны к комплиментам, как лошади к седлу и уздечке.
- Не очень-то много я слышала комплиментов в свой адрес до сегодняшнего дня.
- До сегодняшнего дня? - как эхо повторил лорд Хоудридж только с вопросительно-удивленной интонацией.
- На самом деле это мое первое появление в обществе, - призналась Селина.
Это была почти правда. Ведь не считать же жалкие деревенские вечеринки за светские приемы. Да и те прекратились сразу после кончины ее матери.
То, с каким изумлением взирал на нее лорд Хоудридж, обеспокоило Селину, и она возблагодарила небо, что по счастливой случайности Квентин Тивертон, вальсирующий с Каролиной, оказался поблизости.
- Селина, мне кажется, что тебе пора домой, - сказал он.
- Я бы не хотела уводить тебя отсюда, где тебе так весело, - мужественно произнесла Селина.
- Меня пригласили на игру на частной вилле, - сказал Тивертон. - Так что сначала я отвезу тебя в отель, после чего не лишу себя удовольствия провести остаток ночи за любимым занятием.
Селина встала.
- Спокойной ночи, лорд Хоудридж, - вежливо попрощалась она.
- Я навещу вас в отеле завтра, - заявил лорд. - Вы не возражаете?
Селина вопросительно посмотрела на Тивертона.
- Я уверен, что Селина с радостью примет твое приглашение, Хоудридж, - сказал тот и распрощался с бывшим однокашником.
Селина пожелала спокойной ночи хозяйке дома и всем ее гостям. Когда они с Тивертоном уже направлялись к выходу, Каролина Летесснер почти бегом догнала их.
- Когда мы увидимся в следующий раз, Тивертон? - понизив голос, спросила она. - Ты знаешь, где я остановилась. Может быть, ты завтра посетишь мою обитель?
- Разве я могу отказаться от такого приглашения? - промолвил Квентин.
Ручка актрисы слегка погладила его руку. Он поднес ее запястье к своим губам и запечатлел поцелуй.
- Спокойной ночи, Каролина. Веди себя хорошо. Постарайся не перевернуть весь Баден-Баден с ног на голову. По моим сведениям, здесь царила тишь да гладь до твоего приезда.
- Тогда настало время пробудить город от спячки, - с озорным блеском в глазах произнесла Каролина Летесснер.
Тивертон рассмеялся, еще раз поцеловал ей руку и, обняв Селину за талию, повел мнимую сестрицу к выходу.
Лакей услужливо сбегал за наемным экипажем и подогнал его к подъезду виллы.
По дороге в отель Селина решилась высказать суждение:
- Мадам Летесснер… необычайно хороша…
- Такой она была всегда, - коротко откликнулся Квентин.
- Ты познакомился с ней в Париже?
- Да, много лет тому назад. В первый мой визит… Время перед ней бессильно. Она излучает очарование и веселье, как солнце свет и тепло, и, по-моему, так будет вечно. В ней живет сам дух Парижа.
- И это тебе в ней… нравится? - задала вопрос Селина, мысленно сравнивая темноволосую Каролину, с неправильными чертами лица, но с пляшущим в глазах дьявольским огоньком, с собой - хрупкой, робкой блондинкой. Контраст был разителен - небо и земля.
- Я не знаю мужчины, который бы не поддался чарам Каролины, - откровенно заявил Тивертон.
В молчании они подъехали к отелю.
- Ты, надеюсь, не будешь скучать? - спросил Квентин, проводив Селину к подножию лестницы через ярко освещенный холл.
- Нет, конечно, - ответила девушка. - А когда ты думаешь вернуться обратно?
- К тому времени ты уже будешь спать крепким сном. - Он улыбнулся. - Вероятно, это произойдет на рассвете. Традиционно истинные игроки расходятся по домам с первым криком петуха.
Он заметил ее что-то ищущий, выжидающий взгляд и постарался успокоить ее:
- Ложись в постель и ни о чем не тревожься, Селина. У тебя было великолепное начало сегодня. Ты пользовалась большим успехом и всем понравилась. А в любой скачке от хорошего старта зависит многое.
Селина покраснела, выслушав от Тивертона похвалу.
- Спасибо. Спокойной ночи, Квентин.
Впервые она решилась назвать его просто по имени и тут же смутилась, хотя причин для этого не было никаких. Ведь они изображали брата и сестру, и ей надо было привыкнуть именно так его называть.
Она поднялась к себе в спальню и уснула мгновенно, едва голова ее коснулась подушки. Сказались пережитые ею душевные и телесные муки, усталость от долгого путешествия и волнения прошедшего дня.
Ее пробудил легкий шум, доносившийся из соседней комнаты. Там открылась и захлопнулась тихонько дверь, послышались осторожные шаги.
Из окна сквозь неплотно задернутые занавески пробивался тусклый блеклый рассвет. Квентин Тивертон не шутил, говоря, что игроки расстаются с картами лишь на заре.
Ей безумно захотелось окликнуть его, сообщить, что она не спит, спросить, повезло ли ему в этот раз за игорным столом.
Но Селина сдержалась: ведь ее вмешательство в дела Тивертона, может быть, ему совсем нежелательно. Вполне вероятно, что он рассердится, подумав, что она следит за ним и отмечает, когда он уходит и приходит.
Все мужчины не любят, чтобы за ними шпионили, а она была убеждена, что Квентин Тивертон как раз из тех, кто ревностно отстаивает собственную независимость.