- Мы оставим драгоценности в мэрии, - распорядился Квентин. - Без сомнения, за них можно получить вознаграждение. А про деньги, по-моему, упоминать не стоит.
- Конечно, нет, сэр.
Мужчины взобрались в седла, и маленькая кавалькада продолжила путь.
- Кто была эта леди? - спросила Селина.
Ей показалось, что Квентин некоторое время колебался, прежде чем ответить.
- Мадам Леони Леблан сделала себе имя, выступая на сцене, еще будучи чуть ли не ребенком. Начинала она в Париже, а затем объездила полмира. К тому же она невероятно удачливый игрок. - Он сделал паузу и добавил с нескрываемым восхищением в голосе: - Рассказывают, что в Гамбурге ее общий выигрыш составил больше полумиллиона.
Селина удивленно ахнула, а Квентин Тивертон продолжал:
- Дважды в Баден-Бадене она срывала банк, но деньги утекают у нее между пальцев, как вода.
- Она очень хороша собой, - тихо сказала Селина.
- Герцог придерживается такого же мнения.
- Они обручены?
Квентин улыбнулся наивности ее вопроса:
- Нет, разумеется, но их связь прочна и очень важна для них обоих. В пышных апартаментах мадам Леблан на бульваре Осман собрана коллекция безделушек и произведений искусства, которой завидует весь Париж.
- Ты считаешь, - робко задала очередной вопрос Селина, - что мадам Леблан… любовница герцога?
- Тебя это шокирует?
- Н-нет, - неуверенно ответила Селина. - Но она… так красива… так элегантна… И странно, что она не замужем.
- Она была замужем. Кажется, мужем ее был какой-то немец-фотограф, но он очень вовремя испарился.
Тивертон заметил изумленное выражение на лице Селины и мысленно обругал себя за то, что не удосужился солгать по поводу мадам Леблан. Лучше было бы не просвещать Селину по поводу этой дамы.
Однако, рано или поздно, Селине надо повзрослеть и узнать кое-что о реальной жизни, а о Леони Леблан он мог бы рассказать еще многое.
Умная, хитрая, очень амбициозная и непредсказуемая, она входила в первую десятку самых шикарных куртизанок Парижа. В отличие от большинства из них, она обладала не вздорным, а довольно легким характером и часто проявляла удивительную доброту. Главной ее чертой, дурной или хорошей - кто как считает, - было желание во всем достичь совершенства и любое дело довести до конца, за что она и получила среди мужчин своего круга прозвище Мадам Максимум.
Был ли в этом намек на ее настойчивость в достижении своих целей или на непомерную плату, которую она взимала за любовные услуги, - может, и так, но вернее всего прозвище имело отношение к количеству ее возлюбленных.
Один француз поделился своим мнением с Тивертоном:
- Леони - современная Нинон де Лакло. Но, мой друг, если вы поместите ее на вершину Монблана, она и там найдет, с кем вам изменить.
Квентин Тивертон ясно понимал, что великий герцог Д'Амайл, гран-сеньор Шантильи, четвертый сын короля Луи-Филиппа, был самым влиятельным и самым для нее выгодным в череде ее прежних покровителей, тем более что ей удалось совершенно вскружить ему голову.
Он истинный джентльмен, и под его покровительством она могла чувствовать себя не только обеспеченной материально, но и занять достойное положение в свете.
Лучшие умы и все великие таланты Франции стремились попасть в число приглашенных на ее приемы.
Селине могло несколько повредить, в смысле репутации, если ее увидят в компании Леони Леблан, но, с другой стороны, благодаря знаменитой куртизанке девушка может познакомиться со множеством холостых мужчин, которые не очень жалуют скучные респектабельные дома.
Квентин также не сомневался, что аристократическая элита не потерпит в своей среде девицу с такой привлекательной внешностью, как у Селины, пусть и хорошо воспитанную и из приличной семьи, но без каких-либо источников дохода.
Поэтому, по мере приближения к Баден-Бадену, он все больше убеждал себя, что встреча с Леони и особенно с герцогом на лесной дороге и связанная с печальным происшествием для Селины была истинным подарком фортуны.
Эти люди, благодарные Тивертону за его решительное вмешательство, в состоянии многое сделать для Селины.
Он уже решил остановиться на первые сутки в "Стефани ле Бейн". Это был старейший, а также самый дорогой отель в Баден-Бадене. Тивертон отдавал себе отчет, что это ему не по карману, но селиться в "Стефани" было престижно, а следовательно, необходимо для осуществления его планов.
Казино ждало его, и, подобно всем игрокам, Квентин был убежден, что, сев за стол, покрытый зеленым сукном, он встанет из-за него богачом.
При въезде в живописный старинный городок, Селина притихла и замкнулась в себе. Мысли ее были целиком заняты Леони Леблан, и она с тревогой думала о том, как ей вести себя и как она будет выглядеть рядом с женщиной, чьи глаза сверкают ярче, чем все ее драгоценности, чье лицо и фигура - само совершенство, и к тому же явно обладающей острым умом, сильной волей и особым шиком, который далеко не каждой леди удается приобрести даже после долгого пребывания в высшем свете.
Селине мучительно не хотелось показаться на фоне ее серой мышкой, невзрачной и ничтожной.
"Я должна многому научиться у нее!" - мысленно дала себе клятву Селина, хорошо понимая, что задача эта неимоверно сложна.
Когда их проводили в роскошные апартаменты отеля "Стефани" и она развернула свой жалкий сверток с нарядами, печаль охватила ее.
В отчаянии Селина взглянула на свое белое платье, которое напомнило ей о совсем недавно пережитой трагедии. Оно было скомкано и помято, так как свертывала она его в спешке, и к тому же порвано.
С грустью Селина подумала, что лучше ей бы истратить деньги, любезно предложенные Тивертоном, на обратный билет в Англию.
Однако же у нее не было времени предаваться размышлениям, так как тотчас по приезде Квентин Тивертон вызвал к ней через гостиничную прислугу парикмахера, портного, швею, обувщика и даже перчаточника. Все они почти немедленно появились у дверей их номеров.
Апартаменты, предоставленные "брату" и "сестре", располагались на втором этаже.
Тивертон заказывал самые лучшие комнаты, но отель был переполнен, и престижный первый этаж был сдан постоянным почетным гостям.
- Наш багаж прибудет позже, - заявил он небрежно встречавшему их портье. - На наш поезд из Парижа невесть откуда свалился камень, вероятно с неба, и мы с сестрой решили прокатиться до Баден-Бадена верхом, не доверяя больше железной дороге.
- Такие несчастья случаются, к сожалению, довольно часто, mein Herr! - Менеджер отеля "Стефани" сочувственно покачал головой.
- Нам бы хотелось, не дожидаясь багажа, обновить свой гардероб, - продолжал Квентин. Тивертону весьма удавался высокомерный, властный тон, свойственный заезжему вельможе, и Селине оставалось только изумляться, как быстро исполнялись его распоряжения.
Селина пыталась было протестовать против излишних расходов, заявив, что ей совсем ни к чему такое количество нарядов, какое вздумал заказать Тивертон.
Она даже ахнула, услышав его разговор с портным и швеей. Но в результате она все же через пару минут стояла в ночной сорочке перед мастерицей, и с нее снимали мерку.
Ей горько было думать, что все старания и расходы Квентина Тивертона ни к чему не приведут. Вряд ли у кого она вызовет интерес к своей персоне, и великодушный ее покровитель вынужден будет отправить Селину обратно в Англию опять же за свой счет.
Она хотела бы высказать ему все свои тревоги и сомнения, но это было невозможно сделать в присутствии посторонних. Она только пыталась слабо возражать против излишней экстравагантности фасонов и количества заказанных нарядов.
- Я собираюсь приобрести для тебя лишь то, что необходимо срочно, без чего ты не можешь обойтись в ближайшие дни, - заметил Квентин по-немецки.
Этот язык в его устах еще более подчеркивал авторитетность тона и непоколебимую его решимость. Подобные заявления, произнесенные по-французски, звучали бы гораздо мягче.
- Мои девушки будут трудиться всю ночь напролет, mein Herr, - заверил Квентина портной. - Большинство из них француженки, так что в их мастерстве не приходится сомневаться.
Нужные ткани были уже доставлены - шелк, бархат, тюль, парча и рулоны кружева и ворох лент. После неоднократных переделок созданы были окончательные эскизы, подведен итог, и сумма предъявленного портным счета ошеломила Селину.
Но и портной был изумлен щедростью ее покровителя, когда, не споря, тот тут же расплатился, причем наличными. С низкими поклонами портной, проникнутый почтением, удалился, поспешив заняться своей работой.
Селина не успела что-либо возразить, ибо Квентин Тивертон также покинул комнату. Его ожидал, чтобы снять с него мерку, мужской мастер.
Парикмахер, рекомендованный содержателем отеля, завладел головкой Селины, создавая ей изысканную прическу, горничная забрала ее белое платье, чтобы привести его в порядок.
Все происходило так быстро, как бывает только в волшебной сказке. Едва Селина очнулась, как оказалось, что она уже готова для первого своего выхода.
Девушка взглянула на свое отражение в зеркале и убедилась, что выглядит так же пленительно и элегантно, как в тот злосчастный вечер перед свиданием с маркизом.
Горничная добавляла искусной рукой последние штрихи к ее облику, когда послышался вежливый стук в дверь, соединяющую две спальни - Селины и Квентина.
- Могу я войти?
- Я готова, - ответила Селина.
Квентин вошел, и она испуганно затаила дыхание, теряясь в догадках, как он оценит ее теперешний облик, опасаясь, не наделала ли она каких-то ошибок, проявив дурной вкус или невежество в области моды.