Она огляделась: вокруг напряженные лица, не выражающие ничего, кроме алчности. Было что-то отвратительное в том, как играющие женщины и мужчины всматривались в бегающий шарик, когда каждый их нерв буквально готов был разорваться от невероятного напряжения. И если они выигрывали, то тянули вперед руки, на которых, казалось, выросли когти, чтобы тут же сгрести деньги в опасении, что они исчезнут на их глазах, словно заколдованное золото.
Даже те из гостей, которые во время обеда на вилле производили впечатление простых, обаятельных людей, сейчас, когда приходилось расставаться с деньгами, напоминали стервятников.
Потом, понурые, с сурово сжатыми губами, они переходили в поисках счастья за другой стол.
Княгиня продолжила игру, и Анцелла исполняла ее пожелания еще полчаса. Потом к ее сиятельству подошел какой-то седеющий джентльмен и, взяв ее ладонь в свою, поднес к губам.
- Андре! - воскликнула княгиня. - А я думала, что ты будешь в Монте-Карло лишь через неделю!
- Мне удалось уехать из Парижа раньше, чем я планировал, - ответил мужчина. - И разве я мог не приехать, зная, что ты здесь?
Княгиня кокетливо рассмеялась.
- Ты знаешь, что я не могла тебя дождаться.
- А я - этой минуты, - ответил мужчина. - Перестань сорить деньгами, пошли поговорим. Мне столько нужно узнать!
Княгиня, к огромному удовольствию Анцеллы, тут же согласилась.
Она подала знак слугам, чтобы те перекатили ее кресло от стола в соседнее помещение, где стояли удобные кушетки и кресла, в которых, попивая различные напитки, расположились несколько дам и джентльменов.
Анцелла шла за княгиней, которая вела оживленную беседу с человеком по имени Андре, не утратившим привлекательности благодаря прекрасной фигуре.
Когда слуги подкатили кресло княгини к столику, та вдруг вспомнила о присутствии Анцеллы.
- Это моя новая сопровождающая дама и сиделка, - сказала она своему спутнику. - Госпожа Уинтон. Граф Андре де Вольпре.
Анцелла присела в реверансе, а граф поклонился.
- Очарован, мадемуазель, - машинально произнес он.
- Владимир будет меня разыскивать, - сказала княгиня, - и удивится, когда увидит, что меня нет на привычном месте. Попрошу вас, госпожа Уинтон, найти князя и сообщить ему, где я нахожусь.
Она тут же повернулась к графу, расположившемуся рядом с ней в кресле, и быстро начала рассказывать ему что-то настолько личное, что Анцелла не осмелилась их прервать.
Она понятия не имела, как выглядит князь, поскольку на обеде его не было. Войдя в помещение для игры, подумала: может, спросить у одного из слуг, стоящих в зале вдоль стен и выполняющих каждое желание гостей? Они наверняка знают князя и смогут ей помочь. Но как сформулировать вопрос, чтобы это не выглядело, будто она разыскивает князя по собственной инициативе?
В этот момент она заметила маркизу Чисуик и тут же поняла, что мужчина, беседующий с нею, по всей вероятности, и есть князь. То, как держалась маркиза, нежный жест, в котором она протянула к собеседнику руку в белой перчатке, - все это убедило Анцеллу, что она не ошиблась, хотя видела лишь затылок князя и широкие плечи.
Он был высок, узок в бедрах, худощав и в то же время атлетически сложен - такой фигуры не мог иметь ни один англичанин.
Маркиза подняла на него глаза. Лицо ее было ослепительно прекрасно в волнах падающего света, а губы шевелились так, будто она о чем-то просила.
Когда Анцелла остановилась возле них, то почувствовала смущение: как прервать их разговор?
Одновременно она подумала, что обязана исполнить то, о чем попросила ее княгиня.
Она застыла за спиной князя.
Маркиза заметила девушку. Ее взгляд стал суровым, а голос звучал жестко:
- Что вам угодно, госпожа Уинтон?
- У меня сообщение для его сиятельства князя Владимира, - ответила Анцелла.
Мужчина тут же обернулся.
- Для меня?
Он был, без сомнения, самым симпатичным и привлекательным мужчиной, какого она когда-либо видела! Вот уж чего она никак не ожидала найти в российском князе. В то же время она без колебаний признала в нем чужестранца. Трудно сказать, откуда шла эта уверенность. Он не был особенно смуглым, глаза, как и у нее, были серые, с некоторой примесью зелени. Возможно, о его происхождении говорил способ, которым он зачесывал назад волосы с высокого лба. Возможно, на это указывали его прямой, совершенных пропорций нос и квадратный подбородок. Да и все его лицо, подвижное, с искривленными в легкой усмешке губами, выдавало в нем славянское происхождение.
Анцелла смотрела на князя широко раскрытыми глазами, не в силах оторвать от него взгляд. Глаза князя точно так же застыли на ней.
В какое-то мгновение ей показалось, что они уже встречались когда-то в вечности и она всегда знала, что на свете существует такой мужчина, как он.
Она была не в силах объяснить то, что чувствовала. Просто знала, что он совершенно не такой, каким она себе его представляла, не такой, как все остальные мужчины, с которыми была ранее знакома. Для нее уже не существовало ни маркизы, ни казино, а лишь они одни, говорящие друг с другом без слов.
Наконец князь глубоким приятным голосом, который она недавно слышала, притаившись среди камней под балюстрадой, произнес:
- Кто вы?
- Это новая сиделка твоей матери, приехала из Англии, - вклинилась в разговор маркиза, но Анцелле казалось, что ее голос долетает откуда-то издалека.
- Как вас зовут? - спросил князь, не отрывая от Анцеллы глаз.
- Анцелла Уин… тон, ваше сиятельство.
Она слегка запнулась на втором слоге своей фамилии, чувствуя, что хочет сказать ему правду.
- Ну что ж, я рад приветствовать вас в нашем доме, госпожа Уинтон.
Улыбка тронула лицо князя, и Анцелла поняла, что смеются не только его уста, но и глаза.
- Благодарю вас, - прошептала она и присела в реверансе, спохватившись, что должна была сделать это еще раньше.
- Вы хотели мне что-то сказать? - ласково спросил князь, как будто желая прийти на помощь растерявшемуся ребенку.
- Да. Ее сиятельство просила передать вам, что она со своим знакомым находится в соседнем салоне. Княгиня боялась, что, не застав ее за игорным столом, вы станете ее искать.
- Именно это я и собирался сделать, - признался князь.
- В данный момент твое присутствие там наверняка не обязательно, - произнесла маркиза, прежде чем Анцелла успела что-либо ответить. - Давай сыграем вместе в баккара. Уверена, что принесу тебе счастье!
- Я могу понадобиться матери, - отрезал князь.
Он по-прежнему смотрел на Анцеллу, а маркиза, задетая тем, что все внимание князя было сосредоточено на юной особе, со злостью бросила:
- Не будь смешным, Владимир! Поскольку она с приятелем, ей сейчас не до тебя. Пошли, мне хочется увидеть, как ты сорвешь банк!
Неохотно, как показалось Анцелле, князь позволил маркизе взять себя под руку и отвести в сторону. Они направились в противоположный конец зала, а Анцелла, глядя им вслед, еще какое-то время стояла на месте, после чего повернулась, чтобы идти к княгине. Она чувствовала себя так, будто только что пережила шок.
Автоматически пересекла салон. Увидев княгиню погруженной в разговор с графом, поняла, что ее присутствие здесь совершенно некстати.
В этот момент ее взгляд упал на открытую дверь на балкон. Легкий ветерок поигрывал гардинами, и Анцелла, раздвинув их, вышла на воздух.
В ту же секунду чары ночи завладели ею: высоко над головой светили звезды, во мраке прорисовывались огромные листья пальм, а где-то внизу еле слышно шелестело море. Впереди был виден порт с освещенными яхтами, которые она заметила, когда въезжали в город. По другую сторону виднелась большая скала, а на ней - силуэт королевского дворца, в котором хозяина Монако, князя Шарля, охраняли девяносто карабинеров. Как явствовало из путеводителя, они носили сине-пурпурные мундиры и белые шлемы, украшенные плюмажами.
Морской воздух был ласковым и теплым, он был напоен ароматом цветущих ночных цветов - левкоев и лилий.
Где-то вдалеке слышалась музыка в исполнении оркестра. "Как же все это романтично, - подумала она. - Сказочный город счастья! Но разве все эти люди, что здесь терзают себя, нервничают, делают все, чтобы только выиграть, - разве они когда-либо обращали внимание на подобные красоты!"
Она вышла в парк, долго глядела на море, подмигивавшее светлячками отраженных в них звезд.
Едва подумав, что пора уже возвращаться к княгине, она заметила мужчину, который, как и она, вышел на террасу и опустился на скамью.
И тут Анцелла отчетливо услышала стон. Незнакомец согнулся пополам, словно от боли, закрыл лицо руками и низко наклонил голову. Она наблюдала за ним некоторое время, подумав, что человеку, видимо, плохо, и, когда он застонал вторично, уже знала, что обязана ему помочь.
Анцелла подошла к нему и остановилась в ожидании, что он заговорит, но мужчина по-прежнему сидел закрыв лицо руками.
Наконец, слегка волнуясь, она тихо произнесла:
- Могу ли я… вам чем-нибудь помочь?
Она непроизвольно обратилась к нему по-английски, но мужчина даже не пошевелился. И лишь через минуту отозвался приглушенным голосом:
- Нет! Вы ничего не можете сделать для меня!
- Но вам же плохо! Вы, видимо, больны, - настаивала Анцелла.
Мужчина поднял голову, и пораженная Анцелла увидела, что по его щекам текут слезы.
- Я вовсе не болен, - сказал он слабым голосом. - Я - труп. Во всяком случае, скоро буду трупом.
Внезапно Анцелла вспомнила все, что читала о самоубийствах в Монте-Карло.
- Что вы… имеете в виду? - прошептала она.