Я наблюдаю за ним в зеркало заднего вида, пытаясь выяснить, о чем он думает, когда он снова поднимает на меня взгляд. Я отвела глаза, смущенная тем, что он застал меня разглядывающей его. Но это зеркало, как магнит, притягивало мой взгляд, и мне пришлось приложить усилия, заставляя себя не смотреть в него.
Я на секунду заглянула в зеркало. Как и он.
Я снова отвернулась.
Дерьмо.
Эта поездка обещает быть одной из самых длинных в моей жизни.
Я выждала три минуты, прежде чем снова посмотреть в зеркало.
Дерьмо. Как и он.
Я улыбнулась, принимая игру, которую мы оба затеяли.
Он улыбнулся в ответ.
Он
Улыбнулся
Мне.
Майлз снова уставился на дорогу, но улыбка играла на его губах еще несколько секунд. Я знаю, потому что я не могла прекратить пялиться на него. Я хотела сфотографировать ее, прежде чем она исчезнет, но это было бы глупо.
Он опустил свою руку на консоль, но мои ноги мешали ему. Я приподнялась на локтях.
- Извини, - сказала я, собираясь опустить ноги на пол.
Его пальцы обхватили мою лодыжку, препятствуя мне.
- Все нормально, - сказал он.
Его рука все еще держит мою ногу.
Черт возьми, его пальцы гладят мою ногу. Действительно гладят мою ногу. Мои бедра сжались, дыхание участилось, а ноги напряглись, потому что я умру, если он уберет руку прежде, чем я успею насладиться его прикосновениями.
Я вынуждена прикусить губу, чтобы сдержать улыбку.
Я думаю, ты увлечен мной, Майлз.
• • •
Как только мы приехали к моим родителям, Майлзу и Корбину поручили развешивать рождественские гирлянды. Я принесла вещи из машины. Мне пришлось уступить парням свою комнату, так как только там были две кровати. Сама я поселилась в старой спальне Корбина. Разместившись, я отправилась на кухню, помогать маме с праздничным ужином.
День благодарения никогда не был большим событием в нашей семье. Мои родители не любили выбирать между семьями, и мой отец редко бывал дома, ведь для пилотов каникулы - самое напряженное время. Мама решила, что день благодарения мы будем отмечать исключительно в семейном кругу. Поэтому в День Благодарения за столом сидели я, Корбин, мама и папа, когда он был дома. В прошлый раз мы с мамой праздновали вдвоем, потому что папа и Корбин были на работе.
В этом году мы все вместе.
И Майлз.
Странно видеть его здесь.
Мама, кажется, счастлива видеть его. В любом случае, она бы не возражала. Отец любит всех, и он больше чем счастлив, что ему помогли с рождественскими гирляндами. Так что, я думаю, присутствие кого-то третьего не сильно его волнует.
Мама передала мне чашку с вареными яйцами, и я начала чистить их для приготовления с пряностями. Она оперлась локтями на стол и подперла руками подбородок.
-Этот Майлз красавчик, - сказала она, выгнув брови дугой.
Давайте, я расскажу вам кое-что о моей матери. Она отличная мама. Действительно отличная мама. Но я никогда не любила говорить с ней о парнях. Это началось, когда мне было 12, и это был мой первый случай. Она была настолько взволнована, что позвонила трем своим подругам, чтобы посоветоваться, прежде чем объяснить, что за чертовщина со мной творится. Я рано усвоила, что все секреты перестают быть секретами, когда они достигают ее ушей.
-Он ничего, - вру я. Я нагло вру, потому что он - красавчик. Его золотисто-каштановые волосы сочетаются с завораживающе голубыми глазами, его широкие плечи, щетина, обрамляющая его породистый подбородок, когда он несколько дней отдыхает от работы. Он потрясающе пахнет, словно он отлько что вышел из душа и еще не вытерся полотенцем.
О Боже.
Какого черта я думаю об этом сейчас?
- У него есть девушка?
Я вздрогнула.
- Я не так близко с ним знакома, Мам.
Я ставлю чашку в раковину и включаю воду, чтобы убрать остатки скорлупы.
- Как папе живется на пенсии? - спросила я, спеша переменить тему.
Мама усмехается. Я знаю эту усмешку. Я терпеть не могу ее.
Я знаю, что мне не обязательно говорить что-либо. Она моя мама. Она уже знает.
Я краснею, отворачиваюсь и, наконец, домываю эти чертовы яйца.
Глава 8
Майлз
Шесть лет назад
- Я пойду к Йену сегодня, - говорю я ему.
Его это не волнует. Он уходит с Лисой. Он зациклен на Лисе.
Лиса - его все.
Раньше его всем была Кэрол. Иногда всем для него были Кэрол и Майлз.
Теперь все для него - Лиса.
Меня это устраивает, потому что для меня все - он и Кэрол.
И никто более.
Я набрал ей, можем ли мы встретиться где-нибудь. Она ответила, что Лиса только что ушла, направляясь к моему дому, и что я могу заехать за ней.
Когда я приехал, я не знал, стоит ли мне выходить из машины.
Я не знал, хочет ли она этого.
Но я вышел.
Я подошел к ее двери и постучал.
Я понятия не имею, что буду говорить, когда она откроет. Часть меня хотела извиниться за тот поцелуй.
Другая часть хотела задать ей миллион вопросов, несмотря на то что я знаю все о ней. Но больше всего мне хотелось поцеловать ее снова, особенно сейчас, когда она открыла дверь и встала прямо передо мной.
- Хочешь зайти ненадолго? - спросила она. - Ее не будет еще несколько часов.
Я кивнул. Надеюсь, ей нравится мой кивок так же, как мне нравится ее. Она закрыла за мной дверь и я осмотрелся. Их жилище довольно маленькое. Я никогда не жил в таком небольшом месте. Кажется, мне нравится здесь. Чем меньше дом, тем больше его жильцы любят друг друга. У них нет лишнего места, чтобы не любить. Я бы хотел, чтобы место, где мы с отцом живем, было меньше. Место, в котором мы были бы вынуждены взаимодействовать. Место, где мы бы перестали притворяться, будто мама не оставила слишком много пустоты, когда умерла.
Рейчел пошла на кухню. Она спросила, хочу ли я выпить.
Я последовал за ней и спросил, что у нее есть. Она ответила, что у нее есть все, кроме молока, чая, кофе, содовой, сока и алкоголя.
- Я надеюсь, ты любишь воду, - сказала она, рассмеявшись над своими словами.
Я засмеялся вместе с ней.
- Вода - самое то. Я бы выбрал ее в первую очередь.
Она налила нам по стакану воды и мы прислонились к стойке друг напротив друга.
Мы смотрели друг на друга не отрываясь.
Я не должен был целовать ее прошлым вечером.
- Я не должен был целовать тебя, Рейчел.
- Я не должна была позволять тебе, - ответила она.
Мы уставились друг на друга снова. Интересно, она позволила бы мне поцеловать ее еще раз. Наверное, мне стоило уйти.
-Будет нетрудно остановить это, - сказал я.
Я солгал.
- Нет, не будет.
Она говорит правду.
- Думаешь, они поженятся?
Она кивает. Почему-то, этот кивок не слишком нравится мне. Мне не нравится вопрос, на который он отвечает.
- Майлз?
Она смотрит вниз, на свои ноги. Она произнесла мое имя так, словно это пистолет, и она собирается сделать предупредительный выстрел. Я приготовился убегать.
- Что?
- Мы сняли жилье только на месяц. Я подслушала ее телефонный разговор вчера, - она подняла на меня взгляд - мы съедемся через две недели.
Я потерял дар речи.
Она переезжает ко мне.
Она будет жить в моем доме.
Ее мать собирается занять место, оставленное моей мамой.
Я закрываю глаза. Я все равно вижу Рейчел.
Я открываю глаза. Я смотрю на нее в упор.
Я отвернулся и вцепился в столешницу. Я даю мыслям успокоиться прежде чем ответить. Я не знаю что делать. Я не хочу увлекаться ей.
Я не хочу влюбляться в тебя, Рейчел.
Я не глуп. Я знаю, как действует страсть.
Страсть хочет лишь то, чего не может иметь.
Страсть хочет, чтобы я завладел Рейчел.
Здравый смысл хочет, чтобы Рейчел ушла.
И я принимаю его сторону. Я снова повернулся к ней лицом.
- Так не пойдет, - сказал я, - съехаться с нами. Это не закончится добром.
- Я знаю, - шепчет она.
- Как нам остановить это? - спросил я.
Она взглянула на меня, надеясь, что я сам отвечу на свой вопрос.
Я не могу.
Тишина.
Тишина.
Тишина.
ГРОМКАЯ, ОГЛУШИТЕЛЬНАЯ ТИШИНА.
Я хочу закрыть уши руками.
Я хочу заковать свое сердце в броню.
Я так и не узнал тебя, Рейчел.
- Я должен идти, - говорю я.
Она соглашается,
- Я не могу, - шепчу я.
Она соглашается.
Мы смотрим друг на друга.
Может, если я буду смотреть на нее очень долго, мне надоест.
Я хочу попробовать ее снова.
Может, если я буду пробовать больше, мне надоест.
Она не дожидается моих прикосновений. Мы встречаемся на полпути.
Я касаюсь ее лица, она касается моих рук, и наши грехи сталкиваются, когда наши губы соприкасаются.
Мы лжем самим себе об истине. Мы говорили себе, что знаем ее. Мы знали ее не полностью...
Моей коже намного комфортнее, когда она касается ее. Моим волосам комфортнее, когда она запускает в них пальцы. Моему рту комфортнее, когда в нем ее язык.
Я бы хотел, чтобы мы дышали так.
Жили так.
Тогда жизнь была бы лучше.
Ее спина прижата к холодильнику. Мои руки позади ее головы. Я отстраняюсь и смотрю на нее.