У нее перехватило дыхание. Она попыталась вздохнуть.
- Вы идете домой, вот куда.
- Да. Сию минуту. Так легко сказать вам, что вы прекрасны, - пробормотал он, словно говоря с самим собой. - Вы, должно быть, так часто это слышали. И эти слова слишком поверхностны, чтобы что-то значить для вас. Но я чувствую: есть еще нечто. - Очень осторожно он привлек ее ближе. - Нечто внутри вас, Алтея. Нечто, до чего я не могу добраться.
- Ничего там нет. Вы гоняетесь за призраками, и только.
- Нет, есть. - Он медленно поднял руки к ее щекам. - Здесь-то и возникает проблема.
- Какая проблема?
- Поймать это нечто.
Он прижался ртом к ее губам и нежно поцеловал. Все ее тело затрепетало. Это было не просто желание, это было что-то опустошающее. Поцелуй проникал в нее все глубже и глубже, заливая ее эмоциями, от которых у нее не было защиты. Его чувства явно одерживали верх на поле боя. Никуда не денешься, уныло подумала она, услышав собственный стон, сдавленный и безнадежный.
Теперь она уже не чувствовала себя такой защищенной перед ним. Она могла снова и снова твердить себе, что не хочет и не может влюбиться в человека, которого почти не знает. Но теперь эти соображения казались ей смешными. Она чувствовала, что в ней пробуждается нечто. И это нечто было больше, чем сердечное тепло.
Для Колта это было тоже неожиданным открытием. Он вдруг понял, что женщина - эта женщина - может смутить его ум, разбить его сердце и оставить его совершенно беззащитным.
- Я кажется, теряю почву под ногами. - Он отодвинулся от нее, но по-прежнему крепко держал ее за плечи. - И теряю очень быстро.
- Ну, это зря… - Ответ был беспомощным, но лучшего она не смогла придумать.
- Вы так считаете? - Они оба напряглись и отступили друг от друга. - Я раньше ничего похожего не испытывал. И это плохо, - сказал он, когда она отвернулась.
- Я знаю. Я тоже… - Алтея схватилась за спинку стула, где висел ее блейзер. Символ долга, подумала она. И самообладания, которое она теряла на глазах. - Колт, - взмолилась Алтея, - мне кажется, мы зашли дальше, чем могли себе позволить.
- А может быть, мы слишком долго плыли в стоячей воде?
Она боялась своей готовности утонуть, причем вполне добровольно и даже охотно.
- Я не допускаю, чтобы личные дела смешивались с работой. Если мы не сможем от этого удержаться, подумайте о работе с кем-нибудь другим.
- Мы с вами прекрасно сработались, - возразил он. - И не придумывайте убогие извинения только потому, что не желаете посмотреть правде в лицо.
- Я больше ничего не могу придумать, - сказала она жалобно. Костяшки пальцев, которыми она впилась в спинку стула, побелели. - И это не извинения, это причина. Вы хотите, чтобы я сказала, что вы меня пугаете? Хорошо, я скажу: вы меня пугаете. Все это меня пугает. А зачем вам партнерша, которая не может сосредоточиться, потому что нервничает из-за вас?
- Может быть, такая партнерша меня больше устраивает, чем другая, которая сосредоточивается так сильно, что с ней трудно говорить как с человеком.
Она, кажется, больше не собиралась отталкивать его. Будь он проклят, если позволит ей сделать это!
- Не говорите мне, что вы не можете работать на два фронта, Тея, или что не можете функционировать в качестве копа, если у вас появляются проблемы в сфере эмоций.
- Может, я просто не хочу работать с вами.
- Чепуха. Вы обязаны работать со мной по приказу. И вы не посмеете отказаться искать Лиз только потому, что запутались в собственных чувствах.
- Я думаю о Лиз и о том, что для нее будет лучше.
- Откуда вы это знаете, черт побери? - взорвался он, и не без причины. Он был на волосок от того, чтобы влюбиться в женщину, которая хладнокровно отказывалась иметь с ним дело в любой области. Он отчаянно пытался найти несчастную девочку, а его помощница угрожала бросить поиски. - Как вы можете судить о том, что для нее лучше? Вы зашорены своими правилами и процедурами так, что ничего не можете чувствовать. Нет, скорее, не хотите. Вы рискуете своей жизнью, да, но от эмоций вас защищает полицейский значок. У вас все так продумано, Алтея, не правда ли? А там - несчастная испуганная девочка, но для вас это совсем другой случай, совсем другая работа!..
- Не смейте рассуждать обо мне таким образом! - Она в сердцах толкнула стул, так что тот отлетел в сторону. - Не смейте оценивать мои мысли и поступки! Вы не знаете, что у меня в душе. Думаете, вы понимаете Лиз или одну из тех девиц, с которыми беседовали сегодня? Вы прошлись по убежищам и притонам и теперь считаете, что вы знаете, в чем их проблемы?
Ее глаза заблестели, но не от слез, а от ярости, столь сильной, что ему оставалось только покорно переждать этот взрыв.
- Я знаю, многие дети нуждаются в помощи, но она не всегда приходит вовремя, - пробормотал он.
- О, это так легко в теории! - продолжала Алтея с сарказмом, шагая по комнате. - Подписать чек, принять законопроект, произнести спич. Это так необременительно! Вы не представляете, что значит быть одинокой, испуганной или втянутой в эту адскую мясорубку, куда попадают бездомные дети. Я имела дело с этой мясорубкой, так что не рассказывайте мне, что я чувствую, а чего не чувствую. Я знаю, до чего нужно довести человека, чтобы он бежал, хотя бежать некуда. И я знаю, каково быть пойманным, возвращенным назад, беспомощным, униженным и оскорбленным. Я знаю достаточно. И я знаю, что у Лиз есть любящая семья и мы вернем ее туда. Обязательно вернем и не дадим ей скатиться на дно. Так что не говорите мне, что она особый случай. Они все особые.
Она умолкла и пригладила волосы дрожащими руками. В этот момент она сама не знала, что в ней говорит сильнее - замешательство или гнев.
- Теперь уходите, - тихо попросила она. - Я хочу, чтобы вы ушли.
- Сядьте. - Поскольку она не послушалась, Колт подошел и усадил ее на стул. Она вся дрожала, и он, видя, что довел ее до такого состояния, чувствовал себя так, будто ненароком разбил хрупкую и дорогую вещицу. - Простите! - сказал он, но тут же иронически добавил: - Кажется, для меня это рекорд- дважды за день извиняться перед одним и тем же человеком… Хотите воды?
- Нет. Я хочу, чтобы вы ушли.
- Я не могу. - Он присел перед ней на корточки, так что их глаза оказались на одном уровне. - Тея…
Она откинулась и закрыла глаза, чувствуя себя так, словно взбежала на вершину горы и спрыгнула вниз.
- Найтшейд, у меня нет настроения рассказывать вам свою жизнь, так что если вы этого ждете, то лучше сразу уходите.
- Это не к спеху. - Воспользовавшись случаем, он взял ее руку, холодную, но уже не дрожащую. - Давайте попробуем договориться. У нас есть две проблемы. Первая - найти Лиз. Она невинная жертва, нуждающаяся в помощи. Я бы мог найти ее и сам, но на это уйдет слишком много времени. А каждый прошедший день… их и так уже прошло слишком много! Мне нужна ваша помощь, потому что вы способны действовать напрямую, тогда как у меня уйдет вдвое больше времени на обходной маневр. И потому что полностью доверяю вам в этом деле.
- Хорошо. - Она не открывала глаз, пытаясь сбросить с себя напряжение. - Мы найдем ее. Не завтра, так послезавтра. Но найдем.
- Вторая проблема. - Он опустил взгляд на их руки, задержав его на секундной стрелке ее часов. - Я считаю… Но, поскольку это новая для меня область, я должен квалифицировать свое мнение лишь как предварительное высказывание, которое…
- Найтшейд, - перебила она, открыв глаза, в которых сквозила улыбка. - Клянусь, вы говорите в точности как адвокат!
Он вздрогнул.
- Надеюсь, вы не хотели оскорбить человека, который собирается поведать вам о своей уверенности в том, что любит вас?
Она так и подскочила. Он был готов биться об заклад, что она не шевельнется под дулом револьвера, но когда он сказал о своей любви, она подпрыгнула дюймов на шесть над стулом.
- Без паники, - продолжал он. Между тем Алтея слушала чуть ли не со страхом. - Я ведь сказал- "я считаю". Это оставляет нам некоторую безопасную зону для уточнений.
- Для меня ваша зона больше похожа на минное поле. - Боясь, что сейчас снова начнется дрожь, она отняла у него свою руку. - А я считаю, что было бы благоразумно, с учетом всех обстоятельств, отложить обсуждение этой проблемы до лучших времен.
- Ну, а теперь кто говорит в точности как адвокат? - Он засмеялся, не вполне уверенный в том, что смеется не над самим собой. - Дорогая, почему вас это так пугает? Представьте, мне-то каково! Я поднял эту тему только потому, что надеюсь - нам будет теперь легко общаться. Насколько я знаю, в этом нет ничего страшного - ну, вроде гриппа или еще какой-нибудь болезни.
- Что ж, это хорошо. - Она подавила смешок, боясь, что он прозвучит слишком легкомысленно. - Сядьте, успокойтесь, выпейте водички.
- Попробую. - Колт наклонился вперед, ничуть не смущаясь подозрительным выражением ее глаз и скептическим пожатием плеч. - Но если это не грипп и не что-нибудь другое в этом роде, то с этим надо как-то решать. Впрочем, что бы это ни было, оно может подождать, пока мы не решим первую проблему. Пока мы этим заняты, я не буду поднимать вопрос о любви и всяких мелочах, которые ей сопутствуют, - ну, знаете, вроде брака, семьи и гаража на две машины.
В первый раз с тех пор, как они познакомились, он увидел ее по-настоящему растерянной. Глаза ее расширились, рот слегка приоткрылся. Казалось, достаточно чуть-чуть толкнуть ее - и она упадет как большая кукла.
- Полагаю, я решил правильно, так как, если об этом говорить абстрактно, вы, пожалуй, упадете в обморок.
- Я… - ей удалось закрыть рот и глотнуть, - я считаю, вы сошли с ума.