- Видишь, Илзе, я была права насчёт задней комнаты! - вскричала я в полном отчаянии. - Давай поворачивать обратно!
- Обожди! - велела она и поднялась вместе со мной на крыльцо. Носильщики взвалили наши тюки и чемоданы на плечи и последовали за нами. Илзе позвонила. Дверь медленно отворилась, и какой-то старый человек впустил нас в дом. Мы очутились в необыкновенно просторном холле. Пол был покрыт отполированной до блеска каменной мозаикой. В глубине помещения виднелись широкие, плавные каменные лестницы, ведущие наверх, а посередине возвышались две каменные колонны, упирающиеся в потолок. Вся эта каменная масса излучала чудную прохладу, но в помещении царил полумрак, как в церкви, и этот полумрак не могли пробить даже солнечные лучи, сквозящие над лестницами.
- Фирма Клаудиус? - осведомилась Илзе.
Мужчина коротко кивнул, неохотно отступив, чтобы дать место носильщикам с багажом.
- Здесь живёт господин доктор фон Зассен?
- Нет, не здесь! - живо возразил он и преградил нам путь, вытянув руки. - Господин фон Зассен живёт в "Усладе Каролины" - это вам надо выйти, повернуть направо и завернуть за угол…
- О боже, нам надо опять выходить на эту ужасную жару? - жалобно спросила Илзе, искоса глянув на меня.
- Мне очень жаль, - равнодушно ответил старик, пожимая плечами, - но через этот дом прохода нет. Вы должны были знать, что для подобных вещей, для такого вот багажа на боковой улице есть вход!
Отчитывая нас таким образом, он повысил голос, и в этот же момент откуда-то из глубины холла на нас затявкала собака. Там были ступени, которые спускались к задней двери, и на этих ступенях стояла пожилая дама в чёрном шёлковом платье и в чепце с пёстрыми лентами. Она обтирала лапы грациозному маленькому пинчеру, который, видимо, тоже только что вернулся с улицы.
- Дайте людям пройти, Эрдман! - велела она дружелюбно.
- Ах, фройляйн Флиднер, вы только поглядите на эту пыль! - запротестовал старик с таким ужасом, как будто мы принесли на своих башмаках весь пепел Везувия и собираемся засыпать им его прекрасный начищенный пол. - И если господин Клаудиус из конторы увидит, как по двору проходят люди, то что это будет, фройляйн Флиднер?
- Я немедленно пришлю сюда Дёрте с веником. А что касается возможного неудовольствия господина Клаудиуса, то это я беру на себя. Кстати, господин Клаудиус вряд ли сейчас в конторе - он собирался через пять минут выехать в долину Доротеи.
Она отворила дверь во двор и кивком головы пригласила нас пересечь холл. Когда Илзе, проходя мимо неё, учтиво наклонила увенчанную шляпой голову, на тонком лице дамы мелькнула невольная улыбка; но дама быстро отвернулась и вновь поднялась по ступеням, не выпуская из рук ворчащего пинчера.
- Разумная женщина, - удовлетворённо пробормотала Илзе, когда дверь за нами с грохотом захлопнулась.
Слово "двор" меня буквально наэлектризовало - мне живо представился весь птичник Диркхофа, радостно гогочущий и хлопающий крыльями; но на большом голом участке, куда мы вышли, не было и следа чего-нибудь подобного. Двор представлял собой огромное пространство между самим домом, двумя боковыми флигелями и каменной стеной на заднем плане. В левом флигеле были большие ворота, выводившие на соседнюю улицу. Двор был чисто подметен, а возле каменного здания у задней стены громоздились высокие штабеля новеньких ящиков. Полнейшее отсутствие штор и занавесок на окнах здания указывало, что это и есть контора фирмы Клаудиус.
В тот момент, когда мы вышли на двор, кучер вывел из конюшни пару резвых лошадей и подвёл их к хорошенькой коляске, стоявшей возле каретного сарая.
Наши носильщики направились прямиком к двери посреди стены, и мы последовали за ними.
- Куда идут эти люди? - вдруг раздался позади нас повелительный голос.
Я надвинула шляпу поглубже на глаза, не решаясь повернуть голову - я узнала голос пожилого господина в коричневой шляпе, хотя он звучал не так мягко, как четыре недели тому назад на пустоши… Значит, господин Клаудиус всё же был в конторе, и сейчас "что-то будет", как сказал старик в холле… Носильщики как по команде остановились, не решаясь пройти дальше. Лишь Илзе решительно обернулась.
- Нам надо к господину фон Зассену - здесь можно пройти? - учтиво спросила она.
Никакого ответа не последовало, но господин, по-видимому, махнул рукой, поскольку Илзе без дальнейших разговоров открыла перед носильщиками дверь, пропуская их перед собой. И она опять должна была, как вчера утром в Диркхофе, протолкнуть меня через дверь, поскольку я снова застыла на пороге как пригвождённая… Мой взгляд, привыкший к зелёно-коричневым просторам и пурпуру цветущей пустоши, оцепенел при виде раскинувшегося передо мной океана красок. Я не могла поверить, что это буйство цветов и оттенков, в невообразимой пестроте перемешанных друг с другом, было порождено огромным количеством роскошных цветов всевозможных видов и форм. Только сейчас я поняла, как человеческая фантазия могла выдумать чудеса мира сказок - этот драгоценный цветочный ковёр открылся передо мной таинственным и одиноким волшебным островом посреди нового мира, который показался мне сначала таким пыльным и уродливым.
У моих ног протянулась клумба с лиловыми гелиотропами; их сильный ванильный аромат висел в воздухе, опьяняя и дурманя меня… Были забыты жаркие пыльные улицы и неприятные дорожные впечатления, забыт жуткий грохот парада военного караула, кривляющиеся уличные мальчишки и ужас перед задней комнатой! Я сдёрнула с головы шляпу и подбросила её вверх.
- Ах, Илзе, мне хочется сейчас же броситься в цветы, чтобы они сомкнулись надо мной! - ликующе воскликнула я.
- Да, от тебя вполне можно этого ожидать, - сухо заметила она, на всякий случай ухватывая меня за подол юбки.
В саду было очень тихо - если не считать жужжания пчёл и журчания воды где-то в отдалении. Птицы умолкли и прятались в прохладных кустах, у людей был послеполуденный отдых. Лишь какой-то пожилой человек, судя по одежде садовник, вышел из оранжереи, когда мы проходили мимо, и показал носильщикам кратчайший путь к "Усладе Каролины". Илзе поблагодарила его.
- Пожалуйста, мадам, - ответил он мягким и спокойным тоном.
Это было чересчур для щепетильно честной Илзе.
- Вы не должны думать, что раз у меня такая красивая шляпа, то я благородная дама. Я из пустоши, и мой отец был вязальщик веников.
Мы подошли к небольшой реке, через которую вёл изящно изогнутый железный мостик. Река служила каймой гигантскому цветнику: противоположный от нас берег был огорожен густым высоким кустарником, в просветах которого виднелась освежающая зелень деревьев, тщательно подстриженные лужайки и светлые дорожки из гравия.
Я вздрогнула и спряталась за Илзе, когда мы перешли мостик - до нас донёсся смех, тот самый гармоничный смех, который я услышала четыре недели назад на пустоши и который, я знала, не забуду до конца моих дней… Я спряталась за Илзе, потому что там, где смех, должны быть и насмешливые глаза, которых я ужасно боялась. Илзина широкая костлявая фигура полностью скрыла меня; так мы и двигались вперёд по тёмным тенистым аллеям, а выкрики, смех и болтовня звучали всё отчётливее. И тут мы увидели, что над гравийной площадкой, к которой мы как раз подходили, летают разноцветные обручи.
Один из обручей полетел в кусты. Юная, хрупкая дама и стройный молодой человек в светлом летнем костюме побежали за ним, высоко вытянув руки. Они исчезли в кустах, куда упал обруч. Стройный мужчина был молодой господин Клаудиус. Бежавшая рядом с ним девушка в изящных туфельках на проворных ножках, с развевающимися светлыми волосами и серебристым смехом, показалась мне неотразимой, хотя я не видела её лица… У меня было муторно на душе: я сердилась и сама не понимала почему; но я вздохнула с облегчением, поскольку мы могли сейчас проскользнуть незаметно, не встретившись с молодым господином.
Я выглянула из-за Илзе и увидела ещё нескольких юных дам. Одна из них была выше других - высокая, сильная, в белом платье с наброшенным поверх жакетом цвета пламени с золотой вышивкой… Её плавные движения были исполнены того гордого хладнокровия, которое порождается сознанием собственной силы и большой внутренней уверенностью.
- Силы небесные! - воскликнула она в комическом отчаянии, когда Илзе, предшествуемая носильщиками, появилась в поле её зрения; затем дама бесцеремонно захохотала озорным, заливистым смехом.
Илзе с недоумением обернулась и поглядела на тюк с периной на плечах одного из носильщиков. Тюк забавно качался туда-сюда в такт его шагам. В тот же момент нас окружили дамы.
- О господи, Леонора, что ты цепляешься за мою юбку, как малое дитя! - невольно воскликнула Илзе. Она стряхнула мою руку и энергичным движением притянула меня к себе.
Как мне было стыдно! В одной руке у меня была шляпа, в другой - пышный белый платок, который неизвестно каким образом сполз с моей шеи… Стой я сейчас у позорного столба, мои чувства не были бы так задеты, как сейчас, под этими чужими, любопытными девичьими взглядами!
- Ах, маленькая цыганка! - вскричали одновременно несколько голосов, когда я робко подняла взгляд.
- Эй, почему тогда уже не "девочка-цыганёнок"? - спросила Илзе оскорблённо. - Это родное дитя господина фон Зассена, и…
- Как, у Мумии тоже есть дети? - поражённо перебила её высокая дама, и её алые губы задрожали от скрытой досады. Остальные девушки, однако, немного отступили и стали смотреть на меня уже совершенно другими, я бы сказала, дружелюбно-почтительными взглядами. В этот же момент подошёл и молодой господин. Я глянула на свои башмаки, неуклюжие носы которых вызывающе торчали на фоне светлой гальки. Я невольно одёрнула вниз юбку, чтобы хоть на полдюйма удлинить подол.