– Скажи ему, что у нас все в порядке, – сказал он, и до меня только сейчас дошло, что Нил еще в комнате.
Глубоко вздохнув, я взяла себя в руки:
– У нас все в порядке, Нил. Спасибо.
Несколько секунд Нил колебался, потом показал на камеру в углу, чтобы напомнить мне о ней, вышел и закрыл за собой дверь.
– Мило, – проговорил Рейес, усаживаясь на стул и глядя на папку, которую я положила на стол. Цепи звякнули о металл, когда он накрыл ее ладонями.
Я тоже села.
– Что именно?
Он кивнул на дверь:
– Госсет, – и с неодобрением добавил: – И ты. – Тень ухмылки без намека на веселье приподняла уголок его красивого рта.
На что способен этот рот, я знала из снов. Но не из реальности.
– Что Нил и я? – спросила я, притворяясь обиженной, потому что была озадачена тем, что он чувствовал. И это было не изумление. – Мы вместе учились в школе.
Рейес изогнул бровь, как будто мои слова его впечатлили.
– Как удобно.
– Наверное.
В тот самый миг я беззвучно ахнула, почувствовав, что еду вперед. Рейес зацепился ногой за ножку стула и потащил меня к столу.
Только я начала сопротивляться, как он поднял закованные в наручники руки и, приложив к губам палец, прошептал:
– Ш-шш. – В его глазах искрилось озорство. Подтянув меня к столу, он опустил взгляд на мою грудь. Край стола натянул мой свитер, и ткань облепила Угрозу и Уилл Робинсон. – Так лучше, – с довольным видом сказал Рейес и, когда я уже собиралась отчитать его, поинтересовался: – Давно он в курсе?
Требовательный тон выбил меня из колеи.
– Кто? И в курсе чего?
– Госсет. – Рейес снова смотрел мне в лицо. – Как давно он знает, кто я?
Вопрос вышиб из меня дух. Пытаясь придумать ответ, который не стоил бы Нилу жизни, я, заикаясь, промямлила:
– Он… он ничего не знает.
– Не надо. – Это было спокойное предупреждение, а я дернулась, как будто он на меня наорал.
– С чего ты…
– Датч. – Рейес с сожалением поцокал языком и склонил голову, ожидая, что я отвечу.
Понятно, обойти правду не удастся.
– Он не знает. Ну, то есть не все. Он не представляет для тебя угрозы, – сказала я, стараясь убедить нас обоих.
Разболтав Нилу о том, что Рейес – сын Сатаны, я подвергла жизнь заместителя тюрьмы опасности. И поняла это, как только слова сорвались с моих губ. С Куки и Джеммой было иначе, потому что Нил день за днем пребывал с Рейесом на одной территории. Ей-богу, сказать Нилу – самый глупый поступок за всю мою жизнь.
– Скорее всего, ты права, – проговорил Рейес, и я чуть не выдохнула от облегчения. – Кто ему поверит? – Он посмотрел прямо в камеру в углу, и та полуулыбка, которая до сих пор играла на его губах, превратилась в скрытую угрозу.
Внезапно я почувствовала себя так, будто едва знаю его. Что, по сути, было правдой. Наши "встречи" были значимыми, но короткими. Если изредка у нас и случались разговоры по душам, то все они заканчивались одинаково. Хотя сказать, что я жалею о сексе с тем, кто создан из пламенного греха, было бы ложью. Его тело – и физическое, и нематериальное – как жидкая сталь, а страсть – ненасытная… И когда он меня трогает, когда его губы прикасаются к моим, а его тело сливается с моим, все на свете становится не важно.
От этих мыслей внутри все напряглось, и я тихо вздохнула.
Рейес так внимательно смотрел на меня, словно пытался прочесть мои мысли. Чтобы успокоиться, я схватилась за папку, которую принесла. Там были расшифровки стенограмм заседаний суда, копия протокола его ареста и записи о его пребывании в тюрьме, которыми, как бы там ни было, поделился со мной Нил. Психологический профиль мне добыть так и не удалось, но я знала, что его тестировали на IQ. Как они там сказали? "Несоизмеримый"?
Я решила вывалить свои вопросы до того, как мы доберемся до настоящей причины моего приезда. Рейес подвергался физическому и психологическому насилию со стороны человека, за убийство которого сел за решетку. Но ни одна подробность этой истории не всплыла на суде. И я хотела знать почему.
Распрямив плечи, я спросила:
– Почему в процессе суда никто не указал на то, каким пыткам подвергал тебя Эрл Уокер?
Рейес застыл. Намек на улыбку испарился, и между нами росла и росла стена недоверия. Он лишь слегка изменил позу, но я увидела, что он пытается защититься, однако его плечи расправились, как будто враждебно, и напряжение в воздухе стало чересчур густым.
Я крепче сжала руками папку. Мне нужно было знать, почему он ни слова не сказал в свою защиту, почему даже пальцем не пошевелил, чтобы попытаться оправдать свои действия.
– Об этом вообще никто не упомянул, – добавила я, с трудом глотнув воздуха, чтобы продолжить разговор.
Рейес взглянул на папку, и что-то злое вспыхнуло в его глазах.
– Значит, ты все обо мне знаешь? – Похоже, его это совсем не радовало.
– Вряд ли, – заверила я.
Целую минуту он молчал, а потом сказал:
– Но все, что ты хочешь знать, в этой папке. В хронологическом порядке. Официальными фразами. Коротко и по существу.
Его взгляд стал таким тяжелым, что из моих легких испарился весь воздух, и внезапно мне пришлось изо всех сил бороться за следующий вдох.
– Думаю, ты себя недооцениваешь.
– В этой комнате меня недооценивает только один человек. Ты.
От этих слов у меня на затылке волосы встали дыбом.
– Мне так не кажется.
– Госсет не хотел оставлять тебя со мной наедине. У него, по крайней мере, есть Богом данные инстинкты.
Я решила не обращать внимания на оскорбление. Рейес злился и пытался сорвать на мне свою злость. Разве не то же самое сделал мой собственный отец всего час назад? Меня всегда поражала неспособность мужчин справляться со своими эмоциями. Я опустила взгляд на его руки, испытывая усталость и отголоски стресса при виде наручников.
Рейес пытливо взглянул на меня:
– Ты не спишь.
Я удивленно моргнула.
– Не могу. Ты… в снах.
Широкие плечи немного расслабились, а голова опустилась, как будто ему было стыдно.
– А не должен быть.
– Уж я-то знаю.
Его признание выбило меня из колеи. Мне удалось скрыть боль в голосе, но Рейес все равно почувствовал, что мне больно.
– О чем ты?
– Ты… ты слишком злишься. – Я с трудом справилась с унижением, чтобы продолжить: – Тебе не хочется приходить. Не хочется быть со мной.
На него нахлынуло раздражение, и он отвел взгляд. Это дало мне шанс увидеть его профиль, жесткий и одновременно благородный. Даже в этой тюремной форме он оставался самым могущественным созданием из всех, кого я когда-либо знала. Словно зверь, живущий только силой и инстинктами.
– Я злюсь не потому, что не хочу приходить, Датч, – тихо сказал он, как будто сомневался, стоит ли это говорить. И в тот же миг меня пришпилил к месту до невозможности серьезный взгляд. – Я злюсь потому, что хочу.
Пока мое сердце не унеслось на небеса от таких слов, я решила вспомнить его же слова.
– Когда сегодня рано утром ты приходил ко мне, – начала я, вдруг покраснев от смущения, – ты сказал, что все дело во мне. Что я призвала тебя. И всегда призывала. Но это невозможно.
После долгого молчания, от которого меня чуть не скрутило на стуле, он проговорил:
– Когда-нибудь ты выяснишь, на что способна. Тогда и поговорим. – И, не успела я задать вопрос, он продолжил резким шепотом: – Освободи меня.
В ответ я съежилась. Так и знала, что до этого дойдет. Знала, что именно поэтому он и захотел со мной поговорить. Разве могла быть другая причина? Очень сомневаюсь, что он просто-напросто захотел меня увидеть.
Я опустила голову.
– Я не могу тебя освободить. Потому что не знаю как.
– Еще как знаешь, – отозвался Рейес, пристально следя за мной.
Я покачала головой:
– Я пыталась. Так что нет, я не знаю, как это сделать.
Цепи звякнули по столу, когда он наклонился ко мне.
– Я не буду… – его взгляд метнулся к камере в углу, -…не буду пытаться сделать то, что пытался сделать, когда ты видела меня в последний раз. – То есть не станет пытаться избавиться от физического тела, наложив, по сути, на себя руки. – Ты должна это знать. Ты не сможешь отменить то, что сделала, если не будешь мне доверять.
– Говорю тебе: я пыталась. Не думаю, что дело тут в доверии.
– Все связано с доверием. – Рейес вскочил из-за стола, опрокинув стул. Было заметно, как он пытается взять себя в руки.
Я подняла руку в сторону камеры, давая Нилу понять, что все в порядке, а потом тоже поднялась.
– Я попробую еще раз, – пообещала я, стараясь сохранять спокойствие.
– Ты должна меня освободить, – в отчаянии прошептал он.
До меня вдруг дошло, что дело не только в свободе. У него была какая-то цель. Я видела, как она сияет в глубине его глаз.
– Зачем?
Жар, всегда исходивший от него, просочился под одежду, под кожу, вызывая во мне вспышку совершенно неуместного желания. Но у Рейеса, очевидно, были дела поважнее, чем обращать внимание на мои жалкие страдания.
Он тяжело посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:
– У меня есть неоконченные дела. И если ты думаешь, что цепи мне помешают, то серьезно ошибаешься, Датч.
Нас по-прежнему разделял стол, но я не удержалась и отступила назад.
– Нил появится здесь через две секунды.
Опустив голову, Рейес посмотрел на меня из-под темных ресниц так, будто я была какой-то едой.
– Ты хоть представляешь, что я могу сделать за две секунды?