Всего за 200 руб. Купить полную версию
Глава 10
Альбатрос
Дневник последнего полюса Тьерри Мейера
5 января 2013 года. Мы в воздухе, несемся сквозь Белую дымку над белым континентом. Когда "Твин Оттер" взлетел по направлению к пункту предполагаемой переброски на 89-м градусе южной широты, была ясная погода. Но мало-помалу дымка сгладила тени сугробов, которые для летящего на самолете являются единственным признаком покрытой снегом земли, единственным подтверждением ее существования. Туман сгустился до опасного состояния белой мглы. Трижды пилот безуспешно пытается посадить самолет. И уже тогда, когда он готов отказаться от надежды посадить самолет, небольшой просвет позволяет ему опуститься ниже дымки и лететь бреющим полетом всего в десяти или двадцати метрах над снегом, а потом и найти место для посадки. Мы, шатаясь, высаживаемся из "Твин Оттера" в абсолютную белизну и начинаем путь по направлению к Южному полюсу.
На антарктическом плато бело повсюду – до горизонта, пейзаж невообразимо однообразен. Даже время, кажется, здесь растворилось в белой тишине. Утро это или вечер? Земля и небо слились, больше нет ни ориентиров, ни горизонта. В ушах стоит вой ветра. Безжалостный мороз обжигает участки кожи, по недосмотру оставшиеся неприкрытыми. Этим южным летом было –30 °C.
Пять красных силуэтов медленно продвигаются впереди меня. Пятеро смертных, потерянных в этом безжизненном мире, ступающих по сухому и чистому снегу, по незапятнанной памяти нашей планеты. Как представить, что у нас под ногами три тысячи метров льда, аккумулировавшегося многие сотни тысяч лет? Ноги, обутые в большие сапоги, набитые войлоком, скользят на лыжах, словно наощупь. Ватный туман поглощает нас. Двигаясь медленным равномерным шагом, каждый тащит свои сани. Мои товарищи видятся мне как нарочитые вкрапления в белой туче, затерянные в диффузной абстракции крайнего юга. Процессия нелепая, но упрямая, спокойно и уверенно движущаяся вперед.
На лыжах к Южному полюсу от 89-й параллели: "последний градус". Солнце не садится, только во время снежной бури меркнет свет.
Южный полюс всего в семи днях ходьбы, в точке, пока что скрытой за неясным горизонтом антарктического щита.
6 января. Под лучистым солнцем без малейшего дуновения ветра мы проходим 12 километров в центре этого белого и голубого нигде. Под вечер ветер поднимается, мороз крепчает. Мы заканчиваем ставить палатки, когда шум самолета заставляет нас выглянуть из укрытия. "Твин Оттер" срочно вернулся, чтобы забрать нас. Моника, пилот, категорична: "У вас есть двадцать минут, чтобы свернуть лагерь. Вчера вас оставили в плохом месте: вы идете прямо к запретной зоне!"
Антарктида предстает перед своими редкими посетителями как последняя девственная земля. На этом континенте без границ, без государств и почти без людей правила кажутся довольно забавными. Однако вокруг станции "Амундсен-Скотт" на Южном географическом полюсе американцы для научных целей устроили зоны отчуждения. Во время интенсивной деятельности в высокий сезон руководители ALE упустили из виду это требование. После первого дня марша мы оказались всего в нескольких километрах от "тихой зоны", отведенной для сейсмологических измерений, которые в данном случае не терпят никакого человеческого присутствия.
Мы лихорадочно снимаем лагерь и грузимся на борт бело-оранжевого самолета, который поможет сделать нам "шаг в сторону", к 123-му восточному меридиану, на том же расстоянии от полюса. К счастью, погода ясная: прильнув к иллюминатору, мы видим несколько красных фигурок посреди белого простора, которые машут руками пролетающему самолету. Это Фредерик Паулсен и три его товарища расположились в нескольких километрах впереди нас, чтобы, не напрягаясь, акклиматизироваться к высоте и движению в ледяном воздухе. Завтра мы их нагоним и вместе пройдем этот путь к полюсу, "последний градус".
Установка лагеря после шести часов нашего каждодневного марша.
7 января. Нас ожидает трудный день – необходимо присоединиться к первой группе. Утро начинается в сложных условиях: буря поднимает в воздух тонны снега. Защищенные от мороза специальной одеждой, затянутые в капюшоны, мы погружаемся в себя. Лыжная маска закрывает глаза, поле зрения ограничено меховой опушкой капюшона. Теперь мы только шагающие машины, цель которых кажется неясной. Каждый тащит свою ношу, погрузившись в собственные мысли, абстрагируясь от места. Мозг пуст, шаг тяжел.
Через несколько часов буря наконец стихает. Мы находим в снегу отметки лагеря, накануне оставленные предшествующей группой. Мы идем по следам лыж, и через несколько мгновений, когда горизонт полностью очищается, замечаем крошечный треугольник палатки. Воодушевленные, мы двигаемся с удвоенной силой. Поскольку я не спускал глаз с ориентира, то мне начало казаться, что он движется вдалеке. Это лишь оптический обман. В белой пустыне ориентиры исчезают, ощущение расстояния ненадежно.
Через три часа, после девятнадцати километров усилий, группы объединяются. Взволнованно встречаюсь с Фредериком Паулсеном и его тремя французскими товарищами, которые разделили с ним многие путешествия: гидом Франсуа Бернаром, логистом Кристианом де Марлиавом и режиссером Жаном-Габриэлем Лейно.
Когда я встретил Фредерика Паулсена в первый раз, Владимир Путин наградил его Орденом Дружбы, самым высоким знаком отличия, возможным для иностранца в России. Этот небанальный факт привлек мое журналистское внимание: Фредерик Паулсен, личность сдержанная, даже скрытная, с недавнего времени поселился вместе со своим предприятием "Ферринг" в моем регионе, кантоне Во в Швейцарии. Я попросил дать интервью, мне выделили двадцать минут. Беседа длилась час. Я вышел после нее ошеломленный. Рядом с письменным столом хозяина на четырех стальных шарах стоял огромный глобус с надписями на кириллице – сокровенная мечта каждого, кто страстно увлечен географией и картами, как я. Конференц-зал, где меня попросили подождать, был также эффектным: громадная библиотека с редкими книгами о полярных регионах. К примеру, в ней есть полное оригинальное собрание парламентских сборников Гренландии, сокровище, спасенное хозяином дома.
Фредерик Паулсен – фигура импозантная. Этот скромный человек производит сильнейшее впечатление. Из-за высокого роста и проблем со зрением он смотрит сверху вниз, что еще раз подчеркивает его физическое превосходство.
Голос у него приятный, формулировки взвешенные, четкие, ясные – даже на французском, языке новой родины, на котором он говорит с северным акцентом. Фредерик Паулсен рассказывает о своей страсти к полюсам и больше всего о погружении к Северному полюсу, о символическом титановом российском флаге, установленном на арктическом дне, который стоил ему гнева международного сообщества. В конце интервью мой собеседник пожалел, что не было времени, чтобы рассказать мне о его любви к искусству доколумбовой Америки, о своих попытках извести крыс на Южной Джорджии или о его поддержке традиционного ткачества в Бутане. Я спрашивал себя, где заканчиваются пределы интересов этого экстравагантного миллиардера. Но на самом деле я еще ничего не видел.
В последующие годы у меня была возможность лучше узнать Фредерика Паулсена. Я слушал его рассказы, как после начала нового тысячелетия он сделал покорение полюсов своим спортом и отдыхом для души: полезная страсть, выражающаяся в организации невероятных путешествий, дружбе, завязавшейся странным образом, поддержке исследований и развитии науки в полярных регионах. Сегодня он предстает передо мной как воплощение джентльменов XIX века, отличавшихся изобретательным умом и склонностью к скитаниям. Это мечтатель, щедрый богатый человек, который пользуется деньгами, полученными в фармацевтической промышленности, чтобы удовлетворить свои амбиции исследователя. Я научился лучше понимать это воплощение Филеаса Фогга: я увидел его решительность, которую некоторые ошибочно воспринимают как упрямство, смелость и иногда безрассудство. Он идет к своей цели, несмотря ни на что, и не забывает про друзей, которых неизменно берет с собой.