Всего за 200 руб. Купить полную версию
В 1961 году Договор об Антарктике подписан на тридцать лет. Большие маневры по его пересмотру начались в министерских кабинетах, когда в июне 1989 года Мишель Рокар принимает с государственным визитом в Париже австралийского премьер-министра, а также "своего приятеля" Боба Хоука. Будучи один год у власти, Мишель Рокар тактично нейтрализовал кризис в Новой Каледонии, что его сблизило с австралийским коллегой, с которым они одинаково восприимчивы к полярным проблемам. Он много раз с непривычной для французских политиков искренностью пересказывал разговор, который изменил будущее Антарктики: "Освободившись от навязчивых советников, в благодушном расположении духа мы пили кофе в саду отеля Матиньон…" За несколько минут австралиец объясняет французу, что был подписан дополнительный протокол к Договору об Антарктике, который предоставит континент во власть добывающих компаний. Хоук предлагает Рокару, чтобы правительства их двух стран отказались ратифицировать этот дополнительный протокол, и предлагает создать международный природный заповедник. "Я мгновенно осознал его правоту, речь шла о сохранении жизни на планете. Но наше правительство равнодушно к проблемам экологии, и если заставить их работать в привычных дипломатических рамках, то все будет обречено на провал с самого начала". На маленьком металлическом садовом столике Рокар и Хоук пишут несколько строк на французском и английском, затем вместе следуют в Елисейский дворец, где Рокар получает необходимую подпись президента Республики под общим текстом, предлагающим мораторий на ведение горных разработок, ограничивая изыскания в Антарктике исключительно научными целями. "Боб Хоук и я приняли это решение, не извещая свои правительства, не запрашивая юридической оценки и прочих согласований. Времени было мало, это была ковбойская выходка!"
В последующие месяцы все подписавшиеся под соглашением "вернулись" один за другим, только Соединенные Штаты остались глухи. "Мои запросы оставались полгода без ответа, – продолжает Рокар. – Наконец государственный секретарь США Джеймс Бейкер приезжает с визитом в Париж, и я ставлю его перед выбором. Он отвечает мне ужасно вспыльчиво и неучтиво: "Вы сошли с ума, нас на Земле 6 миллиардов, а завтра будет 9 миллиардов. А вы хотите игнорировать самые обширные запасы природных ресурсов в мире?" Мы были огорчены, но это не изменило наших убеждений: опасность потепления на планете гораздо страшнее, она – смертельный враг".
Чтобы повлиять на мнение американцев, Рокар отправляет Жака-Ива Кусто, "самого известного француза в Соединенных Штатах", который проводит цикл конференций с целью убедить сенаторов ввести запрет. "В один прекрасный день Джордж Буш-старший заявил, что Соединенные Штаты одобряют запрет на горно-добывающие разработки в Антарктике. Это было похоже на чудо…" И полномочный представитель полюсов заключает: "Договор об Антарктике датируется 1959 годом, в течение которого число советских и американских межконтинентальных ракет возросло с 300 до 400. Их дальнобойность достаточна, чтобы убить на стороне противника сотню миллионов человек. Все крупнейшие военные державы думали о фатальной войне, и никто не надеялся всерьез, что ее удастся избежать. Итак, именно в 1959 году президенты Эйзенхауэр и Хрущев подписывают договор, демилитаризующий антарктический континент. (…) Думаю, что между двумя главами государств, двумя миротворцами, произошло нечто, напоминающее то, что произошло через тридцать лет между Бобом Хоуком и мной".
Кроме колоний пингвинов, всегда вызывающих особый интерес, ничто не задерживает в "Дюмон-Дюрвиле". Как только церемония награждения орденом Почетного легиона завершена, Мишель Рокар и Фредерик Паулсен вылетают на вертолете к ледяной взлетно-посадочной полосе, расположенной в десяти километрах от побережья. Вместе они собираются в почти что комфортабельных условиях совершить то, что всего несколько десятилетий назад оставалось подвигом, доступным только нескольким упрямым авантюристам, – пересечь Антарктиду.
Мишель Рокар и Боб Хоук. В 1989-м премьер-министры Франции и Австралии предприняли победоносное наступление и добились запрета на ведение горных разработок в Антарктике.
"Баслер БТ-67" доставляет их вместе с товарищами по путешествию к первой остановке на пути их туристической поездки: франко-итальянской станции "Конкордия", расположенной на вершине купола C, на высоте более 3200 метров, туда, где толщина ледникового щита позволяет осуществлять глубокое зондирование и "чтение" 800 000-летнего архива климата.
Жесткая посадка на высоте не проходит бесследно: Мишелю Рокару 81 год, он пережил инсульт в 2007 году и сейчас чувствует себя не лучшим образом. Ему дают кислородную маску и оставляют под медицинским наблюдением, тогда как остальная группа делает молниеносный бросок к "Востоку", самому близкому обитаемому месту в 550 километрах. Здесь у группы есть возможность встретиться с группой Васильева и спросить у него о прогрессе бурения, которое уже совсем близко подошло к поверхности подледного озера.
К моменту возвращения Фредерика Паулсена и его группы на "Конкордию" Мишелю Рокару становится лучше. Путешественники продолжают экспедицию: еще одна остановка сделана на итальянской станции "Марио-Дзуккели", следующая на "Мак-Мердо", большой американской станции, на которой совершают посадку тяжелые военно-транспортные самолеты "Геркулес С-130". Наконец, "Баслер" сел на Южном полюсе. Согласно протоколу, полномочный представитель полюсов и его советник Лоран Майет – единственные, кого размещают на американской станции "Амундсен-Скотт". Остальная группа довольствуется отапливаемыми палатками компании ALE… Чуть позже полет к "Юнион Гласьер" завершает это пересечение, не имеющtе аналогов в истории, так же как не имеет аналогов сотрудничество, созданное и развитое международным научным сообществом.
Сам Фредерик Паулсен хранит волнующее воспоминание о знакомстве с полномочным представителем полюсов: "Мишель Рокар лучше кого бы то ни было во Франции разбирается в деталях Договора об Антарктике, – говорит предприниматель. – Он считает, что территориальные притязания преодолены, что нужно решать проблемы путем переговоров и найти другую модель для управления Антарктидой. С этим нельзя не согласиться".
Несколько месяцев спустя Мишель Рокар будет приглашен в студию австралийского радио, чтобы поговорить о будущем Антарктиды. Его собеседница интересуется: "Эксперты предполагают, что в недрах континента содержатся исключительные запасы руд, нефти и газа. А ведь пересмотр Мадридского протокола (вырванного у политиков Рокаром и Хоуком) возможен и до 2048 года, когда пройдет пятьдесят лет после его вступления в силу. Группа австралийских ученых только что заявила, что эксплуатация недр континента "неизбежна"".
Полномочный представитель полюсов начинает с объяснения, что технологии добычи в открытом море не могут использоваться в холодных водах и что одна авария может стать "страшной драмой, слишком губительной для фауны". Потом он поднимает градус дискуссии: "Безусловно, производство нефти начало снижаться, цены поднимутся и попытки начать добычу в Антарктике станут нормой. Но он напоминает "драматический" провал международной конференции по климату в 2007 году в Копенгагене, в результате которой план согласованных действий для борьбы с парниковыми газами не был одобрен. Это значит, что ситуация ухудшится, уровень моря повысится. В Бангладеш 100 миллионов человек живут ниже 4 или 5 метров над уровнем моря, вырисовываются катастрофы с сотнями миллионов климатических мигрантов, которые никому не нужны. В гипотезу, что в 2048 году люди станут добывать нефть в Антарктике, чтобы усилить эмиссию парниковых газов, я не верю. Это не представляется мне возможным!". И добавляет: "В качестве должностного лица я получил от французского правительства приказ начать наступление: 14 из 50 стран – участниц Договора об Антарктике еще не подписали Третий Мадридский протокол. Нужно, чтобы его ратифицировали все 50 стран: это придаст договору больше силы, усложнит процесс внесения в него изменений".
