Всего за 449 руб. Купить полную версию
- Она умерла, Юстас. Через несколько лет после того, как мы с Энтони поженились, мама сильно заболела. Это было страшно, потому что болела она очень долго. И ухаживать за ней было трудно, потому что она жила в Лондоне, а я - в Кирктоне… Я не могла находиться при ней постоянно.
- А других родственников у нее не было?
- Нет. И это тоже было проблемой. Я навещала ее так часто, как могла, но в конце концов нам пришлось перевезти ее в Шотландию и устроить в частный санаторий в Релкирке, где она и умерла.
- Нелегко тебе пришлось.
- Да. Она была еще молода. Живительно, что происходит с тобой, когда умирает мать. Пока этого не случилось, ты все еще остаешься ребенком, - сказала Вирджиния и поспешила поправиться, - по крайней мере, я так чувствовала. Ты-то повзрослел задолго до того.
- Я не задумывался над этим, - ответил Юстас. - Но я понимаю, что ты имеешь в виду.
- В любом случае, с тех пор прошло много лет. Давай не будем говорить о грустном. Расскажи мне о себе и о миссис Томас. Знаешь, Элис Лингард сказала, что у тебя наверняка есть хорошенькая служанка или любовница, которая не против взять на себя домашнее хозяйство. Мне не терпится с ней познакомиться.
- Придется подождать. Она поехала в Пензанс навестить сестру.
- Она живет в Пенфолде?
- Да, в коттедже, примыкающем к дому. До того как мой дед купил это место, тут было три коттеджа. В них жили три семьи, хозяйствовали на нескольких акрах. Держали полдюжины коров, чтобы иметь молоко, и отправляли сыновей работать на оловянные рудники, когда нужда стучалась в двери.
- Два дня назад, - сказала Вирджиния, - я приехала в Лэнион и устроилась на холме, смотрела на комбайны, которые убирали солому и на людей, складывавших тюки в штабеля. Я подумала, возможно, ты тоже там был.
- Возможно, был.
Она сказала:
- Я думала, ты женат.
- Я не женат.
- Я знаю. Элис Лингард сказала мне.
Допив пиво, он стал доставать из выдвижного ящика ножи и вилки и раскладывать их на столе, но Вирджиния остановила его.
- Погода слишком хороша, чтобы сидеть в четырех стенах. Может, съедим твои пирожки в саду?
Юстас выглядел удивленным, однако сказал:
- Ладно, - и вытащил корзинку, в которую уложил приборы, тарелки, солонку, перечницу и стаканы, а потом достал из духовки пышущие жаром пирожки и, наклонив противень, дал им соскользнуть на большое керамическое блюдо в цветочек, после чего они вышли через боковую дверь в освещенный солнцем заросший палисадник. Траву давно нужно было подстричь, но клумбы бушевали яркими и неприхотливыми сельскими цветами, а на веревке жизнерадостно полоскались на ветру белоснежные наволочки и простыни.
Садовой мебели у Юстаса не было, поэтому они уселись прямо на газон, из которого кое-где поднимались ромашки и подорожники, и расставили вокруг себя посуду.
Пирожки оказались гигантских размеров, так что Вирджиния осилила только половину и с ужасом взирала на остатки, пока Юстас, опираясь на локоть, приканчивал свой.
Она сказала:
- Не смогу проглотить больше ни крошки, - и отдала ему остаток пирога, который он безмятежно отправил в рот. Пережевывая тесто и картофельную начинку, он произнес:
- Не будь я так голоден, я бы заставил тебя доесть все до конца, чтобы ты хоть чуть-чуть поправилась.
- Но я не хочу поправляться.
- Ты слишком худая. Ты и всегда была тоненькой, но сейчас выглядишь так, словно тебя унесет первым же порывом ветра. И ты обрезала волосы. Они были длинные, до пояса, и развевались на ветру.
Он протянул руку и обхватил ее запястье большим и указательным пальцами.
- От тебя остались кожа да кости.
- Наверное, все дело в той простуде.
- Я-то думал, ты стала толстухой после стольких лет поедания овсянки, копченой селедки и фаршированных рубцов.
- Ты хочешь сказать, что в Шотландии питаются только этим?
- Мне так рассказывали.
Он выпустил ее запястье и снова принялся за пирог, а потом начал собирать тарелки в корзину, чтобы отнести обратно на кухню. Вирджиния попыталась было ему помочь, однако он приказал ей оставаться на месте, так что она подчинилась, растянулась на траве и стала рассматривать серую крышу амбара с примостившимися на ней морскими чайками и гонимые ветром кудрявые белые облачка, которые наплывали с моря по головокружительной небесной голубизне.
Юстас вернулся с сигаретами, парой зеленых яблок и термосом с чаем. Вирджиния так и лежала на траве, поэтому он бросил ей яблоко, и она поймала его, а он уселся с ней рядом и стал отвинчивать крышку термоса.
- Расскажи мне про Шотландию.
Вирджиния повертела яблоко, гладкое и прохладное, в ладонях.
- Что тебе рассказать?
- Чем занимался твой муж?
- Что ты имеешь в виду?
- Он работал?
- Не совсем. Не с девяти до пяти. Но ему досталось это поместье…
- Кирктон?
- Да, Кирктон, от дяди. Большой величественный дом, около тысячи акров земли; после того как мы привели дом в порядок, он большую часть времени занимался хозяйством. Выращивал деревья, ухаживал за поместьем… ну, не своими руками, конечно… я имею в виду, у него был управляющий, жил в фермерском доме. Мистер Макгрегор. Собственно, он делал большую часть работы, но Энтони тоже всегда находил себе занятие. Я хочу сказать, - слабым голосом закончила она, - он умел как-то заполнять свое время.
В сезон охотился пять дней в неделю, рыбачил и играл в гольф. Ездил на скачки, каждую зиму на пару месяцев отправлялся в Сент-Мориц. Не было смысла описывать образ жизни такого человека, как Энтони Кейли, такому человеку, как Юстас Филипс. Они принадлежали разным мирам.
- А что делается в Кирктоне сейчас?
- Я же сказала, за ним следит управляющий.
- А дом?
- Стоит пустой. Правда, мебель осталась на месте, но там никто не живет.
- И ты собираешься вернуться в этот пустой дом?
- Собираюсь. Когда-нибудь.
- А как насчет детей?
- Они в Лондоне, с матерью Энтони.
- Но почему они не с тобой? - спросил Юстас без критики, но заинтересованно, словно ему любопытно было узнать.
- Мы решили, что мне будет полезно отдохнуть самой по себе. Элис Лингард прислала письмо и пригласила меня приехать, мы все обсудили, и вот я здесь.
- А почему ты не привезла детей?
- О, я даже не знаю… - эти слова прозвучали неуместно и надуманно даже для нее самой. - Своих детей у Элис нет, дом для них не приспособлен… Я имею в виду, там все такое ценное, и дорогое, и хрупкое. Ну, ты знаешь, как это бывает.
- Вообще-то не знаю, но продолжай.
- Да и потом, леди Кейли нравится, что они живут с ней.
- Леди Кейли?
- Это мать Энтони. И няне нравится жить у нее, потому что раньше она работала у леди Кейли. Воспитывала Энтони, когда тот был маленьким.
- Но твой-то дети уже большие.
- Каре восемь, а Николасу шесть.
- Тогда зачем им няня? Почему ты не воспитываешь их сама?
За прошедшие годы Вирджиния бессчетное количество раз задавала себе этот вопрос, но так и не нашла на него ответа, и теперь, когда Юстас непрошенно произнес его вслух, она испытала к нему странную неприязнь.
- Что ты имеешь в виду?
- Только то, что сказал.
- Я воспитываю их. Я имею в виду, мы проводим много времени вместе…
- Они только что лишились отца, и уж, конечно, единственный человек, с которым им хочется быть рядом, это их мать, а не бабушка или нянька, доставшаяся по наследству. Им наверняка кажется, что их бросили.
- Ничего подобного!
- Чего же ты злишься, если так в этом уверена?
- Мне просто не нравится, что ты завел этот разговор и рассуждаешь о том, чего не знаешь.
- Зато я знаю тебя.
- И что же?
- Мне известно, как легко заставить тебя плясать под чужую дудку.
- И под чью дудку я пляшу сейчас?
- Точно не могу сказать. - Изумленная, она осознала, что, несмотря на внешнюю холодность, он разозлен не меньше ее. - Но первая кандидатура, которая приходит в голову, - это твоя свекровь. Судя по всему, когда умерла твоя собственная мать, бразды правления перешли к ней.
- Не смей говорить о моей матери в таком тоне!
- Но это же правда, не так ли?
- Нет, неправда!
- Тогда привези детей сюда. Это бесчеловечно - бросать их в Лондоне на летние каникулы в такую погоду, когда они должны свободно бегать по берегу моря и по полям. Потрудись протянуть руку, набери номер твоей свекрови и вели ей посадить детей в поезд. И если Элис Лингард не сможет пригласить их в Уил-хаус, потому что слишком дрожит за свои драгоценные безделушки, поселись с ними в мотеле или сними коттедж…
- Именно так я и собираюсь поступить и не нуждаюсь в твоих советах.
- Тогда начинай искать дом.
- Уже начала.
На мгновение он умолк, и она удовлетворенно подумала: "Наконец-то мне удалось немного сбить с него спесь".
Но это было всего лишь на мгновение.
- Ты что-то нашла?
- Сегодня утром я посмотрела один дом, но он мне не подошел.
- Где?
- Здесь. В Лэнион. - Он молчал, ожидая продолжения. - Называется Бозифик, - неловко добавила она.
- Бозифик! - Он, казалось, обрадовался. - Это же чудесное место!
- Ужасное!
- Ужасное? - Он ушам своим не верил. - Мы говорим о коттедже на холме, где когда-то жил Обри Крейн? Тот, что Керноу унаследовали от тетушки со стороны мужа?
- Тот самый, но он жуткий и жить там невозможно.
- Что значит жуткий? Там что, привидения?
- Не знаю я! Просто жуткий, и все.