- Теперь поздно отступать назад, - быстро сказала Нэнси-Мэй. - Представляешь, каким ужасным было бы мое путешествие в компании с одной из тех старых дам, которые предлагали нам с мамой свои услуги! Они бы меня замучили своими постоянными наставлениями и опекой!
- Бедные дамы… Я чувствую себя немного виноватой перед ними. Они так мечтали получить эту должность!
- Не волнуйся, ты свои деньги отработаешь сполна, Девина, - сказала Нэнси-Мэй. - Мама снабдит тебя таким количеством инструкций, что мой совет тебе - выкинуть их сразу же подальше.
- Я должна добросовестно выполнять свою работу, - возразила Девина, но в ее глазах мелькнули озорные огоньки.
Она хотела что-то добавить, но дверь в гостиную распахнулась, и на пороге возник лакей.
- Миссис Вандерхольц желает немедленно видеть мисс Каслтон, - торжественно объявил он.
- Ну, что я говорила? - воскликнула Нэнси-Мэй. - Сейчас мама начнет отдавать тебе распоряжения. Советую тебе, Девина, не воспринимать их всерьез, потому что я буду вести себя на "Мавритании" так, как захочу!
- Я уже догадалась об этом, - тихо ответила Девина и поспешила к двери.
За ее спиной раздался веселый смех Нэнси-Мэй.
Должность компаньонки мисс Вандерхольц оказалась не такой легкой и простой, как поначалу представлялось Девине. Последняя неделя перед путешествием была весьма насыщена делами, и Девина практически не имела времени ни дня общения с Нэнси-Мэй, ни для того, чтобы побыть одной и отдохнуть. Каждое утро начиналось с просмотра и примерок бесчисленных нарядов мисс Вандерхольц, а затем Девина в сопровождении одной из престарелых родственниц совершала многочасовые походы по магазинам и покупала огромное количество вещей и предметов, которые могли бы понадобиться Нэнси-Мэй в путешествии. Пожилая дама относилась к порученному делу с особым рвением. Увидев, например, в магазине подходящую пару перчаток, она заставляла Девину обойти еще с десяток магазинов, после чего они возвращались обратно и покупали ту самую, первую, пару. Еще больше времени отнимало посещение обувных секций, казавшихся Девине бесконечными. Она с удивлением и недоумением видела, что огромные суммы денег тратятся на исполнение малейшей прихоти молодой девушки, собравшейся в путешествие.
Возвращаясь вечером домой, Девина чувствовала себя настолько уставшей, что засыпала мгновенно, лишь только ее голова касалась подушки. Если же выпадала свободная минута, девушка с интересом изучала роскошное убранство особняка. Многие детали обстановки смотрелись безвкусно и грубовато, но французские гобелены вызывали у Девины восхищение, и она подолгу разглядывала вытканные на них сюжеты. Севрский фарфор и греческие скульптуры ей нравились меньше, а бронзовые статуэтки, изготовленные якобы по заказу венецианского принца, не произвели на девушку никакого впечатления.
Из каких только стран не присылали хозяевам особняка мозаику, фарфор, эмали и мебель! Картины голландских мастеров висели на стенах рядом с иконами из России, а мрамор для отделки стен был добыт из древнего карьера в Северной Африке времен римского владычества. Обстановка дома Вандерхольцев не только поражала Девину своей роскошью, но и позволяла немного узнать о странах, в которых она никогда не бывала. Иногда она предавалась мечтам, как, вернувшись домой в Англию, будет рассказывать своим друзьям и знакомым о жизни американских миллионеров.
В огромном обеденном зале, где можно было свободно разместить не одну сотню людей, Девина с интересом рассматривала старинные серебряные сервизы с гербами знатных семейств из многих стран Европы. В течение последней недели миссис Вандерхольц почти ежедневно устраивала в этом зале приемы, на которые съезжался весь высший свет Нью-Йорка, а также многочисленные родственники Нэнси-Мэй, желавшие попрощаться с ней перед отъездом в дальние края.
Наблюдая за гостями и прислушиваясь к их разговорам, Девина выяснила, что цель поездки Нэнси-Мэй в Англию ни для кого не является секретом. Иногда родственники обращались к Девине с вопросами, которые забавляли ее, а порой ставили в тупик.
- Скажите, - интересовалась одна пожилая дама, - а где герцог хранит свою корону, когда не носит ее?
- А правда, что своих скаковых лошадей герцог поит исключительно шампанским? - спрашивал другой гость.
Как жалела Девина, что отца ее нет в живых и, вернувшись домой, она не сможет посмеяться вместе с ним над подобными глупостями! Единственное, что утешало ее - Бог услышал ее молитвы, и она получила место компаньонки мисс Вандерхольц. По вечерам, оставшись одна, Девина опускалась на колени возле массивной кровати из красного дерева и обращалась к Богу с горячей благодарственной молитвой.
Иногда ей удавалось выкроить немного времени и зайти в собор Святого Патрика. Девина не была католичкой, но всегда помнила слова своей матушки, что Бог един и люди должны уважать религиозные чувства друг друга. "Религиозная нетерпимость толкает людей к вражде, - говорила миссис Каслтон тихим проникновенным голосом. - Вера не должна быть причиной разногласия людей". Девина опускалась на колени в боковом приделе собора и, вдыхая аромат ладана, благодарила Всевышнего за то, что он помог ей найти такой легкий способ вернуться домой в Англию.
"Путешествие будет замечательным и запомнится мне на всю жизнь, - убеждала она себя. - Но ведь каким недостижимым все казалось…" - Девина вспоминала первый день приезда в Нью-Йорк, когда она растерянно бродила по улицам, не зная, к кому обратиться и где найти приют.
В своих молитвах девушка обращалась с благодарностью и к умершему отцу, вспоминая его любящие глаза, чуть ироничную улыбку и надеясь, что он слышит и одобряет ее поступки.
"Что бы ни случилось, папа, я не огорчу тебя. Ты сможешь мною гордиться, как и раньше, когда мы были вместе".
Девина так сильно любила отца, что, молясь, почти ощущала его руки на своих плечах. Покидала собор Девина всегда умиротворенной и с твердым убеждением, что отец ее услышал и поддержал.
Глава 2
Миссис Вандерхольц, как и предупреждала Нэнси-Мэй, составила длинный список обязанностей Девины: обучать девушку благородным английским манерам и правильному произношению, рассказывать о жизни и нормах поведения высшего света Англии и тому подобное. Выполнить за такой короткий срок все поручения было сложно, но Нэнси-Мэй оказалась неглупой и сообразительной девушкой, и за оставшуюся до отъезда неделю Девине удалось сделать многое.
- Предки мамы прибыли из Англии в Америку на "Мэйфлауэре" и всегда гордились своим классическим английским произношением, - сказала однажды мисс Вандерхольц, когда Девина указала ей на неправильное построение фразы.
Девина не стала объяснять Нэнси-Мэй, что ее предки, общаясь в Америке с людьми различных национальностей, не могли не перенять их манеру разговаривать и акцент. Вместе с тем Девина отметила, что гости, приходившие в дом к Вандерхольцам, были хорошо образованы, говорили на английском литературном языке и совсем не походили на тех американцев, которых англичане презрительно называют "янки". Она подумала, что ее родителям понравились бы эти люди - умные, культурные и цивилизованные.
Девина была приятно удивлена, обнаружив, что и Нэнси-Мэй - образованная и начитанная девушка, и, помимо гувернанток, ей нанимали репетиторов по всем предметам, изучаемым в школе. В Англии же дело с женским образованием обстояло иначе. В то время как девушки откровенно скучали в школах, неохотно внимая занудливым классным дамам, их братья получали прекрасное образование и спортивную подготовку в Итоне и Оксфорде.
Девину всегда удивляло безразличие английского общества к вопросам женского образования, и она даже немного позавидовала Нэнси-Мэй, превосходящую в науках своих английских сверстниц.
В дни, когда Вандерхольцы не принимали гостей, они подолгу обсуждали предстоящую поездку дочери в Англию, гадая, удастся ли ей очаровать герцога Милнторпа.
Миссис Вандерхольц, чьи предки, по словам Нэнси-Мэй, были благородными англичанами, получила в юности прекрасное воспитание и хорошее образование. Влюбившись в Орме Вандерхольца, происходившего из знатной голландской семьи, она вышла за него замуж и теперь мечтала, что и ее дочь получит высокий титул. В Америке это было сложно, поэтому она возлагала большие надежды на страну своих предков.
Миссис Вандерхольц долго наводила справки о знатных английских семьях, и наконец в одной из них нашелся молодой герцог-холостяк, владелец обширных поместий. Поскольку герцог был небогат, миссис Вандерхольц рассчитывала, что он не откажется дать титул ее дочери в обмен на несколько миллионов долларов. Чтобы заполучить именитого жениха, миссис Вандерхольц разработала детальный план действий. На великосветском приеме у Асторов она познакомилась с его матерью - вдовствующей герцогиней - и постаралась произвести на нее благоприятное впечатление. Знакомство продолжилось в Париже, в кругу французских аристократов, и переросло в дружескую привязанность. Нэнси-Мэй к тому времени исполнилось семнадцать лет, и миссис Вандерхольц решила в апреле вместе с дочерью совершить путешествие в Англию.
"Англия восхитительна в это время года, - писала вдовствующая герцогиня миссис Вандерхольц, - и мы ждем вас в гости на Пасху. Я пригласила в замок нескольких близких друзей и рассчитываю, что встреча наших дорогих детей состоится в естественной и непринужденной обстановке, без видимого вмешательства с нашей стороны".