Гелвин Торп с улыбкой вручил Девине альбом и стал наблюдать, как она перелистывает страницы. Девина ни на минуту не могла себе позволить забыть о том, что ей следует вести себя осторожно и избегать вопросов, касающихся ее прежней жизни, поэтому старалась говорить с мистером Торпом преимущественно о его научных экспедициях и задавать как можно больше вопросов.
Он с энтузиазмом рассказывал о путешествии по суданской провинции Бахр-аль-Газал, об обычаях и религиозных культах местных жителей и очень заинтересовал Девину историей одного туземного племени, в красивых людях которого, по преданию, текла кровь эллинов.
Мистер Торп показывал свои рисунки, и Девина, рассматривая их, думала о том, что ее собеседник - очень увлеченный человек и, когда он рассказывает о своих экспедициях, в голосе его слышатся теплые и искренние ноты.
- Вы просто художник! - сказала она.
- Я не уверен, что все мои зарисовки удачны, - ответил мистер Торп, - поэтому постараюсь как можно красочнее описать свои путешествия в будущей книге.
- Портреты этих женщин прекрасно выполнены, и сами они очень красивы.
- Вы находите? Спасибо. Убедить этих дам позировать было нелегко, и мне пришлось их купить.
- Как… купить? - смущенно спросила Девина.
- Дело в том, что их родители не улавливали разницы между понятиями "модель" и "жена", - объяснил Гелвин Торп. - Нет, они не были высоконравственными людьми, просто не понимали значения слова "модель" и боялись, что их обманут или каким-то образом ущемят их права.
- Так эти девушки стали вашими "женами"? - спросила Девина.
- Например, Аниги, - пояснил мистер Торп, указывая на один рисунок. - Ей двенадцать или четырнадцать лет - точно никто не знает. Она стоила шесть коров, или четыре фунта стерлингов, а вот эта, Рафа, - обошлась мне и того меньше.
Девина не могла сдержать смеха:
- Недорогая цена за жену!
- Для тех мест это обычные расценки.
- В Нью-Йорке или Лондоне жена обойдется вам значительно дороже.
- А во сколько вы оцениваете себя? - неожиданно спросил мистер Торп, и в его голосе снова зазвучала скрытая насмешка.
Девина понимала, что он подразумевает - титул герцогини!
Она отложила в сторону альбом и, пройдя в соседнюю комнату, остановилась около столика с напитками. Их специально по настоянию Джейка держали там, чтобы стюарды не заподозрили, что он выпивает в комнате молодой миллионерши вместо того, чтобы ее охранять.
Оба некоторое время молчали.
- Вы не ответили на мой вопрос, - раздался голос мистера Торпа.
- Я не вижу в этом необходимости, - холодно отозвалась Девина.
- А мне все-таки хотелось бы услышать ваш ответ! Почему вы так поступаете? Неужели вы думаете, что подобным образом можно добиться в жизни счастья?
Девина молчала, а Гелвин Торп продолжал:
- Когда я узнал, что вы поплывете на "Мавритании", то подумал, что встречу пустую глупую девушку, ничем не интересующуюся, кроме денег и развлечений. Но, познакомившись с вами, я понял, что ошибся в своих предположениях. Вы другая!
- Не вижу смысла в продолжении нашей дискуссии, - тихо произнесла Девина.
- А я так не считаю и хочу с вами многое обсудить! Вы умная, воспитанная и тонко чувствующая девушка. Неужели вы сможете продать себя, как вещь, подобно дикарке из первобытного племени?
Громкий голос мистера Торпа эхом прокатился по каюте, затем наступила напряженная тишина.
- Мне нечего вам ответить, - тихо промолвила Девина.
- Зная характер моей тетушки, я могу предположить, что эту сделку она организовала вместе с вашей матерью, - наконец сказал Гелвин Торп. - Я всегда подозревал, что вдовствующая герцогиня мечтает о подобной судьбе для своего сына. Но вы-то… Вы ведь не такая…
Девина опустила голову и смотрела невидящим взглядом на маленький столик, на котором стояли хрустальные стаканы, графины с виски и джином, сифон с содовой водой.
Гелвин Торп подошел к ней.
- Послушайтесь меня, мисс Вандерхольц, - сказал он. - Откажитесь от помолвки с герцогом, пока о ней не объявили официально. Возвращайтесь в Америку или посетите Париж, но не давайте втянуть себя в сделку, о которой впоследствии горько пожалеете.
Девина хранила молчание, неподвижно стоя около столика.
- Мне известно о том, что богатые американские дамы удовлетворяют свое тщеславие, выдавая замуж дочерей - наследниц миллионных состояний - за титулованных английских особ. Подобных сделок совершается много, но мне не хотелось бы, чтобы вы принесли свою жизнь в жертву непомерным амбициям вашей матери. Этот титул - блестящая и пустая игрушка, не более того, но за его покупку вы расплатитесь жестоким разочарованием и одиночеством.
Девине казалось, что глубокий убедительный голос Гелвина Торпа проникает ей в самое сердце. Она попыталась остановить его страстный монолог и произнесла почти умоляюще:
- Пожалуйста… Ничего не говорите больше… Я не могу слушать… Вы несправедливы не только ко мне, но и к вашему двоюродному брату.
- Если вы думаете, что Роберт посвящен в детали этой сделки, то ошибаетесь, - сухо проговорил Гелвин Торп. - Я даже сомневаюсь, известно ли ему вообще о вашем предстоящем визите в замок.
Девина подняла голову и испуганно посмотрела на собеседника:
- Что вы такое… говорите?
- Только то, что сделка - или назовите это как-нибудь по-другому - спланирована моей тетушкой. Ее сын - честный, порядочный молодой человек, и я уверен, что он даже не подозревает о том, что его уже мысленно обвенчали с незнакомой американской девушкой.
- Иными словами, вам видится его будущее как нечто ужасное? - спросила Девина.
- Я говорю о вашем будущем, а не о его, - пояснил Гелвин Торп.
- Вы хотите сказать, что беспокоитесь обо мне?
- По-моему, я ясно выразился.
Девина глубоко вздохнула и, набравшись решимости, промолвила:
- Я полагаю, вы ждете от меня благодарностей, но должна вам заметить, что вы имеете смелость судить о вещах, которые вас абсолютно не касаются! И впредь прошу вас не затрагивать данную тему!
- Итак, вы все-таки намерены купить титул герцогини и продолжаете верить в то, что он обеспечит вам счастливую жизнь?
Гелвин Торп немного помолчал, а затем добавил:
- В таком случае позвольте заметить, что ваше решение - необдуманное, и всю оставшуюся жизнь вы будете глубоко сожалеть о содеянном.
- Предоставьте мне самой распоряжаться своей жизнью, - ответила Девина, надеясь, что ее голос прозвучал холодно и высокомерно.
Убедительные и страстные слова Гелвина Торпа произвели на девушку настолько сильное впечатление, что она вдруг почувствовала себя слабой и опустошенной. Почему он так настойчиво судит о делах, которые не имеют к нему никакого отношения?
- С моей стороны было глупо и наивно думать, что мое мнение что-нибудь для вас значит, - с горечью произнес мистер Торп и, не услышав от Девины ответа, вышел из каюты, с силой захлопнув за собой дверь.
Несколько минут девушка стояла словно в оцепенении, а затем села в кресло и закрыла лицо руками. Никогда прежде она не чувствовала себя такой растерянной и несчастной. К горлу подступили слезы, но Девина постаралась овладеть собой, утешаясь тем, что и любой другой достойный джентльмен сказал бы ей то же самое, что и Гелвин Торп. Девушка не сомневалась в его правоте и думала, что если бы она была действительно на месте Нэнси-Мэй, то прислушалась бы к словам Гелвина Торпа и отказалась участвовать в сделке, организованной миссис Вандерхольц и герцогиней Милнторп.
"А может быть, Нэнси-Мэй правильно поступает, решив выйти замуж за Джейка? Вполне вероятно, что он действительно любит ее бескорыстно", - убеждала себя Девина, хотя интуиция подсказывала ей, что это не так.
"Нэнси- Мэй еще совсем юная и неопытная девушка, -рассуждала она. - Что ей известно о реальной жизни, и в частности о мужчинах? Сейчас Нэнси-Мэй кажется, что она влюблена, но очень возможно, что она совершает ошибку".
Вспомнив о Джейке Стейтене, Девина подумала, что ни она сама, ни Нэнси-Мэй практически ничего о нем не знают, и может так случиться, что за внешней привлекательностью молодого человека скрывается холодная и расчетливая натура. Несомненно одно: Джейк приложил немало усилий, чтобы убедить Нэнси-Мэй отказаться от помолвки с герцогом. Кто его родители? Откуда Джейк родом? Есть ли у него собственный капитал, о котором он какого говорил Нэнси-Мэй, или же Джейк - игрок, сделавший ставки на ее миллионы?
Девина неожиданно поймала себя на мысли, что ей хочется признаться во всем Гелвину Торпу, поделиться с ним своими тревогами, рассказать о мучавших ее проблемах и попросить мудрого совета, но таким образом она предаст доверившуюся ей Нэнси-Мэй. И она отвергла эту возможность.
"Пусть все идет своим чередом, - успокаивала себя Девина. - А мне остается лишь надеяться, что Нэнси-Мэй правильно сделала свой выбор и будет счастлива с Джейком".
Девушка еще долго сидела в кресле, обдумывая сложившуюся ситуацию, пока в каюту не вернулась оживленная мисс Вандерхольц.
- Мы играли в "кольца" на палубе, и я выиграла! - радостно сообщила она. - Моим партнером был очень приятный молодой человек, и я обещала, что буду танцевать с ним сегодня вечером!
- Кто же он? - безучастно спросила Девина.
- Не имею ни малейшего понятия! - беспечно ответила Нэнси-Мэй. - Все называли его Билли, ну и я тоже.
Девина представила себе, как разгневалась бы миссис Вандерхольц, увидев свою дочь на палубе с незнакомыми молодыми людьми, но решила, что Нэнси-Мэй правильно поступает, не ограничивая себя в общении с пассажирами.
Дверь распахнулась, и в каюту вихрем влетел Джейк.