Другой пример уведет нас в область бытовых и хозяйственных потребностей древнего народа. На языке эвенков слова "лодка", "дупло" и "клюв" - родственны. А дятла они называют хиптахири, делателем лодок. Считают, что у эвенков это - языковое наследство от более древнего прибайкальского населения. И напрашивается закономерный вывод о том, что первые лодки в этих краях изготовляли по дятловому методу, то есть выдалбливали из цельных древесных стволов.
И наконец, еще одно любопытное наблюдение. Речь пойдет о сороконожке. Во всех европейских странах этих членистоногих именуют либо стоножкой, стоногой, либо тысяченожкой, просто многоножкой, но нигде сороконожкой. Нигде, кроме как в России. Но, правда, и у турок животное тоже сороконожка, кыркыйак по-турецки. А все дело в том, что число "40" у народов Востока было непростым, с ним связывались мистические представления. По-видимому, русские переняли особое отношение к этому числу. Мистические покровы с него были при этом в значительной мере сняты, но все же "40" заняло на Руси весьма почетное место: "сороками", например, в старину меряли.
В Толковом словаре русского языка В. И. Даля по этому поводу сказано следующее:
"Сорок, четыредесять, четыре десятка. Встарь считали сороками: первое сорок, другое сорок и пр. По преданию, в Москве 40 сороков церквей (1600), но их только около тысячи… Соболь поныне продается сороками или сорочками…"
Конечно, не случайность - сорокоуст, сорокадневный молебен за упокой души умершего, и сорочины, поминки на сороковой день по смерти.
Интересна история происхождения слова "сорок". Вначале оно обозначало мешок, рубаху (сравните - сорочка), позднее - мешок с сорока соболями из-за обычая продавать соболей, вкладывая в один мешок именно это количество шкурок, поскольку оно потребно для пошива полной шубы. Еще позже "сорок" стало числительным и легло в основу имени насекомого.
Вот как много интересного могут рассказать имена животных не только о них самих, но также об истории, обычаях, языке того или иного народа.
А теперь поговорим подробнее о различных принципах называния "братьев наших меньших".
Итак, человек дарует имя…
По одежке…
Давно и метко подмечено в народе, что незнакомого человека только провожают по уму, а встречают все-таки в большинстве случаев по одежке. Со своей стороны добавим: и величают тоже. Это когда других особых примет не имеется.
Чтобы не ходить далеко за примерами, вспомним хотя бы всем хорошо знакомую очередь. Как, скажите, в этой очереди ориентироваться, если вдруг понадобится отлучиться на минуту-другую? По одежке, конечно! Для этого ведь вовсе не требуется заглядывать в паспорт впереди стоящего или донимать незнакомого гражданина нетактичными расспросами. Вот и слышится в очереди наперебой: "Я занимала за мужчиной в сером костюме"; "А вы, извиняюсь, где стояли?" - "Я-то? За той девушкой в красной косынке". Не правда ли, очень просто и удобно!
Примерно таким же нехитрым способом поступали зачастую наши предки, когда им доводилось сталкиваться с неведомыми доселе зверем, птицей, рыбой или насекомым и следовало их как-то для распознавания обозначить, отличить от всех прочих. Какого цвета на тебе, дружище, кафтан? Зеленого? А может статься, голубого? Или - белого? Ну так и зовись отныне в полном соответствии со своим одеянием - или зеленушкой (есть такие рыба, муха, а также птица семейства вьюрковых), или блювалом (голубой кит - в переводе на русский), или белухой (один из дельфинов).
Даже в одном семействе можно обнаружить целый цветовой набор. Среди дятлов, например, есть зеленый, золотой, медный, рыжий, черный.
Любой из нас, даже сроду не видав рябчика, без раздумий ответит на вопрос о внешности этой лесной птицы: безусловно, рябой, на то он и рябчик!
Не должно особенно смущать и "п" вместо "б" в прозвище тезки рябчика - небольшой рыбки ряпушки: изначально она звалась рябухой и лишь позднее стала ряпухой (этот вариант сохраняется в диалектах), а затем и ряпушкой.
Взглянув хотя бы мельком на рыбу головешку, нетрудно понять, почему она так забавно названа. Рыбина эта и вообще-то темно-бурая, а самец в брачном наряде - почти черный, словно и впрямь обугленный, будто его только что вытащили из отгоревшего костра. Похоже, из одного кострища с головешкой извлекли на свет белый и обезьяну "закопченного" мангобея, прозванного столь чудно за темно-дымчатый окрас шерсти.
Цветовых имен животных в русском языке - впрочем, как и в языках других народов - гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Объясняется это тем, что многие слова древнего происхождения - самая настоящая тайна за семью печатями для современного человека. Лишь усилиями специалистов-языковедов на эту тайну проливается свет. И тогда мы с изумлением узнаем, к примеру, что первоначальное, замаскированное для нас временем значение имени галки - черная. Корень "гал", черный (древнерусское название птицы - галица), имеет соответствия в диалектном "галь", воронье, а также в сербских словах "галица", чернушка, и "галовран", черный ворон.
Общеславянское имя лебедя образовано от основы "леб", белый, а название леща сопоставляется со словом "лоск" и трактуется как блестящий (существует диалектное прилагательное "леский" с соответствующим значением).
Диалекты русского языка приходят на выручку и при определении первоначального смысла имени лисы-плутовки: к правильному выводу могут подвести слова "лисый", желтоватый, и "залисеть", пожелтеть. Значит, лиса - желтая или рыжая, в полном соответствии с наиболее популярным фольклорным ее прозвищем.
Самый мелкий зверь из всех хищников - ласка. Сверху она светло-бурая, а снизу - белая или желтоватая. В современном русском языке связь наименования с окраской зверька не ощущается, но значит ли это, что ее вообще не существует? В данном случае на помощь Исследователю приходит "соседний" с русским и потому издревле с ним взаимодействующий латышский язык. В нем и по сегодняшний день сохранилось слово "луосс", рыжий. Не здесь ли кроется разгадка русской клички ласки? Используя эту важную языковую зацепку, ученые предположили, что и в древнерусском языке существовало некогда родственное слово "ласа" в том же значении. Если это и в самом деле так, то наша ласка - не кто иная, как рыжая зверушка и, значит, прямая тезка лисы. Ну, а уж в том, что юркий хищник удостоен чести прозываться уменьшительно-ласкательным именем - ласка, а не просто ласа, нет никакого секрета: до появления в европейских странах и на Руси, в частности, "импортной" кошки (одомашненной в Древнем Египте) ласка оставалась едва ли не главным, кроме разве приручаемого ужа, помощником людей в борьбе с их исконными неприятелями - грызунами.
Довольно легко угадывается родство по сходному звучанию слов "рысь" и "рыжая".
"Откуда произошло слово лось, - писал известный русский натуралист А. А. Черкасов, - право, не знаю. Уж не потому ли, что сохатый, имея гладкую, короткую и жесткую шерсть, на которой бывает заметен какой-то особенный лоск, - "лоснет", "лоснится".
Предположение натуралиста опровергают ученые-языковеды. Ничего подобного, утверждают они. Самым старым значением слова "лось" было рыже-бурый. Мало того: после кропотливых исследований и сопоставлений ученые пришли к единодушному выводу о том, что и "лань", и "олень" - очень близкие по значению русские клички разных животных из одной компании с тем же "лосем". В качестве общей для всех имен основы мыслится предположительное "олсь", давшее неоднотипные перегласовки.
Название белки хотя и кажется попервости прозрачным - конечно, от белый! - тем не менее способно поставить в тупик. Ведь наша белка окрашена в рыжий либо серый цвета с различными их оттенками, так при чем же здесь белизна? Парадокс заключается в том, что нынешнее название животного связано происхождением с прилагательным "бела", поначалу соседствовавшим с более древним именем зверька - веверица. Так случилось, что очень редко встречавшаяся в природе "бела веверица", то есть белая белка, стала родоначальницей нового, сокращенного имени для всех своих рыжих и серых сестер!
Если хорошенько вслушаться в звучание двух слов - "бобр" и "бурый", то и без специального исследования можно заподозрить определенное их родство. "Правильно! - рассеют последние сомнения языковеды. - Первоначальным значением имени пушного зверя как раз и было бурый". В отличие от случая с белкой здесь и сомневаться-то особо не приходится: ведь окрас бобров если и разнится у отдельных особей, то лишь в самых скромных пределах - от светло-коричневого до почти черного цвета. Имеются и убедительные соответствия в балтийских языках: литовское "бебрас", латышское "бебрс" и древнепрусское "бебрус" с точно таким же значением.
Совершенно так же, как "бобр" и "бурый", рядом друг с дружкой стоят и два других слова: "соловей" и "соловый". Последнее сохранилось в русском языке для обозначения особой масти лошадей, а именно - желтоватой. Ну а звонкоголосая птичка, доставляющая нам по весне столько удовольствия своими трелями, тоже оливково-бурая.
Поставив в один ряд слова "сойка" - "сиять", затруднительно распознать, что они родственны. Задача облегчается, если восстановить пропущенное звено, вклинив в словесную пару гипотетическое "соя". Вероятно, лесная птица, очень нарядно и разнообразно окрашенная, получила свое название по так называемым "зеркальцам" - ярко-голубым пятнам у самого сгиба крыла.