Он сдернул с плеча дорогую для меня сумку из турецкого дерматина и начал в ней копошиться. Теперь телефон был у него в руке.
- Я просто позвонить…
Алкаш начал набирать номер, потом покачнулся, охнул и упал на меня. Естественно, я его не удержала, и мы рухнули на песок. Было больно и тяжело, дышать нечем. Я попыталась высвободиться.
- А теперь отдыхайте. Во, любовнички! - услышала чей-то гогот.
Наконец, с трудом оттолкнув алкаша в сторону, я поняла, что произошло. Вдали маячили две стремительно удаляющиеся фигуры, с моим телефоном в руках.
Ну, что за невезение? Телефон у мальчишек, сумка в руках алкаша. Пока он чертыхался и пытался подняться, я побежала.
- Вернись! Слышишь? Вернись! - неслось вслед.
Может, я и невезучая, но точно не дура. Оказавшись в комнате, с тоской посмотрела на радио. Самое дорогое, что осталось. Легла на кровать, стараясь не думать о понесенных убытках. Для моего бюджета непростительные траты. Сумка - пятьдесят гривен, в ней двадцатка, мобильный - триста гривен, конфеты "коровка" сто грамм, моральный ущерб - гривен сто.
Спать не хотелось. Раньше ляжешь - раньше рассвет, раньше магазин и слишком умные лица покупателей. Иногда мне казалось, что они приходили не за покупками, а почувствовать свое превосходство или украсть. Воровали часто. Все, что придется, колбасу ни разу.
И тут я расплакалась. Кто я? Что я? Мне двадцать пять, красоты как не было - так уже и не будет, фигура с каждым годом лучше не становилась, диплом у меня ни разу никто не попросил даже посмотреть. Живу в чужом городе, да и то не живу, а так… Существую. Снимаю комнату на Черноморке у старухи, плата растет, а зарплата и не думает. И это я, кому прочили будущее великого оратора, кто подавал надежды стать честным политиком, кто радовал преподавателей института своими курсовыми, кто грезил о руководящей должности, а оказался директором по отмыву сарделек.
Я и сейчас не могла признаться себе, что живу чужой жизнью, что не дотянула, не сумела, спасовала.
Облупленные стены, дешевая желтая побелка, солдатская односпалка, одежда развешана на стене на гвоздях, в углу зеленый тазик вместо джакузи, а вместо друзей радио.
Когда я вспомнила о друзьях, слезы полились рекой. Я уехала из Луганска в поисках красивой жизни, своего принца, а они остались, обзавелись семьями, у многих уже дети. И если раньше мы созванивались с периодичностью в несколько недель, то последние два года обо мне словно забыли. Вычеркнули. Не было такой - Наташки Александровской.
А я усердно хваталась за прошлое. Вот мы вместе на вечеринке, я что-то говорю, и раздается не хихиканье, а дружный смех. А вот мы вместе прогуливаем пару в институте и днем танцем в кафешке под радио.
Радио есть и сейчас, вот оно, возле подушки, а их нет.
Если бы знала, что ничего у меня не получится и что преуспею только в наборе веса, вышла замуж, пока звали.
Наплакавшись и как ни странно, выспавшись, утром поплелась на почту: позвонить маме. Врать не люблю, но пришлось. Телефон потеряла, когда гуляла у моря, деньги вытянули в трамвае. Мама расстроилась, но если бы узнала правду, расстроилась еще больше. Плюс: деньги обещали прислать сегодня же, минус: стыд пережила неимоверный, соврала, а денег пришлют очень мало.
Мама верила в чудо теперь уже за нас двоих. Мой пыл поугас. А, может, лучше было совсем уехать?
Глава № 3
Не решилась.
И снова рутина, в которой немного забылась. Высокомерные покупатели, я мою витрину, окна, периодически обсчитываю и обвешиваю, потому что хочу есть, хочу хотя бы позавтракать, а уже четыре вечера. Из чебуречной так же воняет и так же толкутся, к концу смены мне начинает казаться, что именно чебурек спасет от тоски и голода, и плевать, что там скользкие сосиски, а чебуречник, наверняка, не моет руки. Я ему даже улыбнулась пару раз - надеялась, угостит, но он только помахал рукой.
Я стала еще голоднее, а потому обвешивала уже всерьез, и навар получился приличным, даже позволила себе сто грамм вафель и пакетик чая. Все-таки хорошо, что не торгую канцелярией, а то в таком настроении и при таких урчаниях в животе съела бы набор кнопок.
Директриса была от меня в восторге, намекала, что думает о моем будущем, и оно должно быть светлым, и, по-моему, сытым. Это важно, а когда голоден - первостепенно.
После работы я поехала на курсы. Сигарет не было, поэтому задерживаться при входе не стала. Никто не возражал.
- Быстро ты бросила курить, - услышала мужской голос.
Я настороженно покосилась в сторону Артема. Я-то знала их всех по именам, а мое имя вряд ли запомнили, хоть в группе и было всего две девушки, и звали меня так же, как и худую блондинку.
- Тогда я хотела познакомиться, присмотреться.
- Присмотрелась?
- Сигареты закончились.
Он улыбнулся. Я улыбнулась. Курсы начались.
После занятий снова попыталась сбежать первой, но Артем вышел на минуту раньше и проводил меня долгим взглядом. По крайней мере, мне в это очень хотелось верить.
Пока добиралась домой то на троллейбусе, то на трамвае, продолжала о нем думать. Если честно, смутно помнила его лицо, больше - глаза, большие, темные. Характера совсем не знала, но представляла этаким веселым красавцем, который на зло всем одногруппникам меня оценит, оденет, откормит, и я преображусь в бабочку.
Вот почему бы ему и, правда, в меня не влюбиться? Пусть полюбит меня серенькой, а я уж потом постараюсь. Честное слово, смогу.
Вернувшись домой, посмотрела на все те же стены, радио, поняла, что не смогу и опять расплакалась.
Спала плохо, не раз казалось - что-то шуршит под кроватью, и хотя у меня суббота и выходной день, встала рано и без настроения. Выйдя из комнаты, поняла, что шуршала не мышь, как предполагала, а бабка - хозяйка моей съемной лачуги. Но легче от открытия мне не стало.
- Переезжаю к сыну, - сказала бабка.
Ее сын жил в этом же дворе, в другом флигеле. На Черноморке у многих так. Один вход, узкий двор - только тропинка для пройти, зато несколько халуп с крохотными комнатушками, которые летом сдают отдыхающим за высокую цену. Вот и бабка переезжает, чтобы сыну на новую квартиру быстрее скопить.
- Квартиранты еще одни попросились. Не возражаешь?
Я пожала плечами, будто и правда мое мнение что-то решало.
- И правильно, - похвалила бабка. - И тебе будет веселее, и мне теплее. Скоро холодать начнет, а здесь не топится.
Она продолжила возиться с тюками, а я загрустила. Переезжать мне некуда, да и не по карману. Черноморка - не самый лучший район Одессы, до центра около часа на трамваях с пересадкой, но я привыкла, да и на маклера все равно денег больше уйдет. В Одесе ведь как? Если ты никого не кинул, и тебя никто - считай, и не жил там. В этом плане я прописку получила: успела в свое время маклеру заплатить. Помоталась по пустым адресам, несколько раз прозвонила по немым номерам - и успокоилась.
Да и не любила я переезды. Это такой же стресс, как смена работы, если не больший. Бабка права: зимой в лачуге будет холодно, а если появятся другие квартиранты - хоть не скучно. Может, даже вместо радио пообщаюсь с обычными людьми за чашкой чая?
О том, что новые постояльцы любят напитки погорячее, узнала вечером, вернувшись с прогулки по городу.
На маленькой кухне их было трое. Две тетки, - иначе не назовешь, - и бродяга. Тетки были в засаленных цветных халатах и порванных тапках с собачьими мордами, бродяга в растянутом свитере мышиного окраса и в трениках с выпирающими коленками. Потом пришел еще один. В таком же ношеном свитере-близнеце и не менее ношеных спортивных штанах. Тетки встретили мое появление неодобрительно, из чего я сделала вывод, что выгляжу не так плохо, как о себе думаю.
Я поздоровалась. Задержалась на кухне с минуту, но так как никто не ответил, ушла в комнату.
Так, кухню атаковали минимум часа на два - судя по их огромным кастрюлям и голодным физиономиям. Проходить с тазиком в ванную, дверь которой никогда не запиралась даже на крючок ввиду его отсутствия, мимо этих мужиков тоже не хотелось. Остается ждать.
В засаде я просидела четыре часа: как только у них что-то приготовилось, начались танцы. В прямом смысле слова. Гопанье и громкая музыка.
В дверь комнаты постучали.
- Кто там?
- Соседи, - ответил мужской голос.
Не откроешь - обидятся, а оно мне надо, конфликты на ровном месте? Я увидела одного из мужчин, он был здорово пьян, и чему-то улыбался.
- Пошли, - сказал, пошатываясь.
- Куда?
- Выпьешь.
- Не хочу.
- А познакомиться?
Из-за его спины показалась тетка, схватила свою драгоценность за рукав и утянула к остальным. Я облегченно вздохнула и решила поспать. Снова постучали. На этот раз в дверях оказалась та самая тетка. Халат был распахнут, глаза прищурены, злобное лицо переливалось от пота.
- Не суйся! - дунула мне в лицо перегаром.
- Что?
- Это мой муж, а тебе говорю: не суйся!
Я ничего не ответила. Захлопнула дверь у нее перед носом и включила как можно громче радио, чтобы не слышать, не видеть, забыть. Господи, почему мне так не везет? Стало противно и страшно. И это часть моей новой жизни?
И что делать завтра? Опять выходной, а тут нашествие ненормальных. С грустью подумала об украденных конфетах "коровка": уж они бы меня спасли от плохого настроения. Есть хотелось страшно, но выходить на кухню было еще страшнее, взвесив все за и против, открыла пачку "Мивины" и уничтожила.
Просто они напились, успокаивала себя, завтра проспятся и забудут, пусть лучше не замечают, не общаются. И этот дядька - точно не мой принц.